Аркадия Бэй (Блэквелл)
От лица Максин
Мои глаза были открыты очень широко, от чего слезы не могли падать на щеки, и в итоге остались на глазах. Я, сидя на попе и немного согнув спину, смотрела на Прескотта, в руке у него была сигарета, а другая рука находилась в кармане его куртки. Он посмотрел на меня таким пустым взглядом, что я немного съежилась. Мне было очень не комфортно сидеть в такой позе, да еще и перед Прескоттом. — Чего расселась? — посмотрев вниз. — Меня бесит твой взгляд, Колфилд, как будто призрака увидела, — процедил. После этих слов Нейтан перешагнул меня и направился по школьным коридором, не забывая на каждом углу оставлять дым от его сигареты. Было однако неожиданно его увидеть, я не знала какой реакции от него ожидать, тем более после выписки. Он стал более холоднее, а его взгляд перестал смотреть на меня, он проникает прямо в душу и как будто невидимыми руками душит ее. Ладно, все хорошо, что хорошо кончается, он ничего страшного не выкинул. Встав с пола и отряхнув свои джинсы, я вышла из Блэквелла, у меня не было желания возвращаться обратно в класс. Идя по дороге до общежития, я все думала о Уоррене. Я просто отвратительно с ним поступила, да и не только с ним, но и с Кейт. На данный момент у меня нет друзей вообще, теперь уж точно никого. А знакомых я вообще не вношу в список. Мысли о Прескотте я пыталась не подпускать к своей голове, меньше всего хочется сейчас думать о нем. Может зря я уехала из Сиэтла? Аркадия Бей приносит только боль. Первое — Марк Джефферсон, фотограф, ради которого собственно я приехала сюда. Я думала, он научит меня всему основному, но он научил меня насколько внешность бывает обманчива, и какие отвратительные существуют люди. Тоже некий урок. Второе — Хлоя. Я тут даже нечего описать не могу. Вся та неделя, Наша неделя, умерла за один раз. А самое трудное, что все помню только я. Это бы восприняли, как обычный сон, но для меня та, «несуществующая» неделя, стала неделей всей моей жизни. Третье — очень странные способности. Вообще они могут быть полезными, но зная последствия их использования, не хочеться снова применять эту силу. Я обещала, что больше никогда не буду их использовать, так будет только лучше. Откуда они взялись у меня? Что я сделала, что именно мне была дарована такая мощная сила? Это наверное останется загадкой до конца дней моих. Четвертое — конечно же друзья. В Сиэтле у меня почти не было друзей, но там я чувствовала себя по-обычному. А с Уорреном мне напряжно, ибо я не хочу его френдзонить, но так продолжаться не может. Хотя я не могу сказать, что он меня не привлекает. Он выглядит мило, и временами мне с ним правда хорошо. Ну нужно было ему влюбляться в такую как я? Пятое — Прескотт. Если в той реальности, он вел себя как тупой мудак, сейчас он изменился. Я еще не до конца понимаю насколько, и какие у него планы, но опасаться его все таки стоит. Но почему то, взгляд его пустых глаз, мне не по себе... Я даже не представляю через что ему пришлось пройти, чтобы глаза были такими, ненастоящими? А внешне он похож на призрака, может даже хуже. Все эти пять вещей делают мою жизнь невыносимой. Каждая из них потихоньку разъедает мое сердце, мне кажется, что вскоре я попросту не смогу дышать. Я сначала делаю, а потом думаю. Это все слишком сложно для меня. Я никакая не героиня, у меня нету никаких задатков, я больше похожа на второпланового героя, и с таким грузом справится... Это слишком тяжело.От лица автора
Макс подошла к окну и открыла жалюзи. Она жадно глотала воздух и попутно пропускала пару слезинок. Ей казалось, будто ее жизнь упала в самое недра земли, откуда нет выхода. Она осознавала, что перестала быть той Макс, которой была. Ей сейчас ничего не надо. Жизнь потеряла краски, а ее полароид перестал работать вместе с ней. Она носит его, но не использует. Ее взгляд устремился на закат. Она обожала это время суток. Для нее это был «золотой час». Она решила выйти на улицу и, включив наушники, смотрела на закатившееся солнце. Сегодня она вконец осознала, что больше не та Максин Колфилд, которой являлась, как и в Сиэтле, так и в «несуществующей» неделе.