Отвори своё сердце для печали...

- Я очень сильно хочу есть, - Югём крепче обхватывает тонкое тело и гладит одной рукой жёсткие волосы, - Но не могу тебя отпустить… Что же ты со мной делаешь? Джинён держит руку парня и слушает удары сердца. - Я приготовлю обед. - говорит он тихим голосом, но продолжает сидеть на месте. - Не надо, не уходи…я смогу протянуть много дней… - Мы можем пойти вместе…только распутай наши тела…если сможешь… - Джуниор боится даже пошевелиться. Он не может думать ни о чём сейчас, только чувствовать. И брести вслед своим ощущениям, по дороге освобождаясь от лишней личины слов. Югём не может сдерживаться… Вернее не так, он может, но это убивает его гораздо быстрее, чем голод. Мысли сбиваются в кучу и выносятся куда-то прочь, освобождая мозг, давая дорогу действиям…спонтанным, неловким…необходимым. Губы Джинёна раскрываются, он принимает всё, что идёт от сердца этого яркого, огненного чуда… Ким целует и целует… Движения очень медленные, очень опасные. Руки, ища спасения, блуждают по тёплой коже… Забираясь под одежду, лишая чувств. Дыхание становится учащённым и жарким. Джинён еще пытается остаться на своём берегу. У него дрожат руки, колени и всё внутри вибрирует, поддаваясь тёплым ласкам. Есть что-то такое, что не даёт ему броситься в эту нежную, тёплую воду под названием - Ким Югём с головой! Эта мысль цепляет и травмирует его. Но, когда горячие губы начинают целовать его плоский живот медленно и осторожно, Пак не выдерживает и рвёт свою душу с цепи. Руки делаются вольными, губы превращаются в источник наслаждения. Всё тело становится мягким песком, который тут же впитывает тёплую воду... И получается одно целое. Два влажных тела, сплетаются в одно. Ногами, руками, губами, волосами… Всё запутывается намертво. - Ты не должен умирать прямо сейчас. - шёпот Джинёна слишком ласковый, слишком сладкий, от него у Югёма падает сердце, - Я могу тебе дать пищу, только помоги мне…отпусти. Югём находит в себе силы только на то, чтобы дотянуться поцелуем до уставших губ Джуниора. - Ещё пять минут…и я смогу думать. Сердце Югёма падает еще ниже, заплетаясь в словах, заплетаясь в чувствах. Когда черты любимого начинают медленно стираться, а в комнату вползает темнота, Ким вспоминает, что существует ещё что-то кроме этого нежного лица, этих надломленных рук и ног, что маячат перед ним бледным силуэтом, заставляя замирать сердце. Он наклоняется и проводит тёплым пальцем по ложбинке на шее, там, где сбоку бьётся жилка. Джинён шумно вздыхает и просыпается. Он видит склонённое над ним лицо и обесцвеченные темнотой волосы. - Югём…поцелуй меня…я жить не могу. - Я приготовил обед…хотя, уже это будет ужин…ты так долго спал… - Ким тут же целует парня и чувствует, как чужие руки сцепляются на его шее в замок, — Ты думаешь сейчас о Марке…я знаю… Только, давай, сперва я тебя накормлю… И ещё…я мечтаю послушать твою…нет, мою…песню… А потом мы всё обсудим и решим. - Если ты сможешь надеть на меня что-нибудь и унести в кухню, я буду тебе очень признателен. Когда Джинён, уже в который раз, садится за рояль и начинает петь, вдруг понимает, что музыка и слова льются по-особому, добавляя в существующее что-то ещё. Это новое слишком острое, слишком искреннее. Югём же просто растворяется в этой музыке, в этом ритме. Он и не думал, что парень так талантлив. Сколько нежности, сколько страсти одновременно. Перед ним проносятся картинки. Живая музыка. Живые образы. А слова! Они беззащитные, нежные и в то же время дерзкие, храбрые, готовые сражаться за свои чувства. Джинён делает тихий проигрыш и заканчивает песню. Его руки ещё не отпустили клавиши, голос еще звучит в комнате, уходя высоко вверх, а Югём уже стоит сзади, обнимая его за спину. - Это правда мне? Вот это чудо ты написал для меня? Джуниор закрывает глаза и молча кивает головой, ощущая спиной тёплое тело. - Я думал о тебе… Теперь ты понимаешь? Югём поднимает парня на руки и уносит на диван. Там садится, прижимая к себе податливое тело. - Джинёна…всё так запуталось… Как-то так получилось, что ты стал для меня единственным…я не знаю, что будет дальше, но теперь не смогу вернуть тебя обратно Марку. Я уже узнал тебя…почувствовал… Я не отдам тебя… Джуниор молчит, только ещё крепче прижимается к груди парня. Он не хочет сейчас ни о чём думать. Но знает точно, что сам не отпустит эту рыжую, глупую голову…возможно, никогда. Потому что…нельзя этого делать…это не имеет никакого смысла… *** Джексон улыбается. Он даже сам не понимает, почему сейчас глупо кривит губы, вместо того, чтобы есть этот прекрасный ужин, приготовленный ручками самого лучшего в мире трюкача. Марк же уплетает спагетти так, как будто сто лет ничего не ел. Палочки мелькают с головокружительной быстротой. Туан с шумом втягивает в себя бульон и вытирает губы рукой. Потом продолжает есть. Замечает направленный на него взгляд и улыбается одними глазами. - Иен, ты когда-нибудь видел, как едят ослики? — Ван и сам не понимает, почему у него родился такой вопрос. Просто Иен вдруг напомнил ему его ослика, который рос с ним в детстве. Для Джексона он был вместо собаки. Он жил в его комнате и спал на мягком матрасе. Когда Кайе кормил его с рук, тот очень быстро забирал морковку из его пальцев и громко хрустел, быстро работая челюстями. При этом глаза его щурились от радости. Вот как сейчас у Туана. - Ослики? - Марк забывает про еду и с недоумением смотрит на парня, - О чём это ты думаешь? Я что, похож на осла? Джексон смеётся своим громким смехом и откидывает голову назад. - У тебя такие же глаза…и жуёшь ты так же. - Ну знаешь, Гага... - Марк притворно строит злую рожицу, выпячивая передние зубы, чем очень напоминает грызуна. От такого умильного вида, Джексон бросает палочки и лезет обниматься. - Отстань! Дай мне сначала поесть. Когда ночь накрывает город темным покрывалом с дырочками звёзд. Когда становится тихо и слышны только ночные птицы и трели цикад, Джексон берёт руку Туана и ведёт вверх по лестнице, заставляя его сердце нервно сжаться в предчувствии чего-то таинственного и страшно опасного. - Иен, твоя рука…она дрожит… - Твоя, между прочим, тоже… Марк оглядывает крышу, замечая, какие изменения произошли, пока он был в ванной комнате. Теперь посередине лежит огромный матрас, как тогда, в хижине. Парень невольно вздрагивает и Джексон сразу чувствует это. - Туан Иен…ты что, боишься? - голос Вана протирает дыру в груди Марка, царапая, как наждачной бумагой. - Нет…я просто не готов… От этого и правда можно умереть. Предвкушение подкралось слишком близко. Нет сил ждать. Джексон понимает. Он просто обнимает Марка и не даёт ему больше времени на раздумья. Он целует нежно глаза, щёки, нос… Очень медленно и не торопясь. Ноги Туана подгибаются и Джексон опускает его на мягкое ложе. - Я слишком долго этого ждал, Иен… - шепчет Ван, исследуя бережными поцелуями лицо парня. Марк и сам погружается в это восхитительное чувство. Тело его не готово, но душа уже давно расстелена вместо одеяла. От этой нежности можно сойти с ума. Марк уже задыхается, а Джексон еще просто целует каждый миллиметр его шеи, лица. Ван очень чуткий, он всё делает, как надо, как только Туан чувствует, что его футболка начинает ему мешать, Джексон тут же тянет её вверх, освобождая точёное тело. Кайе держит свои желания на коротком поводке, он знает, что броситься сейчас и овладеть этим драгоценным сокровищем нельзя. Нужно двигаться маленькими шажками. Но как же это трудно. Хочется немедленно почувствовать, испытать это наслаждение. Первым не выдерживает Марк. Когда поцелуи Джексона начинают жечь его тело, а руки ласкают каждую найденную часть, Туан стонет в плотно стиснутые зубы и отдаётся этому напору целиком и полностью, кусая губы в кровь, доставляя немыслимое наслаждение Вану и себе… Джексон теряет рассудок. Он отпускает поводок и бросается в горящее пламя. - Иен…где ты сейчас? - Джексон лежит, обессиленно смотря в небо, и чувствует рядом с собой тёплое тело. Марк тоже лежит навзничь и тяжело дышит, как после бега на длинную дистанцию. - Я здесь… - Ты можешь подвинуться ещё ближе… - Я так близок, как только можно вообразить… - дыхание Туана почти восстановилось, но сил пока нет совсем. - Ты подошёл так близко, как только можно было подойти? - Джексон улыбается. - Гага, ты такой умный, а не догадался принести сюда кувшин с водой? - Туан тоже растягивает губы в улыбке и начинает следить за небом, - Как же здесь хорошо… - Ты меня недооцениваешь… - Ван переворачивается на живот и тянется куда-то за недра матраса. Потом протягивает Туану бутылку с водой. - Оу! Да ты правда — фокусник-универсал… - Марк откручивает крышку и приподнимается. Джексон тут же удерживает его тело за спину. Туан жадно пьёт, а Ван не может оторваться от такого зрелища. От этой длинной шеи, и этого мягко ходящего кадыка… - Иен… Марк протягивает бутылку обратно и вопросительно смотрит в удивительные глаза. Зрачки расширены. Из-за этого они кажутся почти чёрными, огромными и еще в них отражается блеск звёзд… - Да? - Ты уже отдохнул? - Нет, Гага. - Марк падает ему на грудь и притворяется растерзанной тряпочкой. - Тогда поцелуй! Туан медленно приподнимается и приближает свои губы. Джексон прикрывает глаза, а Марк останавливается в нескольких сантиметрах от этих совершенных форм. И дует в них. Джексон приоткрывает губы и Туан не может удержаться. Он впивается в эти мягкие выступы. Тогда не может удержаться Ван. Он стискивает нежные плечи и подминает парня под себя. *** - Джинён… - Югём целует губы парня и отодвигает лицо, - Мне нужно оставить тебя ненадолго. - Почему? - Джуниор вцепляется в рыжие волосы, тянет к себе и ищет губы в темноте. На несколько минут они выпадают из реальности, потом Югем всё же продолжает: - Понимаешь, я уехал слишком неожиданно. Мне нужно вернуться и забрать кое-какие вещи. Ну и объяснить отцу, почему был столь поспешен. - Я поеду с тобой. - Хорошо…только тебе придётся познакомиться с моим отцом, я не оставлю тебя в машине. - Зачем? - испуганно протягивает Джуниор, - У меня что-то совсем нет желания быть растоптанным тяжелым ботинком магната. - Рано или поздно, всё равно придётся. - Югём улыбается, но этого не видно в темноте. - Но ведь сейчас ночь. Не слишком ли это…бесцеремонно? - Совсем нет. Джуниор почти всю дорогу спит, опустив голову на плечо соседа. Югём очень аккуратно ведёт машину, стараясь не разбудить парня. Когда машина, наконец, останавливается, Джуниор просыпается и удивлённо разглядывает место вокруг. Здесь так светло, как будто они попали в какое-то другое пространство. - Это что, дворец? Слушай, я всегда хотел тебя спросить, кто у тебя папа? Надеюсь, он не президент Кореи? - Джинён начинает нервничать. - Нет, он президент, но не всей Кореи, а только отдельной корпорации…Ты когда-нибудь слышал имя — Ким Чжон Чжу? - Что-то связанное с компьютерами? - Да. Он образовал компанию по разработке компьютерных игр Nexon. - Постой! Это что, тот самый Ким Чжон Чжу? Один из самых богатых людей Южной Кореи? - Да. - Ой, Югёма, я не пойду. - Джуниор в ужасе хватается за ремень безопасности и держит его обеими руками. - Поздно, любимый, мой отец уже в курсе. Нас уже встречают. Джинёна немного потряхивает и ещё, ему совсем не нравится то, что одет он вызывающе для такой официальной церемонии. На нём простые чёрные джинсы и такого же цвета рубаха. И только сейчас парень начинает понимать, что сам Югём одет очень элегантно. В сиреневом костюме, сшитом, видимо, где-то во Франции. Когда он в таком виде неожиданно появился сегодня днём, Джинён просто не придал этому значения, не до того было. И вот теперь они идут за дворецким и ноги Джинёна подгибаются от страха. Югём понимает это и держит его за руку. Джуниору не по себе от такой вольности. Зачем показывать родителю, что у них какие-то отношения? Ведь это так бестактно. Но Ким не отпускается, он как будто специально обнимает его и притягивает еще ближе. Когда они проходят в большой зал, дворецкий протягивает руку вперёд, как будто показывая места чтобы они сели, а сам кланяется и исчезает. Им навстречу поднимается очень красивый молодой мужчина, со слегка посеребренными сединой висками и удивительными глазами, почти такими же, как у сына. - Приветствую вас в своём доме. - голос мужчины тоже чем-то напоминает голос Югёма. Джуниор кланяется и боится поднять глаза. - Привет, папа. Вот из-за этого человека мне пришлось так спешно уехать. - Ким обнимает парня и заставляет его поднять голову. - Здравствуйте, мне очень жаль. - Джинён глубоко вздыхает и снова склоняет голову. - А-а-а…так это про тебя мне Югёми все уши прожужжал? Ну что же…я очень рад… Сынок, веди гостя… Присядем здесь, за столом… Вы же не откажетесь от позднего ужина? — Ким Чжон Чжу идёт вперёд и присаживается первым, делая знак слугам, что пора приступать к трапезе. Когда ужин подходит к концу, Югём вдруг резко вскакивает и берёт за руку Джуниора. - Папа, я покажу свою комнату Джинёну… И соберу одежду. - Ты куда-то уезжаешь? — голос отца очень спокоен, будто он привык к таким порывам сына. - Да, я поживу у своего парня. *** - Гага! - кричит Марк, — Принеси одеяло! Что-то стало свежо! - А есть ты хочешь? - доносится снизу голос Джексона. - Да! И побольше! Когда появляется Ван с одеялом в одной руке, курицей в коробочке — в другой и кучей мелких пакетиков, зажатых зубами, Марк начинает смеяться. Джексон кидает в него одеялом и выплёвывает снеки прямо на матрас. А потом аккуратно ставит коробочку с курицей. Марк тут же заворачивается в одеяло и подсаживается к коробке, осторожно выпутывая руки из тепла. - Иен, почему ты такой проглот? Еще и трёх часов не прошло с нашего плотного ужина. - Ван подсаживается рядом и пытается обнять любимого, но тот ускользает вместе с одеялом. - Гага, мне нужно срочно восстановиться. Я потратил слишком много энергии. - А я, по-твоему, изображал бревно? - Джексон притворно надувает губы и улыбается глазами. Туан смотрит в глаза парня и подползает поближе. Он распахивает одеяло и накрывает им Вана, прижимая его к своему голому торсу. Марку ужасно нравится прикасаться телом к этой накачанной груди, к мощным плечам, рельефным рукам. А ещё, у Джексона такие твёрдые бёдра, которые сводят с ума. Их всё время хочется трогать, ощущать нежную, шелковую кожу. - Джексон, ты был бесподобен… Ван тут же роняет Марка на спину и принимается покрывать поцелуями его тонкую кожу на шее. - Гага! Остановись! - Туан кусает его слегка за голову и выбирается из крепких рук, - Я хочу курицу! - Хорошо, Туан. Я даю тебе ровно полчаса. Но потом мы продолжим... Через полчаса они тихо лежат под одеялом и смотрят в высокое небо. Звёзды, словно высыпанные через огромное сито, притягивают, как магнитом. Они слишком далеко, чтобы разбираться в людских радостях. Они живут миллионы лет и у них свои, небесные законы. - Иен…что ты сейчас чувствуешь? - Джексон нежно гладит руку парня, рисуя кончиками пальцев круги на ладони. - Мне хорошо… - Туан улыбается и ждёт… Проходит всего лишь секунда. - И это всё, что ты можешь сказать?! А где любовное признание, глубокое обожание?! И куча комплиментов?! - Джексон поднимает звук до необходимых низких частот. - Я люблю тебя, Гага! - орёт Марк так громко и нервно, что рой комаров в спешке уносится прочь. А Ван вздрагивает и начинает счастливо смеяться… Кольцо нибелунга* - золотое кольцо, дающее несметные богатства и власть над миром.