Голос королевы

Когда Рен входит в зал, где должно состояться экстренное заседание Королевского совета, трясти начинает не только собравшихся сановников, но и охрану. Неудивительно — ведь магистр, и так не считающий нужным прятать свое присутствие в Силе, теперь демонстрирует его явно. В висках стреляет даже у Хакса, и это при поднятых ментальных щитах. Что чувствуют окружающие, а минимум половина из аристократов — эмпаты, генерал старается не задумываться. Кайло вежливо кивает в ответ на поклоны членов совета, занимает свое кресло, небрежным движением отбрасывает шлейф мантии в сторону, расправляет рукава и начинает мотать окружающим нервы. Он задает вопросы. Множество на первый взгляд не связанных между собой вопросов, к концу третьего часа экзекуции начинающих складываться в более-менее стройную схему. Политика, экономика, социальные проблемы. Рен умело создает впечатление личной заинтересованности во всем, о чем спрашивает. И одновременно провоцирует присутствующих, заставляя их верить, что искать причину покушения на королеву он собирается сразу по всем фронтам. «Не иначе как домашние заготовки», — стоящий за креслом магистра Хакс пытается читать всех сановников одновременно, обращая внимание в первую очередь на то, как они реагируют на самые нейтральные или простые вопросы. А реагируют они... интересно. Особенно те, кого в данный момент ни о чем не спрашивают. Кайло не удовлетворяется кратким отчетом, то и дело повторно дергая уже опрошенных чиновников, их секретарей и помощников, а под конец даже предельно вежливо спрашивает мнение караульных по поводу благоустройства столицы. Это несколько разряжает сгустившуюся атмосферу, вызывая нервные смешки. Но охрипший от бесконечной болтовни магистр лишь улыбается уголками губ. И Хакс точно знает, где он видел эту улыбку. В холле здания Совета, на фреске, изображающей празднование победы над Торговой Федерацией, у тогда еще сенатора Палпатина. «А ведь будущий Император тоже был отсюда. Из этого маленького тихого болота. Интересно, гордятся ли им соплеменники? Наверняка, раз фреска сохранилась до сих пор...» Генерал отвлекается от своих мыслей как раз вовремя — Кайло благодарит всех собравшихся за интересную беседу, но делает перед последним словом маленькую, но весомую паузу, намекающую, что беседа далеко не последняя. И получает в ответ горячие заверения в готовности сотрудничать, служить отечеству и прочее. Отпустив взмокших от напряжения советников, Рен перебирается в государственный архив, где без зазрения совести занимает кабинет директора и лично закапывается в бумаги, половину которых вручает Хаксу. Перекрестная проверка тянется до заката, но Кайло вежливо игнорирует принесенную ему чашку чая и коротко качает головой, заметив, как генерал тянется к своей. «Не думаю, что нас решат отравить, Рутгер, но этот травяной сбор действует расслабляющее и имеет легкий снотворный эффект. А раз хотят отвлечь внимание, то что-то прячут», — Рен проводит ладонью над разложенными перед ним стопками бумаг и вдруг с удовлетворенным хмыканьем разрушает одну из них, выуживая несколько сцепленных между собой листов. Хакс демонстративно закатывает глаза, зная, что его пантомиму проигнорируют, и берет другую стопку. Старым добрым навыкам обработки информации он доверяет куда больше, чем озарениям Силы. К моменту возвращения во дворец генералу уже хочется просто лечь и закрыть уставшие глаза, но наступает «третья половина дня»: Иво и Азай переодевают Рена из парадного в домашнее, отличающееся чуть меньшим количеством слоев и ограниченным числом побрякушек, подновляют грим, и Кайло отправляется в большую гостиную беседовать с представителями кланов, которые совсем не против поучаствовать в очередной политической игре, попутно сведя старые счеты с врагами и условными союзниками. Хакс же читает отчеты с «Финализатора», пытаясь одновременно поужинать и придумать, что из сегодняшних смутных подозрений можно оформить в запрос контрразведке Ордена. Внешний след есть, и не один, но с уверенностью сказать, кому он принадлежит, пока нельзя. Ближе к полуночи Рен выпроваживает последнего посетителя и, кое-как отмывшись от грима, падает на диван, задрав ноги на подлокотник. Наступает время для совещания в самом узком кругу и обсуждения планов на завтра. А на рассвете все начинается сначала. За десять суток Голос королевы успевает почтить своим присутствием все крупные города планеты, посетить основные производства и места добычи плазмы, научные лаборатории, национальные парки и ситх знает что еще. А Хакс постепенно начинает ненавидеть Набу. За жару в первую очередь. За дипломатический протокол — во вторую. Генерал засыпает и просыпается под тонкий писк глушилок, которые в их крыле дворца работают на полную мощность. Читает чужие души, испытывая к процессу искреннее отвращение, строит и опровергает разнообразные предположения, узнает много нового и крайне разочаровывающего о человеческой природе... И безуспешно пытается избавиться от преследующего его ощущения взгляда в спину. Кажется, что за ним наблюдают даже во сне, но это «присутствие» не имеет ничего общего с людьми. Он собирается спросить магистра, что это за дрянь, но забывает — версии покушения плодятся как нетопырки, и для их обработки доступных мощностей быстро становится недостаточно, даже с учетом помощи Тары и аналитиков на «Финализаторе». А нити все тянутся в разные стороны, захватывая как Первый Орден, так и Республику, перепутываются, рвутся и снова возвращаются на Набу. Где сплетаются в невообразимый клубок, в самый центр которого Кайло рвется с самоубийственным упорством. Два десантных транспорта и командный шаттл дежурят на низкой орбите, отслеживая все перемещения магистра. Уровень готовности «красный», высадка в любой точке планеты в течение десяти минут. Отслеживание всех летательных средств по пути следования кортежа, доклады от Фазмы каждые два часа. И медленный, но неотвратимый рост напряжения. Еще не настоящая опасность, а лишь ее призрак, с каждым днем становящийся все более материальным. «Кажется, мы оба тут умрем. От переутомления», — к исходу второй недели генерал обходит зеркала, старательно отводя глаза от собственного отражения, а отделение со стимуляторами в аптечке стремительно пустеет. Рен держится исключительно на силе воли и всяких сомнительных отварах, которые исправно готовит ему Иво, маскируя тени под глазами плотным гримом, а дрожь пальцев — широкими рукавами, в которых так удобно прятать кисти рук. Но любым человеческим силам есть предел. Хакс находит свой, начиная отключаться уже просто на ходу. Очередной визит вежливости на производство турболазерных концентраторов, разбавленный экскурсией по подводным туннелям с наглядной демонстрацией местной флоры и фауны, заканчивается тем, что генерал пытается моргнуть, а открывает глаза минут через десять, обнаружив, что дремлет на широком плече Рена. Он резко выпрямляется и уже собирается извиниться за столь неподобающее поведение, но встречает совершенно стеклянный взгляд Кайло. Проплывающие за транспластилом обзорного купола рыбы сейчас таращатся на них обоих с той же степенью осмысленности. «Домой», — Рен судорожно вцепляется в пальцы Хакса, и тот понимает, что сидячее положение магистр сохраняет исключительно потому, что туго затянутая броня и жесткий воротник мантии не позволяют ему согнуться. Визит приходится свернуть, выслушав притворные сожаления и приглашение обязательно приезжать еще, ведь самые крупные представители подводного мира сегодня показаться не пожелали. Генерал машинально соглашается, краем глаза следя за медленно зеленеющим Реном. Тот заученно улыбается и кивает согласно протоколу, сетуя на слишком жаркий день, но стоит захлопнуться дверям его личного спидера, как Кайло со стоном откидывается на спинку сиденья и ослабляет ворот. — Все встречи на сегодня отменить, приватные тоже. Возвращаемся во дворец. Немедленно!

***

Тид встречает их душным мраком летней ночи. И даже знаменитые водопады не способны сделать застывший воздух свежее. Но внутри дворца, за толщей каменных стен все же немного прохладнее. Хакс стаскивает с себя рыцарское облачение, сваливая плащ неаккуратной грудой на изящный плетеный диванчик. Сверху отправляется перевязь с ножами и пояс со световым мечом. Датапад остался в спальне, но возвращаться за ним нет никого желания. Генерал устало вздыхает и падает в свободное кресло, бессмысленно глядя на мозаичный мрамор под ногами. Ванная комната, которую так и тянет назвать залом, по размерам превосходит его каюту на флагмане примерно вдвое, и дизайнеры явно не знали, чем еще можно занять пустующие углы. По крайней мере, они обошлись без скульптур, и Хакс им за это искренне благодарен. Смотреть на людей, пусть и каменных, у него нет никакого желания. «Как же мне все надоело...» Мокрая насквозь рубашка липнет к спине, поджившие было шрамы воспалились от жары и снова болят, вызывая желание содрать с себя не только бакта-пластырь, но и кожу. Разговор с Ленцем вымотал последние нервы, а ведь еще надо дождаться отчетов с «Финализатора», прочитать их, раздать указания на завтра и только после этого упасть в кровать. Рутгер даже немного завидует Рену, которого он поручил заботам Иво. Магистр наверняка уже спит сном младенца, напичканный лекарствами и укрытый одеялом. Хакс тихо хмыкает, вспомнив выражение лица младшего рыцаря, когда они вошли в большую гостиную и Кайло на третьем шаге все же решил рухнуть на пол. Правда, только после того, как закрылись двери в коридор. «Некоторых даже личный опыт не способен ничему научить», — Хакс стягивает рубашку, путаясь в рукавах, и со сдавленным шипением отдирает от спины первый кусок пластыря. Так и есть, в зеркале отражается красная вспухшая полоса воспаленной кожи. То ли бакты на пластыре недостаточно, то ли в такую жару ее действие сходит на нет, но отек за последние сутки только увеличился. Оптимальным решением было бы просто пару дней походить в чем-то свободном и не стесняющем движений, но плащ из плотной армированной ткани явно не подходит под это определение. Генерал и так уже избавился от трех слоев тканой брони, заменив ее обычной форменной рубашкой, но это лишь отдалило неизбежный результат. Присев на край ванны и глядя на то, как ее медленно наполняет чистейшая, чуть голубоватая вода, Хакс размышляет над идеей устроить себе импровизированный бакта-танк. Правда, есть риск заснуть и захлебнуться, но в прохладной жидкости телу явно должно быть лучше, чем в липком от жары воздухе. Из сонного оцепенения его вырывает истошный писк входящего сигнала. Генерал оборачивается, с удивлением обнаруживая в дверях сонного и взъерошенного Рена, держащего его датапад в отставленной руке за уголок, словно дохлого пшууна. — Неужели так сложно выключить эту хаттову пищалку? Пятнадцать сообщений за последние восемь минут, — глаза Кайло закрыты, и в длинных полах халата, ничуть не уступающего роскошью парадной мантии, он не путается лишь по воле Силы, благоволящей своим неразумным детям. — Смена на «Финализаторе» закончилась, отчеты пришли, — поясняет Хакс очевидное. Рен с трудом разлепляет веки и пытается изобразить лицом вежливое удивление. Но вместо этого вдруг хмурится. — Что у вас со спиной? — Жара, воспаление, — Рутгер подавляет желание отвернуться и попросить Кайло выйти за дверь. И убраться подальше, заодно. — Нет, я про то, зачем вас вообще резали, — Рен подходит ближе и подносит ладонь к воспаленной коже. Не касаясь, но давая возможность ощутить тепло. — Блокиратор? — Да, — неприятные ощущения постепенно тают, сменяясь ровным жаром, а исчезновение второй полосы пластыря выдает лишь звук, с которым она отлепляется от кожи. Хакс нервно вздрагивает, прикусывая губу. Что бы магистр ни делал, толку от этого явно больше, чем от бакты. — И было это две недели назад, — задумчиво произносит Рен, убирая руку. — Скверно. — Что именно? — смотреть снизу вверх неудобно, но не вскакивать же. — Ваша связь с Силой, — Кайло машинально трет челюсть рядом со шрамом. — Я всегда подозревал, что вы чувствительны к Силе. Не прямое использование, но эмпатия своего рода, поскольку вы всегда правильно угадывали мое настроение. Но то, что вы оказались «спящим рыцарем», стало для меня сюрпризом. — Неприятным, надеюсь, — Хакс так устал, что даже язвить получается с трудом. — Не обольщайтесь, — хмыкает Рен, старательно давя зевок. — Но вам что-то определенно мешает достичь своего максимума, и мне это не нравится. Особенно сейчас. — Опасаетесь за сохранность своей жизни? — генерал пытается поймать взгляд Кайло, но тот смотрит куда-то поверх его головы с таким видом, словно пытается решить сложную математическую задачу. — И вашей тоже, — Рен плотнее закутывается в халат, пряча руки в рукава совершенно «джедайским» жестом, а до Хакса вдруг долетает обрывок чужой мысли. Что-то там про дурные предчувствия. — Я отвечаю за всех моих рыцарей. Хотят они того или нет. Завтра я попрошу Иво приготовить вам мазь и повязку, а сейчас постарайтесь обойтись без пластыря. — Как вам будет угодно, хотя я предпочел бы... — ощущение надвигающейся катастрофы накрывает их обоих. И генерал успевает ухватить магистра за локоть как раз в тот момент, когда раздается глухой удар, от которого вздрагивает пол. А следом за ним слышится грохот и звон. — Стоять! Кайло смотрит на него диким взглядом, машинально закручивая Силу в жгут, готовый по первому движению пальца свернуть кому-то шею. — Кто у нас охраняемое тело, а? — генерал в два шага добирается до своей одежды, натягивает плащ и хватает пояс с оружием. — Еще и босое, кстати. Рен возмущенно фыркает, но вперед больше не рвется. «Трупов нет, опасности тоже», — Кайло заглядывает в двери собственной спальни через плечо Хакса, игнорируя толпящихся рядом охранников, спешно вызванных Иво. — Однако, — Рутгер окидывает взглядом разгромленное помещение. Огромное окно целиком выпало в комнату, накрыв обломками рамы кровать и усыпав осколками траспластила весь пол. — Не думаю, что это можно списать на несчастный случай. — А вот на диверсию — очень даже. Интересно, кому я так помешал? — ядовито интересуется Рен, оборачиваясь и находя в толпе начальника охраны, разглядывающего их обоих со странным выражением лица. — Вас не было в спальне в момент покушения? Кайло, на котором из одежды лишь пижамные штаны и халат, вдруг подбирается, как большая кошка перед прыжком, а излучаемая им угроза становится ощутимой физически. — Прошу прощения, Ваше высочество, — тут же поправляется начальник охраны. — Я был... — Были, — мягко соглашает Рен, и все присутствующие делают маленький шаг назад. — Я вышел из спальни около четверти часа назад, поскольку меня разбудил сигнал датапада. И несколько... задержался. Как удачно все сложилось, не правда ли? Начальник охраны медленно кивает. — А теперь извольте заняться своими прямыми обязанностями и проверить защитный периметр дворца. Пока еще что-нибудь где-нибудь не упало, — магистр отворачивается, моментально теряя интерес к происходящему. — Иво! Мы переезжаем в Варыкино прямо сейчас! — Но улики, ваша безопасность... — робко замечает начальник охраны. — Мы не сможем обеспечить... — Сможете, — обрывает его Кайло. — Или я вызову штурмовиков с «Финализатора».