Включи их!

      Как Деймон и предполагал, ночь была ужасной. Ужасно длинной, ужасно бессонной и ужасно… жаркой. Он не мог заснуть, в голове крутились слова Елены, и от этих мыслей фантазия разыгралась не на шутку. В мечтах Елена говорила ему, что любит его, что выбирает его, что ей нужен только он. И он отвечал ей тем же, наслаждаясь ласками и поцелуями. Деймон рисовал в воображении все, что только мог придумать, все, что знал и умел, и в те минуты, когда ненадолго возвращался в реальность, испытывал почти физическую боль от осознания того, что это вымысел. Елена никогда не выберет его. Он никому не нужен. Эта мысль вновь заставляла погружаться в фантазии.       Под утро, с трудом выбравшись из влажных простыней, Деймон с отвращением стянул с себя одежду и направился в душ. Холодная вода должна была помочь. И лишь стоя под струями почти ледяной воды, он понял, что не может столь эгоистично поступить с Еленой. Она потом возненавидит себя и его за то, что не остановил. Поэтому пусть лучше ненавидит только его. Он привык.       Рассказывать Елене о том, что передумал, он не стал. Просто обдумывал другой план. Поэтому, когда она показалась на пороге, лишь ухмыльнулся.       — Доброе утро!       Одеться он так и не успел, поэтому взору Елены предстал обнаженный торс с полотенцем, обмотанным вокруг бедер.       Не в первый раз уже ей приходилось наблюдать, как Деймон расхаживает в подобном виде, но теперь она смотрела на него другими глазами. Капельки воды, стекавшие по груди, приковали внимание. Она проследила за ними до полотенца и смутилась, поняв, куда смотрит. А когда подняла глаза, наткнулась на насмешливый взгляд Деймона.       — Прости, не успел подготовиться к твоему приходу. Могу снять, — он показал на полотенце, — если оно тебя смущает.       — Нет-нет. — Елена шумно сглотнула, что не укрылось от вампирского слуха Деймона. — Все нормально. Я просто хотела обсудить, как мы поступим.       В голосе слышалась неуверенность, и Деймон решил, что все же принял правильное решение. Не стоило заставлять Елену сомневаться в своей порядочности. Он поступит по-другому. Даже против ее воли.       — Давай я приведу себя в порядок, а ты жди меня в гостиной.       Елена что-то невнятно пробормотала и тут же скрылась. Деймон лишь усмехнулся.       Примерно через десять минут он спустился в гостиную. Елена стояла у окна и нервно теребила свой кулон. Разумеется, она не услышала шагов, ведь он приблизился к ней за мгновение. А потому вздрогнула от прикосновения к своему плечу.       — Ита-ак, — лениво протянул Деймон, отходя от нее и наливая бурбон в стакан, — каков план?       — Я подумала, что сегодня ты мог бы… заняться Стефаном. Заодно немного ослабить веревки, когда он отключится. А когда очнется, наверняка поймет, что может выпутаться.       — Да, наверное. — Кривая ухмылка, ставшая буквально визитной карточкой Деймона, вновь появилась на его лице. — К ночи он утомится и отрубится. К рассвету как раз придет в себя. И наверняка сразу побежит меня убивать. — Горечь, промелькнувшая в его голосе, ударила по нервам Елены, и она вновь вздрогнула.       Деймон не отрывал от нее глаз, глядя сквозь янтарный напиток. Елена продолжала теребить кулон и явно хотела сказать что-то.       — Говори. Готов поспорить, что знаю, что за мысль вертится в твоей хорошенькой головке.       — Ну… раз ты говоришь, что очнется он только к утру, значит, ночью…       — Елена, да перестань. Каждый из нас будет спать в своей кроватке. Я же не чудовище, которое придет тебя насиловать.       Елена уставилась на него круглыми от удивления глазами.       — Так, — Деймон хлопнул ладонью по подлокотнику и вскочил, — предлагаю вот что. Рано утром, как почувствую, что Стефан очнулся, приду в твою комнату и лягу рядом. — Елена открыла уже рот, явно чтобы возразить, но он продолжил: — Во-первых, буду защищать тебя, мало ли что взбредет ему в голову. Во-вторых, возможно, и этого будет достаточно.       — А если нет?       — Тогда мы придумаем что-то еще. — Он отсалютовал Елене стаканом и залпом допил бурбон. — Ладно, ты иди давай, прогуляйся, с подружками пообщайся, по магазинам пробегитесь. А я займусь нашей спящей красавицей.       Деймон был прав: нужно было уйти. Крики Стефана били по нервам так, словно это ее пытали, и она предпочитала лишний раз их не слышать. Поэтому она последовала совету и весь день провела с подругами, благо было воскресенье. Кэр и Бонни затащили ее в кафе, потом они пошли гулять, а затем решили сходить в кино. Они давно там не были. И хотя ничего интересного не показывали, Елена неплохо провела время.       Вернулась она поздно вечером и, никого не найдя в гостиной, хотя огонь в камине горел, поднялась в комнату Деймона. Он стоял у окна с неизменным стаканом в руке и смотрел куда-то в темноту.       Постучав по косяку, Елена устало прислонилась к нему.       — Как погуляли? — Деймон даже не повернулся, а голос его звучал глухо и устало.       — Хорошо. Ты был прав, мне нужно было развеяться.       — Я рад.       — А как Стефан?       — О, отлично. Потрошитель сегодня был в ударе. Наговорил такого, что переплюнул даже себя. — Деймон поморщился. — Кстати, не хочешь его навестить?       — А нужно? Ты же не… — Елена не решилась произнести то самое страшное слово, которое повисло невысказанным между ними.       — О нет. Как бы он меня ни доставал, он мой брат. Так просто я его не убью. — И вновь ухмылка скривила его рот. — Может, все-таки спустишься?        — Ладно, но только вместе с тобой.       — Ты его боишься, что ли?       — Нет, хочу подготовить почву для нашего спектакля.       «Да уж, спектакль будет тот еще. Надеюсь, я не напрасно все затеял, и это сработает».       — Пошли.       Деймон вмиг оказался возле нее, аккуратно поставил пустой стакан и, взяв Елену за руку, повел вниз по лестнице.       Тусклая лампочка в подвале давала света ровно столько, чтобы не упасть. Елена глянула сквозь окошко: Стефан все так же сидел на стуле, привязанный, в потеках крови. Из-за сушки раны заживали медленно, но все же заживали. Однако в нем все еще было несколько тонких деревянных клиньев, воткнутых в разные части тела.       — Почему ты их не вытащил? — возмутилась Елена, отпирая засов.       — Забыла, как вчера ушла и оставила в нем с десяток дротиков с вербеной?       — То вербена, а это… дерево. Сам должен понимать.       — В этом и суть, Елена. В страдании.       Но она уже не слушала. Подошла и стала по одному выдергивать клинья. На предпоследнем Стефан очнулся, а на последнем — дернулся в сторону Елены, но его удержали веревки.       — Никак ты привел мне ужин, брат? — оскалился Стефан.       — Нет, брат, — в тон ему ответил Деймон. — Не тебе.       Он неспроста попросил Елену спуститься. Неспроста оставил колышки в теле Стефана. Это же Елена. Она бросится помогать. И вот тогда он приведет в действие свой план, который обдумывал весь день, пока пытал брата. Ему очень хотелось, чтобы до этого не дошло. Включи Стефан человечность — и все закончилось бы. Но Потрошитель не был бы Потрошителем, если бы не был столь упрям.       Деймон рванул Елену к себе, в одну секунду сорвал кулон с шеи и уставившись ей в глаза, сказал: «Кричи!» И в тот же миг впился в ее шею.       Крик Елены прорезал тишину. А следом раздался второй.       Елена кричала, Деймон не отрывался от ее шеи, а Стефан, в первый миг не поверивший своим глазам, неожиданно для самого себя рванулся из пут с криком: «Нет!» Бесполезно. Веревки, пропитанные вербеной, держали крепко, практически не давая пошевелиться. Он лишь причинял себе боль. Но больнее всего было сердцу. Вырвавшаяся на волю человечность сметала все на своем пути. И главным чувством сейчас была ярость. Злость на брата, который на его глазах буквально осушал Елену. У нее уже не было сил кричать, она лишь стонала, а потом и вовсе затихла. Через пару секунд после этого Деймон отпустил ее, и она безвольно упала к его ногам.       — Что, братец, почувствовал отчаяние? Испугался за жизнь Елены? Ощутил ненависть ко мне? Вот и молодец.       Деймон потрепал Стефана по щеке, от чего тот пытался увернуться, а потом неожиданно схватил кол и всадил брату в живот.       — Очнешься, еще спасибо мне скажешь.       Деймон надавил сильнее, и Стефан потерял сознание. Развязав брата, Деймон вытащил кол, подхватил на руки Елену и на вампирской скорости поднялся в ее спальню. Аккуратно положил в кровать, надкусил запястье и приложил к ее губам.       Конечно, она была жива. Он не собирался ее убивать. Но таков бы его план: заставить Стефана испугаться за ее жизнь. Он сомневался, что ревность что-то даст. А вот страх — куда более проверенное средство.       Деймон увидел, как рана на шее стала затягиваться. Он убрал волосы с лица Елены, поцеловал ее в лоб и прошептал:       — Прости меня.       А затем вышел и прикрыл за собой дверь.