Баллада о выборе

      Мариан добралась до дома, когда уже стемнело. Она небрежно кинула оружие Сэндалу и крикнула: "Орана, есть хочу!" Быстро пошла через приемную к лестнице, намереваясь умыться перед ужином.       - У нас гость, - предупредил Бодан.       Из библиотеки вышел... Зевран и, улыбаясь, остановился, позволяя ей придти в себя от удивления: "Я на минутку, - вкрадчиво сказал он, - так был ослеплен твоей красотой, что забыл отдать тебе это". Он протянул ей потертые ножны от кинжала, который подарил. Девушка взяла их, а он перехватил ее руку и поднес к губам. Поцеловал тыльную сторону, не отводя взгляда от завороженно смотрящей на него Хоук. Перевернул и также поцеловал ладонь. От прикосновения его губ по телу Мариан пробежала сладкая дрожь, она неохотно отняла у него руку и прерывисто вздохнула: "Не ожидала тебя увидеть".       - Я уже ухожу, - со странным, каким-то грустным выражением сказал он.       - Нет, - поспешно сказала она, - я... ты не голоден? Я собиралась ужинать. Присоединишься?       - С удовольствием, - он улыбнулся, - с утра крошки во рту не было.       - Подожди меня в библиотеке, я только умоюсь, - Хоук махнула рукой в сторону двери, из которой он вышел, - Орана, накрывай быстрее.       Она торопливо разделась, умылась и причесалась. Распахнула одежный шкаф: "Что же надеть?". В голове был сумбур мыслей и чувств. Она выбрала простое белое, но модное платье в обтяжку и темно-красный корсет. Подошла к зеркалу, поправила волосы и, не желая красить губы, слегка покусала их. Улыбнулась себе и на секунду закрыла глаза, вызывая в памяти ощущение от его прикосновения. "Я, кажется, схожу с ума", - подумала она и несколько раз глубоко вздохнула.        Зевран встал, когда она вошла. Глаза его загорелись, он с восторгом оглядел ее всю и восхищенно сказал: "Ты меня совсем околдовала! Ну, можно ли быть такой бессовестно красивой..." Он взял со стола красную розу и подошел к ней: "Похоже, я угадал". Он вдел цветок ей в волосы и отступив на шаг, критически посмотрел на то, что получилось: "Нет, она не смотрится, ты красивее".       Мариан зарделась от его комплиментов и он зачарованно дотронулся до ее румянца: "Это... запрещенный прием". И опять на его прикосновение ее тело откликнулось невыразимо сладкой дрожью. А он вдруг отдернул руку, как будто обжегся, смущенно посмотрел на нее и шутливо сказал: "Я тебя боюсь... Ты совершенство, чего нельзя сказать обо мне. Я не знаю, как себя вести с тобой". Девушка счастливо засмеялась: "А я боялась, что больше не увижу тебя, - призналась она, - пойдем, уже все готово". Она повела его в столовую, усадила и сама положила на его тарелку большой кусок жареного мяса и салат из овощей. Осмотрела стол и показала на хрустальный графин: "Это антиванское вино, хорошее, но есть еще бренди, хочешь?".       - Люблю бренди, - он смотрел на нее своими потрясающими, говорящими глазами, - но пить буду вино.       - Почему? - она не могла отвести взгляда от этих удивительных глаз.       - Хочу быть трезвым, хочу запомнить этот прекрасный вечер в мельчайших подробностях. Ты так нравишься мне, Мариан.       - Ты мне тоже, Зевран.       - Зови меня Зев.       - А ты меня Мари.       - За тебя, Зев.       - За тебя, Мари.       Они выпили по глотку вина и с аппетитом накинулись на еду. "А тот лириумный эльф... Он кто тебе?", - стараясь говорить индифферентно, спросил Зевран.       - Никто, - с досадой ответила Хоук, - просто член нашего отряда, беглый раб.       - Я его чуть не убил, - признался Зевран, - если бы не этот маг... Я таких встречал пару раз в Тевинтере. Опасные существа, непредсказуемые. Но Защитница его, конечно, не боится?       Он улыбнулся, а она отрицательно покачала головой и спросила: "А что ты о них знаешь? Фенрис не помнит своего прошлого".       - Хозяева ими дорожат, чтобы такого сделать, надо выложить много денег. И найти кандидата непросто, мало кто переживает ритуал.       - Значит, он был воином... Они самые крепкие, закаленные.       - Нет, - засмеялся Зевран, - они сильные, но такое мучение переживают не сильные, а выносливые. Одного из тех, кого я знал, купили в публичном доме. Он был самым популярным, нарасхват, по двадцать клиентов за ночь выдерживал.       Мариан задумалась, Зевран пытливо посматривал на нее и коварно сказал: "А эльф-то в тебя влюблен не на шутку".       - Я знаю, - она внимательно посмотрела на него, - Зев, в меня многие влюблены, даже сватаются некоторые. Но я ни в кого не влюблена. Несколько лет назад был один... неудачный опыт. Больше экспериментировать не хотелось.        Зевран понимающе улыбнулся. Они помолчали и он опять спросил: "Судя по акценту, ты ферелденка?"       - Не совсем, - она обрадовалась перемене темы, - родилась я в Ферелдене, это верно. Но мои родители уехали отсюда, когда мама уже была мной беременна.       - Твоя мать Амелл, это твой родовой особняк?       - Да, я выкупила его у казны.       - А отец Хоук, знаменитый маг-отступник?       - Откуда ты знаешь? - поразилась она.       Зевран усмехнулся: "Я много чего знаю, Мари".       Орана подала на десерт пирожные и фрукты, но Зевран вдруг встал: "Мне пора. Мой корабль отчаливает через полчаса, а надо еще добраться до порта".       - Как, ты уезжаешь из города? - расстроилась Мариан и тоже встала.       - Да, мне срочно нужно в Антиву, - он подошел, взволнованно посмотрел на нее и взял ее руку, - но я вернусь через три месяца и навещу тебя, если не возражаешь.       - Буду ждать, - она грустно улыбнулась.       Он поднес ее руку ко рту, поцеловал и вдруг притянул к себе, прошептав: "Что ж ты со мной делаешь?!" Его лицо оказалось совсем близко, в его глазах было столько страсти, такой призыв, что Мариан сама потянулась к нему, отдаваясь его влечению. Он нежно поцеловал ее, слегка коснувшись губ, отпустил и быстро ушел. Девушка обессиленно опустилась в кресло и, улыбаясь, потрогала свои губы.        Зевран скользил в тени, стараясь не выходить на освещенные участки улиц и площадей. Подходя к Нижнему городу, свернул в темный проулок и из пустой бочки достал кожаный мешок, а из него черный плащ и орлесианскую маску. Облачился, бросил пустой мешок обратно в бочку и почти побежал в сторону порта. Прибежав на причал, он успел подняться по трапу, который за ним сразу убрали, и направился в свою каюту. Судно отшвартовалось и стало маневрировать, подняв косые паруса. Зевран запер дверь, снял плащ и маску и завалился на привинченную к полу кровать. Закрыл глаза и вызвал в памяти красивое лицо Мариан, ее изящные руки с тонкими запястьями, ее стройную фигурку. "Не сходи с ума, Зевран, - приказал себе он, - она всего лишь женщина... Красивая женщина... Ослепительно красивая...". Никогда с ним такого не было. Он попытался вызвать в памяти лица других двух женщин. Только они и запомнились ему за всю богатую на любовные приключения историю. Но вместо них видел темные, как ночь, глаза Мариан. "Как она смотрела на меня, - он застонал и опять одернул себя, - смотрели на меня и с большим интересом. Но... не так, как она". Он уже понимал, что влип, как мальчишка. Раньше он встревожился бы, ему нельзя было привязываться к кому-бы то ни было. Профессиональный убийца должен отучиться чувствовать, это опасно. Он разрешил Тальесену прикончить Ринну, затронувшую что-то в его сердце. Ведь он ассасин, чтобы убивать его сердце должно быть холодным и пустым. Оно было таковым, когда он объяснял Элиссе, что она для него всего лишь развлечение, приятное разнообразие в череде серых будней. Раньше ему удавалось хранить свой сердечный покой. А сейчас его сердце не желало быть холодным, оно как будто наполнилось теплым душистым весенним ветром и сладко сжималось при одном воспоминании о Мариан. "Мариан, - прошептал он и невольно улыбнулся, - Мари..." Он чувствовал, что вернется к ней, не сможет отказать себе в желании увидеть ее снова. Зевран опять надел плащ и маску, вышел из каюты и направился на корму. Он смотрел на удаляющийся берег, освещенный полной луной и думал: "Старею я, что ли? Никогда раньше не замечал за собой таких желаний. А теперь хочу свой дом, хочу, чтобы в этом доме вместе со мной жила она, Мариан. Хочу видеть ее каждый день, хочу просыпаться с ней в одной постели, есть за одним столом. Гулять, обнявшись, при такой вот луне. Как же меня угораздило, а?"       Эти вечер и ночь стали откровением и для двух несчастных мужчин, Фенриса и Андерса. Каждый из них был несчастен по-своему, но состояние души было одинаковым и они искали утешения в обществе друг друга. В наступивших сумерках они спустились в Клоаку и пошли в больницу целителя. Маг достал шикарный пирог с мясной начинкой, испеченный для него вылеченной пациенткой. Выставил большую оплетенную бутыль эля и они уселись ужинать. Расстроенный эльф то и дело вспыхивал лириумом, лекарь подливал ему выпивку, но она не помогала. "Может, тебе лучше снотворного и на боковую, - озабоченно спросил Андерс, - я еще никогда не видел, чтобы ты так сиял".       - У меня это бывает иногда, - Фенрис поморщился, - каффас, больно. Последнее время все чаще. Я спать не могу, когда это начинается.       - Руку покажи, - потребовал целитель и эльф послушно протянул к нему руку. Андерс внимательно рассмотрел маленький шрам на месте пореза клейма. Он надулся и непрерывно светился зеленым.       - Если я надавлю здесь, тебе будет больно, - скорее утверждая, чем спрашивая, задумчиво произнес он.       - Да, очень больно, - согласился Фенрис, - даже надавливать не надо, и так ноет.       Целитель колебался, порываясь что-то сказать и не решаясь. Эльф внимательно посмотрел на него: "Ты знаешь, почему так болит в этом месте?"       - Я, кажется, знаю, почему вообще у тебя болят клейма, - удрученно ответил Андерс, отводя взгляд.       - Почему? Скажи же мне, - Фенрис положил ему руку на плечо, пытаясь заглянуть целителю в глаза.       - Боюсь, тебе это не понравится, - вздохнул тот.       - Говори, я не ребенок, - потребовал эльф.       Андерс встал и принес толстый старинный фолиант, который для него стащили из библиотеки Круга. Открыл на заложенной странице, забрал листок, который там лежал и повернул книгу к Фенрису: "Читай". Фенрис попробовал, но текст был на древнем тевине, которого он не знал. Его внимание привлекла цветная вкладка. Краски поблекли, но он все же узнал на схематично изображенном силуэте нарисованные лириумные клейма. Их было несколько, они были разных цветов и отличались расположением. "Что это?" - удивился эльф.       - Это описание древнего ритуала по вживлению лириума в организм. Видишь, здесь изображена система наносимых клейм.       - А почему они нарисованы разным цветом?       - Потому, что конфигураций три. Каждая дает ее носителю разные способности.       - А какая у меня?        Андерс протянул ему листок: "Я перерисовал покрупнее, чтобы было лучше видно узлы". Фенрис нетерпеливо схватил листок и стал рассматривать и сравнивать с тем, что было в книге. Он определил разницу и вопросительно посмотрел на целителя.       - Да, - мрачно подтвердил его догадку тот, - Данариус соединил две конфигурации, убийцы магов и ходячей лириумной подпитки. Но лириума в тебе слишком много, аккумулируя энергию, он отравляет твою кровь.       - А это? - упавшим голосом спросил эльф, ткнув пальцем в самый крупный узел на рисунке Андерса, - почему он внутри меня?       - Он не хотел, наверное, чтобы ты сам освобождался от излишков энергии, - принялся объяснять целитель, - если бы узел был снаружи, то ты мог бы попросить любого мага забрать ее. Для этого нужно всего лишь дотронуться до главного узла. Твой хозяин лишил тебя памяти, чтобы овладеть твоим умом, внушить тебе ненависть к магии. А, чтобы овладеть твоим телом, главный узел расположил в анусе. Он ведь насиловал тебя, так?       Фенрис закрыл лицо руками и глухо подтвердил: "Да, почти каждый день". Оба тяжело вздохнули и надолго замолчали. Наконец, Фенрис посмотрел на мага и спросил: "Что же мне теперь делать, вернуться к нему?"       - Зачем? - удивился Андерс.       - Я больше не могу так жить, - у эльфа глаза заблестели от слез, - не могу терпеть эту боль, она с каждым разом становится все невыносимей. Я сойду от нее с ума.       Целитель взял его руку и сжал: "Послушай, Фенрис, ты должен жить в симбиозе с магом, причем с мужчиной, чтобы он тебе регулярно помогал освобождаться от боли тем способом, который заложен ритуалом. Найди себе такого и проблема хотя бы временно будет решена. А я буду искать возможность освободить тебя от этой зависимости. Нашел же я причину". Эльф кивал головой и о чем-то думал. Андерс налил в кружки эль и спросил: "Может, все же снотворное?" Фенрис отрицательно покачал головой, взял кружку, но пить не стал.       - А ты? Ты не хочешь мне помочь? - он с надеждой посмотрел на лекаря, - ты же маг.        У Андерса перехватило дыхание и краска бросилась в лицо. Он хотел ответить, но голос предательски пропал. Пока он прокашливался, Фенрис по-своему воспринял его замешательство: "Прости, я ляпнул, не подумав. Понимаю, что тебе противно". Он залпом осушил кружку с элем, с грохотом поставил ее на стол и стал подниматься.       - Погоди, - целитель схватил его за руку, - не убегай. Мне не противно. Я и сам хотел тебе предложить, но... стеснялся.       - Чего ж тут стесняться, - обрадовался Фенрис, - ты же мой лекарь. Давай попробуем прямо сейчас, а?        Андерс кивнул и на ватных ногах пошел к шкафу с медикаментами. Эльф поспешил за ним, на ходу расстегивая штаны. Маг достал баночку с мазью и показал ему на стол с металлическим покрытием, на котором делал лекарства: "Ты встань сюда, - он почти заикался, - надо сс...смазать" Фенрис, ни секунды не колеблясь, спустил штаны, обнажив ягодицы, и оперся ладонями на стол. Целитель трясущейся рукой зачерпнул из банки мазь, которую изобрел специально для эльфа, ни на что, впрочем, не надеясь, просто мечтая о том, что когда-нибудь она понадобиться. И вот этот миг настал, а переволновавшийся Андерс с ужасом чувствовал, что его член не стоит и вставать не собирается. Он легонечко прикоснулся с сфинктеру Фенриса и стал наносить смазку, со знанием дела раздвигая его складочки чутким пальцем, мастерски надавливая все сильнее. Сфинктер поддавался и маг осторожно засунул палец эльфу в задний проход. "Тебе не больно?" - заботливо спросил он, слегка массируя предстательную железу. "Наоборот, приятно, - ответил тот, - мазь такая нежная, не то, что масло, которым пользовался Данариус. Оно щипало и мерзко пахло, отмыться было потом трудно". Андерс наконец взял себя в руки, перестал трястись и провел визуальный осмотр. Он прекрасно знал клейма эльфа на всех других частях тела, но его обнаженные бедра видел впервые. Маг залюбовался белыми, без единого волоска, ягодицами Фенриса. Лириумные каналы нижней части спины сливались над ними с двух сторон в один; он, утолщаясь, проходил по копчику и исчезал в анусе. Целитель нащупал его там и бережно погладил, проверяя реакцию пациента. Фенрис вдруг учащенно задышал. "Неприятно, да?" - испугался Андерс.       - Какое "неприятно", у меня член встал от твоих поглаживаний, - смущенно хихикнул тот.       Член мага шевельнулся и заинтересовано поднял голову. Андерс тоже задышал чаще и вынув палец, зачерпнул еще мази. Теперь он умело ввел в дырочку эльфа сразу два пальца и стал более интенсивно массировать и простату, и лириумный канал. Фенрис застонал: "Ооо, что ты делаешь, бессовестный? Ты... разжигаешь во мне желание... Нет, не тормози... продолжай, мне нравится. Так приятно еще никогда не было". У Андерса все внутри перевернулось. Он наклонился, взял эльфа за член и искусно сжал его. Фенрис возбужденно ахнул, а маг прошептал ему на ухо: "Я не могу достать пальцами до узла, он расположен глубже". Эльф накрыл рукой руку Андерса и подвигал ее на члене, простонав: "Ты же знаешь, чем можно достать. Если у тебя стоит, не медли, умоляю, засади мне". Андерс быстро спустил штаны и смазал свой член. Погладил ягодицы Фенриса и едва ощутимо надавил головкой на сфинктер.       - Давай, - тяжело дыша, попросил эльф, - засунь его.       Он нетерпеливо пошевелил бедрами, насаживаясь на толстую головку и вскрикнул от удовольствия: "О, Андерс, как... сладко. Только не останавливайся, я хочу еще, давай еще... поглубже". Целитель стал мягко, мелкими толчками входить в него и сам застонал: "Фенрис, как у тебя... все красиво устроено! Как приятно тебя... в тебе..." Он все больше возбуждался, буквально плыл от вожделения, созерцая узкие бедра и красивые ягодицы эльфа, со вкусом поглаживая и пощипывая их. Нагнулся и опять взял его за член, изысканно лаская его своими чуткими, ловкими пальцами. Фенрис обмер от восторга, заскулил и начал двигаться взад-вперед, увеличивая темп и сладострастно постанывая. Андерс умело дрочил его член, все глубже яростно вбиваясь в его задницу и все больше теряя голову от осознания того, что все же заделал эльфу. Они оба громко стонали от удовольствия. Маг вдруг почувствовал, что головка члена дотронулась до утолщения на верхней стенке прямой кишки. Фенрис замер на мгновение и зарычал, исступленно насаживаясь на член целителя. Андерс ощутил, как в него входит необыкновенная тонизирующая сила, как захватывает его опьяняющее желание получить ее как можно больше. Эльф сильно сжал его член мышцами ануса, разгоряченно вскрикивая и темпераментно бормоча тевинтерские ругательства. Андерс с трудом остановился, ожидая когда Фенрис кончит. А Фенрис кончал, сперма толчками выливалась на руку целителя, вызывая у того лихорадочное, дикое возбуждение. Андерс, не в силах больше сдерживаться, несколько раз резко, глубоко, по яйца, вогнал в горячее, пульсирующее очко свой раскаленный член и тоже закричал от острого наслаждения, извергаясь в эльфа.       Когда закончились последние сладостные содрогания, Андерс вынул член и, развернув к себе эльфа, стал жадно, глубоко засовывая язык ему в рот, целовать. Фенрис обнял мага и охотно отвечал на поцелуи, вставляя между ними упреки: "Что же ты молчал, а? Я так мучился... Почему не предложил мне раньше?" Андерс прижался лбом к его лбу и потерся носом о его нос: "Я боялся, что ты меня оттолкнешь, что не захочешь больше меня видеть. Я люблю тебя, глупый, сердитый эльф". Фенрис слегка отстранился и с благодарностью посмотрел на целителя, провел пальцем по его губам и спросил: "А тебе хотелось меня поиметь?" Андерс смутился, но честно ответил: "Очень... До умопомрачения". И в свою очередь, проведя пальцем по губам эльфа, спросил: "Тебе понравилось?"       - Да, - выдохнул Фенрис, - я... не подозревал, что может быть так... прекрасно. Данариус насиловал меня своим черствым здоровущим обрубком, грубо, жестоко, не давая мне кончить, даже дотронуться до себя в его присутствии, потому что, как он говорил, раб не должен получать удовольствие от господина. После него не хотелось даже думать о собственном удовлетворении, так было противно... Клейма переставали болеть, но начинали ныть яйца... - он горестно вздохнул, помолчал и вдруг с восхищением посмотрел на мага, - а у тебя такой великолепный... агрегат. И ты так умело им действуешь... пальцами тоже. Настоящий виртуоз.       Он взял мага за руку: "Ой! Я тебя испачкал, прости". Андерс засмеялся: "Сейчас все исправим". Он подтянул спущенные штаны и заковылял к умывальнику. Фенрис сделал то же самое, подошел к нему вплотную, обнял за талию, прижавшись членом к ягодицам мага, и стал дразняще тереться о них: "Андерс, - прошептал он, целуя его шею, зарываясь носом в его волосы, поглаживая низ живота, - мы теперь в симбиозе, правда? И клейма перестанут болеть потому, что ты будешь иметь меня каждый день?"       - Если хочешь, - затаил дыхание маг.       - Хочу, - радостно ответил эльф, - конечно, хочу.       - А как ты себя чувствуешь сейчас? - целитель все еще не верил в свой успех.       - Превосходно, - засмеялся Фенрис и опять потерся уже вставшим членом о его ягодицы, - настолько, что не отказался бы от еще одного сеанса лечения.       Андерс рассмеялся воркующим смехом, опустил его руку на свой член и предложил: "Раздевайся, продолжим".       Фенрис проснулся, открыл глаза и сонно повел взглядом. Андерса нигде не было видно. Эльф потянулся, сел и позвал: "Аматус!" Поскольку маг не отвечал, Фенрис лениво натянул подштанники, встал и внимательно огляделся.       Они приходили сюда почти ежедневно. Андерс временно закрыл свою клинику "на дератизацию и пополнение лекарственных средств", как он написал на двери. На самом деле никакая дератизация не имела смысла в Клоаке, а лекарственные средства... Что ж, их всегда не хватало, а в начале лета как раз был сезон сбора трав.       У мага было любимое место на Рваном берегу, вокруг которого простирались луга и пустоши с целебными растениями. Они проводили целый день на побережье, купались в море, потом целитель обязательно мыл любимого пациента под струями водопада со смешным названием "Крокодиловы слезы". Он наловчился устраивать в месте каменного обрыва небольшую огненную бурю. Холодная, хрустальной чистоты, вода нагревалась, проходя сквозь бушующее пламя, и падала вниз уже теплой. Андерс намыливал руки и нежно поглаживал многострадальную кожу эльфа. А после, вытерев его пушистым мягким полотенцем, смазывал ее кремами и мазями собственного изобретения и укладывал Фенриса принимать солнечную ванну. Потом кормил его вкусным обедом и поил вином и витаминными зельями. За два месяца эльф загорел и поправился на три кило. Андерс ухаживал за ним, как за маленьким ребенком, только что игрушки не покупал. Вместо этого он одел и обул Фенриса, читал ему книги вслух и учил истории, географии и многому другому.       Они оставались ночевать в крошечкой пещерке, скорее нише в скале, где Андерс, натянув навес, устроил небольшой шатер. В нем они страстно, до изнеможения совокуплялись, получая немыслимое удовольствие от близости. И засыпали в объятиях друг друга. На рассвете маг уходил собирать лекарственные травы, стараясь не разбудить эльфа, и Фенрис часто просыпался один.       Первое время он пугался до отчаяния. Сказать, что эльф привязался к магу, значит, не сказать ничего. Он его боготворил. Никто никогда так не заботился о беглом рабе, никто не был с ним так нежен, так предупредителен. Никому Фенрис не открывал свою душу, не рассказывал о мучительной боли и терзающих сомнениях. Но умный, добрый, внимательный целитель так деликатно относился к нему, так тактично расспрашивал, с таким неподдельным интересом слушал, что эльф без утайки отвечал на все его вопросы, рассказал ему о себе все, что знал сам.       Даже то, что вначале смущало его. Он не понимал, за что Андерс любит его, стеснялся своей страсти, неудержимо вскипавшей каждый раз, как целитель проводил сеанс освобождения от излишков магической энергии. Поцелуи мага волновали Фенриса, его прикосновения вызывали возбуждение. А после неизменного оргазма он испытывал всепоглощающую нежность к этому человеку. Ему хотелось обнять Андерса, приласкаться, выразить, как он благодарен ему, как счастлив с ним.       Впервые за столько лет Фенрис вдруг почувствовал, что он не один, что он... защищен, что он может расслабиться и отдохнуть. Андерс сказал, успокаивая его опасения: "Я никогда не брошу тебя, я буду с тобой до тех пор, пока ты этого хочешь". И беглый раб ему поверил. И потянулся к магу (подумать только, к магу!) всеми клеточками своего измученного болью тела, всеми фибрами своей души. Обвился вокруг него, как лиана вокруг пальмы, прирос к нему намертво, не оторвешь.       Фенрис залез на огромный валун, благодаря которому их укромное местечко не было видно с берега. Огляделся и увидел невдалеке Андерса, сосредоточенно склонившегося над каким-то растением. Эльф обрадованно улыбнулся и что есть силы свистнул. Получилось плохо, но целитель услышал, помахал ему рукой и, подхватив корзину с собранными травами, быстрым шагом пошел к их маленькому лагерю. Фенрис спрыгнул и побежал ему навстречу.       - Ты опять ушел без меня, - с упреком крикнул он на ходу.       - Не бегай босиком, - погрозил ему пальцем, улыбаясь, Андерс, бросил корзину и развел руки.       Они обнялись и поцеловались. Фенрис поднял корзину и они, не разнимая объятий, пошли, с улыбкой глядя друг другу в глаза. Солнце уже здорово припекало. Пока Андерс раздевался, эльф успел сходить за водой и постелить на плоский камень, служивший им импровизированным столом, салфетку. Он стал быстро выкладывать на нее из рюкзака хлеб, огурцы, наполовину съеденный копченый окорок. Сполоснул серебряные кружки и извлек из кармашка заварку. Андерс, оставшись в одних подштанниках до колен, вскипятил воду магией и заварил чай.       - А где конфеты? - лукаво спросил он.       Фенрис смутился, а маг засмеялся, укоризненно качая головой: "Без зубов останешься. Предупреждаю: я не дантист, зубы лечить не умею". Ему нравилось беззлобно поддразнивать простодушного эльфа.       - Ты все умеешь, - уверенно заявил Фенрис, - к тому же зубы на ночь я почистил!       Они уселись завтракать. Фенрис с удовольствием скользил взглядом по великолепной атлетической фигуре целителя, по его красивому лицу. Волосы у того выгорели на солнце, став еще светлее. Загорелая кожа необычайно завлекающе контрастировала с ними. Эльф, не удержавшись, отставил свою кружку с чаем и потянулся к Андерсу. Маг обнял его и Фенрис снял завязку, распустив волосы лекаря, поцеловал его, погладил рельефные мышцы на груди и упругие кубики пресса: "Андерс, я... давно хотел сказать тебе..."       Целитель внимательно посмотрел на него. "Давай... уедем отсюда, а?" - огромные зеленые глаза эльфа с надеждой смотрели на него.       - Уедем? - осторожно переспросил маг, - а куда?       - Ты не против? - обрадовался Фенрис.       - Нет, я с тобой хоть на край света поеду, - улыбнулся Андерс, - а куда ты хочешь поехать?       - Туда, где нас никто не найдет, - выдохнул эльф.       - Такого места в Тедасе нет, малыш, - целитель ласково погладил его по щеке, - Данариус везде нас найдет.       У Фенриса теплой волной окатило сердце: "Он сказал "нас", не "тебя", а "нас"!"       - Но не надо бояться, - продолжил Андерс, - у нас здесь есть друзья, они помогут отбиться и от десятка таких данариусов. Одна Хоук чего стоит...        Он неожиданно помрачнел и встал: "Пойдем, окунемся? Тебе нужны морские ванны". Фенрис вскочил и обнял его сзади, сцепив пальцы в замок: "Подожди... Я знаю о чем ты подумал. Это не так". Андерс погладил побелевшие костяшки и ласково сказал: "Не волнуйся, со мной все в порядке".       - Ты не сказал сегодня, что любишь меня, - не отпускал его Фенрис.       - А тебе еще не надоели мои признания? - засмеялся целитель.       - Нет! Они мне нужны, - эльф отчаянно искал слова, - я... уже не могу... без них и... самооценка, ты же сам говорил, что она занижена, а если ты меня любишь... ты... такой...       - Я люблю тебя, смешной мой малыш, - тихо прошептал Андерс, - мой печальный эльф, я тебя люблю.        Фенрис счастливо улыбнулся и стал целовать его спину, развернул его к себе лицом, притянул голову и уперся лбом в его лоб. Глаза мага, светло-карие, с искорками, участливо смотрели на него.       - Я не печальный, я - сильный и могучий эльф! Пойдем, я сегодня обязательно обгоню тебя, аматус,- он поцеловал его в губы, и, поскольку целитель не ответил, стал целовать его подбородок, потом легонько прикусил кожу на шее, отпустил, опять посмотрел ему в глаза и игриво спросил, - не хочешь сам меня поцеловать?        Андерс рассмеялся и впился в его губы, схватил его за ягодицы, сильно прижимая к себе. Фенрис ответил ему, его язык проник в рот любовника, он тоже сжал его ягодицы. Оторвавшись, он, задыхаясь, сказал: "Андерс, ты должен знать: ты мне дороже всех на свете. Еще пару месяцев назад я бы в это сам не поверил, но... все изменилось... Я тоже тебя люблю, ревнивый маг, я без ума от тебя. Никто мне кроме тебя не нужен, понимаешь?"