Сумеречный гопник

Сколько прошло времени, прежде чем Мирон согласился на укус? Неделя? Две? Дохуя? Последнее больше похоже на правду. Я скучал по тебе дневник. Последнее время творится столько хуйни, что я не успеваю записывать ее сюда. - Хули ты там строчишь? - поинтересовался Храмов, выглядывая из-за моего плеча. - Письмо отцу, что его сынок погиб под колесами камаза, - закатил глаза я в привычной форме, уставившись на удивленного парня. На самом деле давно пора было уже позвонить папаше, но даже вспоминать не хотелось, что мне когда-нибудь придется вернуться к былой жизни в гниющем Пушкине с маразматиком отцом. Может, действительно попросить кого-нибудь сказать ему, что я сдох? Порчи, например? - Нет, Дарио не надо. Он будет жестко палиться перед своим собственным отцом, а тот уже донесет твоему, - рассудительно ответил Мирон, приземляясь на мягкое кресло, которое я совсем недавно вместе с другими тремя закупил в Икее, ибо на хату начали таскаться все, кому не лень. Ребята из компашки с тату-конвенции все еще слабо верили Мирону, непривыкшие и все еще находящиеся в оцепенении, они старались не дотрагиваться до него и вообще пытались обходить, что было почти невозможно в моем милипиздрическом жилище. Я видел то, как кривится лицо рэпера, когда он слышит их мысли, наверняка весьма неприятные. Но мы договорились, что он не скажет им о своих способностях, потому что это еще когда-нибудь может пригодиться. Внезапно у меня зазвонил телефон, и я, чертыхаясь, поднял трубку, машинально включив на громкую связь. - Ало, блять, это Андрей Старый и я звоню вам из СИЗО! - задницы всех в комнате резко подлетели наверх, а уши навострились (хорошо что не члены). - И это, к всеобщему удивлению, единственное место, где меня не пиздят. Я знаю, что вы обо мне забыли, пидорасня! - Здравствуй, Андрей, - серьезно ответил Мирон, заставляя Старого заткнуться и, возможно, даже засунуть себе в рот кулак (хорошо что не член). - Я позабочусь о том, чтобы вытащить тебя оттуда. Только не петушись ни с кем, чтобы врагов на задницу не заработать. И, не дождавшись благодарных молитв Старого голосом как у Дюймовочки, я скинул трубку и снова уставился на своего мужчину. - Прежде чем я полностью введу в тебя свой член, в смысле, зубы в твою шею, - поправился Федоров, исподлобья наблюдая за моей реакцией: знает же, что я люблю шутки про хуи, засранец. - Я хочу ввести тебя в нашу среду. Познакомишься там со всеми, того и гляди, закорешишься с кем-нибудь, выберешь чувака для будущей совместки. Сечешь? - Но я же уже не раз был в вашей тусовочке, - ответил я, хотя последнее время решил, что даже говорить с Мироном смысла нет, он все равно видит что у меня в мозгах, но мужчина настаивал на том, чтобы слышать мой голос вживую. - Ты видел не всех. Там есть вполне себе интересные личности. Боятся меня, правда, там ведь не только вампиры и оборотни... В общем, разношерстная шобла. - А кто еще? Белоснежки и Спящие красавицы? - съязвил Томас, наконец удосужившись посмотреть рэперу в глаза. - Есть там один Спящий красавец, - добродушно улыбнулся тот, заставляя Юру отвернуться от страха обнажившихся клыков. - Да и люди нормальные тоже есть. Ребята очевидно хотели пойти с нами, но я чувствовал нутром, как их очко сжималось от одной мысли оказаться среди рэперов. Да я ебучий смельчак в этом блядском Шапито! - Только сначала тебе нужно будет завести твиттер и писать туда всякую меланхоличную хуйню, либо мемчики. Ну, это ты умеешь. - Мирон похлопал меня по плечу и застегнул на себе толстовку. - Уже сейчас идем? Получив в ответ кивок, я запаниковал. Ведь моя розовая пижама была в стирке! Нельзя же было появиться в рэперской шобле-ебле без своего коронного образа Сумеречного Гопника. Поэтому я пошел в мокрой. - Выглядишь как мокренькая киска, - поиграл бровями Мирон, помогая мне выгнать из хаты парней. - Мокренькая киска твоей мамки? Он закатил глаза, мол, 'не смешно'. Н-да, я еще не научился панчить. И, возможно, такие частые встречи с бывалыми людьми в этом деле в баре 1703 поспособствуют улучшению моих навыков в рэпе. Кто знает, кто знает? - Вон тот чувак знает. После меня он второй по списку рэперов, с которых байтят флоу. Можешь подойти познакомиться, да и с его дружком тоже, - Янович указал на грустного брюнета в теле, раскинувшегося на диване в углу бара и притягивающего к себе за талию худощавого паренька с такими острыми скулами и большими мешками под глазами, будто его только что вынули из гроба. - Здравствуй-здравствуй. Наслышан о тебе, - обаятельно улыбнулся он мне, поглаживая свою щетину со взглядом хищника, и протянул руку для пожатия. - Никита Джубили. - Я Кобейн, - робко ответил "парень из гроба". - Да не пизди. Это Вова Галат, - махнул рукой Джубили и прихватил добротной ладонью фиолетоватый коктейль со столика. Внезапно послышалось урчание и бедный обдрипанный черный столик полетел в сторону, а под ним возник парень, отхаркивающий шерсть и необычно мурлыкающий. - Сэймяу, - повилял он задом кокетливо и встал. - Иллюмейт, если быть точнее. Андрей Коновалов, если быть проще. У меня недавно новый гейм на канале вышел, подпишись, поставь ла... - я перебил его, почесав за ушком и заставив ластиться ко мне: оборотень-кот, ну нихуя ж себе, милота. - А там кто? - указал я заинтересованно в угол с огромным плюшевым мишкой и плачущими мальчиками. - Всякие Пирокинезисы, Отриксы и тому подобные сэдбои, - махнул рукой Мирон, даже не удосужившись кинуть на них взгляд. - Как говорится, не трогай грустных, они не завоняют, в смысле, не будут плакать. Пойдем, - он снова крепко взял меня за руку и, не смотря на дикий холод, внутри разлилось приятное тепло, будто я съел батарею. За стойкой сидел, вернее, даже лежал полностью убитый в хлам заплаканный мужчина, чему я даже удивился: он не был похож на сэдбоев. Голова была традиционно выбрита, но волосы оттуда, ровно и красиво подстриженные, красовались на подбородке в виде бороды. - Я сам охуел, честно, - прижал Мирон руку к сердцу, искренне удивляясь состоянию этого рэпера и сдвигая брови (уже знаю эту его эмоцию, когда он читает мысли). - Ох, пиздострадания от любви. Это твоя тема. Иди разберись, - он толкнул меня к парню, сам заказывая у бармена фаворитные шоты. Господи, в такие моменты чувствую себя невъебенным психологом. Я натянул припасенные с собой очки и завалился на барный стул рядом с убитым. - Эй, парень, ты как? Он поднял на меня взгляд, жалобно щуря красивого цвета глаза, и тяжело вздохнул, вздымая массивную грудь. - Кто первый-кто первый... - промямлил он утробным пьяным голосом с слегка казахским акцентом и будто бы кашей во рту (хорошо что не членом). - Алфи. - Алфи? - переспросил я его, удивляясь такому необычному прозвищу, которое, к слову, вполне ему подходило. - Ну, Алфавит. Но лучше Алфи, - он выдавил из себя дружелюбную улыбку, двигая бородой так, как обычно двигают бровями во время заигрывания. - Ты понимаешь, Вань, что он меня не любит? - Не понимаю, - честно ответил я, мысленно чертыхаясь, что все здесь уже заранее знают мое имя и многое другое (даже не удивлюсь, что они знают сколько сантиметров мой член). - А как он тебе это дал понять? Может, ты просто заблуждаешься? - Да нет у него сердца, понимаешь? Нет! - он легонько потряс меня за плечи и в его взгляде читалось отчаянье, очень хотелось помочь ему и я впервые проявлял такое сострадание к сравнительно незнакомому человеку. - В прямом смысле. Сраные екатеринбургские мальчики, - рыкнул он, выдавая свою принадлежность к оборотням: да, точно альфач. - У него есть только член и сочная задница, которая скачет по хуям других рэперов. А я люблю его, черт возьми! Я уже захотел убить этого урода, но расхотел, когда он вышел с другим парнем из туалета бара, весь взъерошенный и с отдышкой. Раньше таких странных парней я не встречал. Его приподнятая вверх челка отливала серебром (если не платиной), кожа - оливкового цвета, нос - идеально ровный (45 градусов, даже ровнее моего, вот пидор), скулы - выделяющиеся, правда, слегка, не смотря на плотное телосложение парня. Как только он подошел к Алфи и вальяжно плюхнулся ему на колени, депрессию того как рукой сняло. Мужчина сразу же заулыбался, проводя носом по его шее и упорно игнорируя многочисленные багровые засосы на ней, принадлежащие, вероятно, не только Алфавиту (внутри, я уверен, ревность у него била ключом, но снаружи он был спокоен как барс). - Слишком люблю тебя, Ген, чтобы спрашивать, что ты там делал с ним. - Рики Ф, - обратился он ко мне, смотря немного свысока и будто вглядываясь в самое мое нутро (чувак, у меня там всего лишь кишки, печень и остальная традиционная хуйня). - Где Ф - это фаллоимитатор в анусе хейтеров. В смысле, Финал. Я решил больше не мешать этой горе-парочке, тем более, помочь им было уже никак. Да и кипиш вокруг того парня, с которым вышел Гена, был слишком большой, чтобы я не обратил на него внимание. А начал все Мирон. - Слыш, а ты что тут делаешь? - толкнул он его в плечо. - Средь наш чужой! - гудела толпа. - Еще и наших мальчиков-бойцов ебет! Мы не хлопали тебе, пидор! - все продолжалось и я отчетливо слышал где-то справа поскуливание и рычание Алфи. Выбравшись поближе к нему, я оглядел его: на вид школьник-переросток, все еще ныкающий с собой алкоголь в черном пакетике. Но взгляд у него был, конечно, хищный и, казалось, что его замшевый бомбер сделан вовсе не из замши, а из чертовой кожи бывших оппонентов и соперников. Выглядел он одновременно отталкивающе и притягивающе. Это не сказка и нет отдельно положительных и отдельно отрицательных персонажей. А еще я уже запутался в этих рэперах! Но собачатиной от него не пахло, да и клыков я не видел. Одно было понятно - рэпер, но не из тусы Мирона и Ко. Кто же он? - Гнойный - пидор! - воскликнул мужчинка, похожий на испанца, с зализанной черной челочкой. Гнойный? Действительно правдивый и подходящий этому человеку псевдоним. Но парнишка не отводил взгляда от Федорова, отчего я даже заревновал и поджал нижнюю губу, закуривая. Нельзя? Да похуй. Слишком нервно. - В тебе грайма нет, бро, ты говноед, - едко начал Гнойный, взмахнув своей русой шевелюрой и читая так быстро и четко, будто в его голове звучал свой собственный бит. - Давай только не здесь и не сейчас, Вячеслав, - отрезал Окси, пытаясь как можно быстрее отмахнуться и выпереть отсюда этого недостойного идиота (кто знает, кто знает?) - А тогда, когда тебе это будет выгодно, я помню, Оксаночка, - ответил Слава, саркастично сюсюкаясь и выдавая свой едва заметный дефект речи в шипящих. - Хватит трогать Гену... и других. Тебе стало мало Слова, решил на Версус перейти? А про обезьян не забыл ненароком? - хмыкнул Мирон, пока все мы столпились вокруг двоих, будто на баттле. - Нас ведь тут всех горилла ебет, мальчик. Давай, пиздуй, КПСС. - Увидимся в 2017-ом, дорогая. Когда я прижался от страха к своему мужчине, Гнойный по-злобному сверкнул на меня глазами и издевательски вышел из бара, по-детски посмеиваясь. - Он не посмеет тебя тронуть, ясно? - Мирон приобнял меня за плечи, когда все разошлись и вернулись к своим делам, все еще слегка ошарашенные таким событием. *** Член Славы был с привкусом СССР. Холодноватый, чужой и с железом. Или это потому что железноватая кровь из моего носа текла на губы и попадала на язык. Я принимал лещи от него с достоинством, осознавал, что слишком много счастья в моей жизни последнее время и этого быть не дожно. Будто сам Бог намекает "эй, Ванька, ты всё еще неудачник, получай кару судьбы"! И похуй, реален ли Бог, реальна ли судьба... Зато очень реальна Сонечка Мармеладова, трахающая мой рот, тихо зачитывая одними лишь губами дисс на Гену, которому, я подозреваю, пришлось вытерпеть и далеко не такое. - Передай Мирону, что он плохо ебет твой блядский рот, - кончив куда-то в сторону, небрежно бросил КПСС, похлопав меня по щеке. - Возможно, тебе похуй, но ты только что меня оральной девственности лишил. Мы с Мироном ограничивались только его минетом. - Ох, я ценю это, сладкий, - вытирая о мою (сука, теперь точно убью тебя) пижаму свой член, ответил Славка и (падла, как он это делает) так обаятельно улыбнулся, что я снова расслабился и осел, распластавшись по закрытой крышке унитаза. - Просто так уйдешь? - Увидимся в 2017-ом, дорогая, - сказал он короткую, но уже коронную фразу и победным шагом, хоть и сутулясь (удивительный человек) вышел из туалета. Я заглянул в зеркало: кровь немного перемешалась со спермой, выглядело все это ужасно и непременно тут же было смыто водой. Мирону будет врать просто бесполезно. Он все равно прочитает мои мысли. Я в отчаяньи лбом разбил зеркало, извиняясь мысленно перед владельцем бара Игорем, но сейчас уже было нихрена не важно. Мой мир разбит как это никчемное зеркало. - Вань, ты там скоро? - два стука и уже родной проницательный голос. - Мирон...