я могу забрать твою боль?

      Льюис пробегает по низкому темному коридору, по пути попадается лишь один кабинет с прикрытой дверью. Внутри тёмное кресло, письменный стол с огромными полками с папками. Даже не задерживается здесь, сразу выбегает, дальше по коридору погружается во тьму и полагается на чутье. Но оно не понадобилось: впереди слева открыта бетонная дверь, откуда рвётся свет. Сзади девушки слышатся голоса, щелкают затворы, и она без раздумий бросается в помещение.       Барнс стоит посреди большой комнаты, размахивая пистолетом. Вверху видна лестница и балкончик, металлические мостики и куча дверей. Слышен топот, Льюис вглядывается и замечает на балконе пригнувшегося мужчину. Она тоже поднимает пистолет и уже целится в голову мужчине, который ее не замечает, как в двери возникают солдаты. Резко переводит дуло на них и без раздумий стреляет первому в грудь. Они времени не теряют, девушка видит, как на неё нацеливаются автоматы, и бежит вглубь комнаты, слышит выстрелы, в спину вонзается пуля, застревая в жилете. Хорошо, что надела. Ее прикрывает Барнс, нещадно пуская на них пули, то и дело меняя обоймы. Льюис оставляет его и бежит вдоль верхнего мостика, наблюдая за мужчиной наверху, который мчится наравне с ней. Выжидает удобный момент и стреляет ему в ногу. Мужчина падает на решетчатый мостик, кровь попадает на Льюис, но та лишь смахивает с себя алые капли, достигает лестницы, и вот она уже наверху. Он пытается ползти, когда Хилд подходит к нему, он вяло поднимает голову, смотря на девушку с усмешкой. — Здравствуй, Льюис. — Доктор.       Она рывком сажает его, сама встаёт, возвышаясь над ним скалой. Доктор Людвиг все ей расскажет. Расколется. Он мотает головой, и Льюис бьёт его по груди. Доктор морщится и скулит, а Хилд снова задаёт вопрос. — Где та папка? — она садится на корточки, хватает обросший подбородок мужчины и поднимает, заглядывая в бесстыжие глаза. — Ты мне всё расскажешь!       Доктор воет и ноет под громкие выстрелы, пока к нему не подходит Барнс; Льюис окидывает его беглым взглядом, замечая, что металлические костяшки все в крови, пистолета нет, видимо, все патроны истратил. Бак с разбегу пинает доктора в живот, отчего он ещё сильнее задается плачем. Льюис знаком просит Барнса прекратить наносить удары и снова спрашивает: — Где та папка? — Я не знаю, о чем вы! Дело хранится в кабинете очистки… — Нам нужно не дело! — рычит Джеймс, хватая за грудки доктора. — Вы знаете, о чем я говорю.       В глазах солдата пылает пламя ярости, даже Льюис отшатывается в сторону, доктор же тупит взор и мямлит, говоря что-то неопределённое. Барнс снова бьёт его по щеке, потом опять и опять. Когда они бьются над ним уже полчаса, не выдерживает и сжимает пальцами его горло. — Если ты и вправду не знаешь, то придётся убрать тебя… — Нет! Нет! Я правда не знаю! — Людвиг в истерике. — Она все время у разных людей, возможно, она в кабинете, но я правда не знаю!       Джеймс хватает мужчину за рукав рубашки и тянет за собой, как собачку на поводке. Патроны у девушки ещё остались, поэтому она идёт сзади. Барнс почти закидывает несчастного мужчину в кабинет, такой до боли знакомый. Пытаясь подняться, доктор хватается пальцами за столешницу, Льюис решает ему помочь, невзирая на гневные взгляды Баки. Доктор цепляется за неё, как за соломинку, будто бы она может помочь ему остаться в живых. Дрожащими пальцами мужчина перебирает папки разных цветов, откидывая ненужные в сторону. Одну из них, красную, он хочет уже отбросить, но девушка его останавливает: — Стой! Что это? — она поднимает папку с пола, открывает, замирая на потертой фотографии Барнса. — Его дело, — Людвиг кивает в сторону солдата. — Вы сказали, что ищете не его. — Сгодится и это, — Льюис держит папку под мышкой, кидая взгляд на солдата: тот стоит у двери в тени, не видно даже выражения его лица.       Когда все документы перерыты, доктор вжимает голову в плечи, оборачиваясь к Джеймсу. Тот подходит к нему, дергая на себя девушку с пистолетом в руке. Она не ожидает и чуть не теряет его, но вовремя сдерживается и недоуменно смотрит на спутника. — Джеймс, ты чего? — Дай пистолет. — Мы не можем его убить! — она разводит руками, точнее, рукой: папка никуда не денется, теперь она ее не потеряет. — Можем. Он сдаст нас, хочешь, чтобы сюда прибыли они? — Барнс сжимает кулаки и держится, чтобы не врезать упрямой девчонке, не замечая, как внутри него появляется смешок, затем пронзительный ехидный смех. — Они скоро придут! — истерически заливается смехом сквозь рыдания мужчина. — О да, они придут, я уже подал им знак!       Джеймс выхватывает пистолет из рук девушки, отталкивает ее в сторону и стреляет почти в упор. Льюис отскакивает от Барнса и с ужасом смотрит на огромную дыру во лбу доктора. По стене стекают ручейки крови с ошмётками мозгов, и она морщится. Как он мог? Разворачивается, чтобы что-то сделать, но он толкает её, выпихивая за дверь, где ведёт по коридору в светлую его часть, но оттуда слышатся шаги, и они отступают. В комнатке с балкончиком рыщут в поисках двери наверх, открывают каждую, но почти все они ведут в лаборатории. Последняя дверь ведёт в другой коридор, и они, не мешкая, бегут туда. В самом конце коридора виднеется толстая подъемная дверь. Открыта. Когда они с облегчением вздыхают, по коридору эхом разносится сирена. А дверь, рядом с которой пульт управления замигал красным, опускается. Джеймс проскальзывает под ней, протягивая руку союзнице. Льюис кидается вперёд головой, о чем потом жалеет. Дверь слишком быстро опускается, зажимая ее ступню с той стороны.       «Брось ее. Она тебе не нужна. Папку забери и беги отсюда!». Баки кажется, что это голос разума или совести, но злорадный смех загоняет его в страх: Зимний тут. Джеймс пытается поднять дверь, но она лишь с еще большей силой давит на живую лодыжку девушки. Одной рукой он зажимает голову, чтобы отвязаться от Солдата, а второй помогает Льюис. И все безуспешно. Она кричит, когда кажется, будто кость трещит, уже будучи на грани. «Оставь ее. Оставь. Оставь». Голос ядом растекается по его венам, что несут кровь к сердцу, чувствует, как яд проникает в сердце, парализуя затем и всё остальное. В каком-то тумане, глаза заволокло пеленой; уже когда видна речка, Джеймс понимает, что в руках у него зажата папка, но рядом никого. Он её бросил.       Льюис видит, как Джеймс рывком хватает у неё папку и скрывается меж деревьев, несмотря на её крик и мольбу. Она бьёт кулаком по земле, негодуя. Хотя нет. Она понимает, что сейчас пропитана не гневом, а банальной обидой. Он бросил её. Бросил! В коридоре раздаются выстрелы, которые не попадают в цель. Топот — они рядом. Льюис просовывает в щель бионическую ногу, используя ее как рычаг. Руками помогает. Бетонная дверь поднимается на миллиметр, но ей нужен и он. Вырывает ногу, с силой опуская дверь вниз, и она грохается о землю, поднимая пыль в воздух. Хромает, но пытается бежать, чувствуя, когда наступает на левую ногу, лишь боль. Но это ничего. Справится. Он её бросил! Льюис бьёт первое попавшееся дерево металлической ладонью по коре, оставляя отметину. Обидно. Она ему доверилась, а он так поступил.       Пары часов достаточно, чтобы наткнуться на кровь на кусте. Она цепочкой петляет на белесом снегу, поэтому найти Барнса труда не составит. На снегу валяется окровавленный бинт и пара салфеток. Дальше только редкие следы, заметённые мужчиной так умело, что Льюис запуталась бы, если бы не ещё одна горсть окровавленных салфеток. — Джеймс!       Мужчина не оборачивается, будто и не его вовсе зовут. Идёт вперёд. Льюис снова зовёт солдата, медленно вытаскивая из-за спины второй пистолет. Целится прямо в голову, быстро переставляя ноги в рыхлом снегу. Зовёт еще раз. Отчаявшись и почти не приблизившись, она теряет терпение и кричит: — Зимний!       Солдат резко останавливается, оборачивается, прожигая Льюис ледяным взглядом. Она замирает, на секунду сердце её перестаёт биться от страха, чтобы потом заколотиться так бешено, что, кажется, сейчас пробьёт грудную клетку. В снегу краснеет угол обронённой папки, и девушка на ходу хватает её, сжимая обледенелыми пальцами. Барнс не останавливается, продолжает идти, отворачиваясь от взгляда Льюис. Но та все равно бежит за ним, в конце концов ловит его за руку, дергает на себя, но тут же падает в снег, не ожидая удара в грудную клетку. А Зимний даже не добивает её, не останавливается, рвётся вперёд, будто хочет сбежать. Льюис, встав и отряхнувшись, прыгает на мужчину, валит его лицом на землю, берёт длинные тёмные волосы и прикладывает того головой о снег, но не потому что хочет причинить боль, а потому что понимает, что это не Джеймс, а Зимний Солдат. Она наконец понимает, в чем дело. Хоть и не до конца, но понимает.       Ледяной снег забивается в рот и в нос, в уши и в глаза, и на секунду Баки даже перестаёт дышать. Сейчас в схватке сходятся не Льюис и Солдат, а Джеймс Бьюкенен Барнс и Зимний Солдат. Последний рвётся перегрызть глотку противнице, залить снег ее кровью, чтоб та лилась по нему рекой, чтоб с каждой каплей жизнь вытекала из тела девушки. Барнс же хочет сохранить жизнь своей союзнице, сохранить во что бы то ни стало, ведь кроме неё у него больше нет никого. Никто ему не сможет помочь. — Ну давай же. Ну! — бормочет она, сильнее и сильнее погружая лицо солдата в снег, макая туда раз за разом, пока он не начинает обмякать, перестаёт сопротивляться.