Кривые зеркала

Приведенные композиции настоятельно рекомендуются к прослушиванию :) _________________ Они слушали старый, проверенный годами маггловский рок, легкие и ритмичные современные песни, какую-то беснующуюся ударную смесь с низкоголосыми завываниями и... и нежные, в своем большинстве своем грустные песни, от текстов которых Скорпиус начинал нервничать и почти демонстративно не смотреть на Альбуса. Он понимал, что ведет себя глупо, но никак не мог оставаться спокойным. Он словно и забыл, каково это — не чувствовать дикое смущение и неуверенность, тревожась, что Ал распознает излишне откровенные намеки, за которые, без сомнения, была ответственна Лили Поттер. Скорпиус не мог определиться, хотелось ли ему проклясть ее... или, наоборот, поблагодарить — за совершенно великолепные мелодии и бередящие душу, заставляющие глубоко задуматься тексты. Музыка создавала ощущение уюта, и ребята сидели в кругу, разговаривая о чем-то. И каждый раз, "выныривая" в реальность и понимая, что время действительно течет, Скорпиус понимал, что они очень легко обсуждают довольно серьезные темы. Шарлотт создала иллюзию огонька, и этот ненастоящий костер приятными красками поблескивал в темноте, излучая уют. Уже давно было за полночь и, наверное, пора было расходиться и ложиться спать, но они никак не могли уйти. Скорпиус лежал на спине, закинув руки за голову, и смотрел в небо. Альбус сидел рядом, размышляя о чем-то, а Шарлотт мурлыкала, пытаясь подражать высокому голосу исполнительницы. Кто-то периодически говорил что-то, остальные вставляли по комментарию, и разговор снова затихал, но, несмотря на это, не было ощущения неловкости. Молчание казалось таким же приятным, как и оживленный разговор, и только Скорпиусу, вслушивающемуся в музыку, иногда становилось некомфортно, причем, скорее из-за собственного смущения. Когда разговор совсем затих, он предложил: — Может, пойдем? Альбус наморщил нос, отрицательно качнув головой, а Шарлотт буркнула: — Ты уже засыпаешь, что ли? — в глазах у нее зажегся опасный огонек, и она поднялась на ноги. — Давайте потанцуем. Скорпиус с Альбусом переглянулись и синхронно фыркнули. Альбус произнес: — Я лучше посижу. Чарли взглянула на Скорпиуса и поманила его пальцем: — Давай-давай. Скорпиус с недоумением посмотрел на нее, потом на Альбуса. — Как ты это себе представляешь? — Легко и просто, — Шарлотт наклонилась и подергала его за рукав. — Давай, Скорп. Музыка как раз подходящая. Мелодия была приятная и ненавязчивая. Скептически приподняв брови, Скорпиус сел, неотрывно глядя на Шарлотт. Она предложила ему станцевать медленный танец? — Ско-орп. Он закатил глаза и, поднявшись на ноги, честно предупредил: — Я не умею танцевать. Фыркнув, Шарлотт подошла и уверенно положила руки ему на плечи. Скорпиус напрягся, инстинктивно обнимая ее за талию и чувствуя, что неудержимо краснеет, и вслед за ней начал медленно переступать, покачиваясь. Он смотрел на снежинки в темных кудряшках Чарли, на мамины растения внизу, под стеклянной крышей, на аккуратно лежащую метлу, на узоры на покрывале... на что угодно, лишь бы не в глаза Шарлотт. От того, насколько близко она была, ему было неуютно. Ее дыхание на уровне его груди казалось совершенно спокойным, будто она не находила в этом танце ничего необычного. Пожалуй, особо необычного в нем ничего и не было... Но Скорпиус, совершенно не привыкший ни к танцам, ни к ощущению девичьего тела в непосредственной близости от своего, чувствовал себя не в своей тарелке. Понимая, что его выдают бегающие глаза, Скорпиус все-таки взглянул на Шарлотт. Та подмигнула и легонько шагнула в бок, настойчиво разворачивая Скорпиуса лицом к Альбусу. Скорпиус послал ему виноватый взгляд и почувствовал себя совсем уж неуютно, когда увидел, как мрачно Поттер смотрит на них исподлобья. Расскажи мне свои секреты и задай мне свои вопросы, О, давай вернёмся к началу, Бежать по кругу, засиживаясь в хвосте, А голова — это всё для науки. (1) — Что. Ты. Делаешь? — отрывисто прошептал Скорпиус, бросая на Шарлотт настороженный взгляд, когда она чуть сильнее обхватила его за плечи. — Танцую, — невозмутимо ответила она, хитро улыбаясь в ответ. — Расслабься, Скорпиус. — Ал меня сейчас одним взглядом убьет, — сообщил он, принимаясь рассматривать снежинки в волосах Чарли, — какое тут "расслабься"? Шарлотт, вздохнув, стала двигаться по кругу быстрее, так что вскоре они оба оказались боком к Альбусу. — Так это же хорошо, — шепнула Чарли. — Он ревнует. Скорпиус еле удержался от того, чтобы не закатить глаза. Конечно, подобная мысль была бы приятна, если бы Скорпиус не понимал, что такое вряд ли реально. Возможно, Альбус и ревновал, но, скорее, просто чувствовал себя покинутым. Кому приятно сидеть сложа руки и смотреть, как твои друзья... ладно, к каждому из которых у тебя, предположительно, есть или были чувства, — танцуют и словно не нуждаются ни в чем больше? — Шарлотт, это правда плохая... — Скорпиус запнулся, когда шар пропел "Скажи мне, что любишь", и укорил себя за это, — очень плохая идея. Я не просил... ничего такого делать. — Скорп, — казалось, Шарлотт вообще не чувствует, как на них смотрит Альбус, — чего плохого в том, что он ревнует? — Вряд ли... — Вряд ли он не ревнует. Да и вообще... честное слово, не будешь же ты всю жизнь оглядываться на него и считаться исключительно с его мнением? Нужно самостоятельно жить, — у Чарли странно блестели глаза, будто в душе ей было больно, но она считала необходимым высказать всю свою мысль, невзирая на эту боль. Скорпиус подумал, что жить самостоятельно он точно мог бы, но... совсем не беспокоиться насчет мнения Альбуса? Это казалось совершенно странным... противоестественным. Никто не говорил, что будет легко, О, такая досада, что мы расстаёмся, Никто не говорил, что будет легко, Никто никогда не говорил, что будет так тяжело, Я возвращаюсь к началу. (1) В какой-то момент Скорпиусу почудилось, что Чарли может взбрести в голову даже поцеловать его, чтобы доказать свою точку зрения, и он, дождавшись финального протяжного "О-о-о", тут же отстранился и сел на прежнее место, старательно избегая смотреть в глаза чуть развернувшегося к нему Альбуса. Шарлотт разочарованно вздохнула. — Ал, точно не хочешь потанцевать? — спросила она. Скорпиус краем глаза посмотрел на друга — тот покачал головой, как показалось Скорпиусу, весьма озадаченно. — Пожалуй, нет, — он поднялся на ноги и, подхватив метлу, пошел к люку. — Может, нам и впрямь пора идти? — Давайте еще чуть-чуть посидим... м-м-м, одну песню, — попросила Шарлотт под затихающую мелодию, — и потом пойдем... Она взяла плеер Лили и стала листать список. Выбранная ею песня оказалась весьма небыстрой и нежной. Скорпиус растянулся на покрывале и уставился вверх, спрашивая себя, что только что произошло и почему он заподозрил в Шарлотт странное и будто вовсе недружеское чувство к себе. Старший брат, неугомонная душа, ляг, Полежи, приложив ухо к земле, И ты услышишь, как твоя сестра разговаривает во сне, Она говорит: "Твои волосы длинны, но не настолько, чтобы достать до Дома ко мне, Но борода у тебя Однажды сможет. (2) Мелодичное позвякивание и журчание, раздававшееся из плеера, неожиданно облегчило Скорпиусу душу. Чарли взялась за волшебную палочку и стала видоизменять свой костер, так что он "разгорелся" ярче и стал крупнее. Это была всего лишь иллюзия, но Скорпиус инстинктивно подвинулся в сторону, когда обнаружил языки пламени совсем рядом с собой, и неожиданно оказался довольно близко к Альбусу. Тот сидел с рассеянно-мрачным лицом, смотря вдаль, и был погружен в свои мысли. Скосив на друга глаза, оглядев его снизу-вверх, Скорпиус подумал, что счастливым и хохочущим он выглядит лучше... гораздо лучше и привлекательнее, — но даже такой, молчаливый, недовольный и расстроенный, Альбус был... неуловимо мил. Он слегка хмурился, на лбу у него залегла небольшая складочка, а пламя бросало странные тени на лицо и отражалось в глазах. Ал был похож на ребенка, обидевшегося из-за того, что у него отобрали конфеты — Скорпиус часто видел такое выражение лица у мелких Уизли, которые в Хогвартсе подходили к Альбусу довольно часто. О, ты найдёшь, кого обвинить, Ты пойдёшь за ручьём, что впадает в море И найдёшь божий покой. (2) Скорпиус перевел взгляд на небо, думая о том, что будет завтра. Он спланировал веселое утро и первую половину дня, но не только сомневался, что они смогут подняться рано, но и почему-то опасался, что после этой ночи останется неприятный, въевшийся осадок, который ничто не сможет развеять. И что толкнуло его согласиться на этот чертов танец?.. Она была единственная женщина, которую ты любил, Она слишком часто обгорала на солнце в молодости, Рак разросся и проник в её тело и кровь, Теперь тебе с этим уже ничего не поделать. (2) После окончания слов мелодия стала бодрее и доигрывала целую минуту, напоминая Скорпиусу музыку из маггловских рождественских фильмов — с легким перезвоном и веселым, совсем не вяжущимся с лирической грустью куплета, настроением. Он подумал, что эта мелодия похожа на настоящую жизнь — тягучую, вводящую в транс своей весело-грустной игривостью. В жизни бывают счастливые моменты, а бывают и печальные, такие, когда не понимаешь, на кого опираться и во что верить... такие, что кажется, будто конец просто не может быть счастливым. Скорпиус сел и потянулся, выпрямляя позвоночник. Альбус покосился на него и неожиданно сказал чуть печальным, но совершенно искренним хриплым голосом: — Спасибо, Скорп. Хороший... хороший вечер. Скорпиус легонько улыбнулся, чувствуя невероятно облегчение от того, что он не выплеснул никаких негативных эмоций. В конце концов, следующий день мог оказаться не таким уж и плохим...