Человек, который украл всё

Неподалёку от города Тирля, на зелёном холме, вблизи густого берёзового леса дремала маленькая деревушка. Небо в эту ночь было чистым и звёздным, убывающая луна скрылась за верхушками деревьев. В звёздном свете окружавшие деревушку луга казались почти такими же синими, как небеса. Тихо было в деревне: разве что где-то взвизгнет во сне собака, закудахчут сонно куры или скрипнет незакрытый ставень. Как раз в этот тихий час на серебристой дороге, что вилась меж голубых холмов, появился человек. Он шагал быстрым, но не торопливым шагом, за его плечами развевался длинный плащ. По пятам за ним бежал крупный, мохнатый кот. Энмор Кровеглазый шагал целый день, но почти не чувствовал усталости. На душе у него было до того хорошо, что петь хотелось – наконец-то он возвращается домой! Чуть в стороне от деревни на пригорке возвышался небольшой двухэтажный дом, к которому было пристроено что-то вроде сарая. Верхний этаж был чуть-чуть шире первого, поэтому издалека дом выглядел каким-то неустойчивым. На крыше выросли густые заросли мха, которые магическая аура окрасила в фиолетовый и голубой цвета. В палисаднике, огороженном покосившимся забором, росла большая груша (все плоды на которой были чёрного цвета) и огромное количество самых разнообразных сорняков. Именно здесь жил славный волшебник Иол, учитель Энмора Кровеглазого. Чувствуя, как сильно бьётся его сердце, Энмор поспешил по тропинке, ведущей к калитке, вошёл в сад. Вокруг царила сонная тишина. Вдруг в сорняках раздалось шуршание, заставившее Висельника замереть и навострить уши. – Сейчас не время для охоты, – окликнул его Энмор. Кот оттолкнулся лапами от тропинки и шмыгнул в заросли. Послышались возня и писк. – Ну ладно, – пробормотал Энмор и снова обернулся к двери, ведущей в домик. В маленьком окошке слева от двери горел слабый свет – значит, Иол ещё не спит. Энмор глубоко вздохнул, стараясь успокоить слишком сильно бьющееся сердце, сделал последние три шага и толкнул дверь. В маленькой комнате царило уютное тепло. За столом, повернувшись к двери спиной, сидел человек. Его плечи и голова были опущены, сквозь редкие русые волосы просвечивала лысина. С торжествующим воплем Энмор влетел в комнатку, сбросил с плеч дорожную сумку, выпутался из тяжёлого плаща и, обернувшись к учителю, воскликнул: – Наконец-то я дома! Иол медленно поднял голову. Глаза у него были мутными. Только сейчас Энмор заметил, что на столе стоит пустая пузатая бутылка, и почувствовал, как распирающая его изнутри радость лопается, как рыбий пузырь. С полминуты Иол смотрел на своего ученика плохо фокусирующимся взглядом. Потом разлепил сухие губы и прохрипел: – Ты кто? Энмор чуть было не сел прямо на пол, но возмущение быстро привело его в чувство. – То есть как это – кто? – сердито переспросил он. – Я – Энмор, твой ученик! – А что у тебя с глазами? – заплетающимся языком спросил Иол, поднимая руку и указывая на Энмора пальцем. Палец ходил из стороны в сторону, рисуя невидимые круги в воздухе. – Ты меня заколдовал, – объяснил Энмор. На то, чтобы осмыслить эту информацию, у Иола ушло ещё полминуты. – Надо же, – севшим голосом проговорил он наконец. – А почему же я ничего не помню? – Может, потому, что ты в одиночку выдул бутылку сливовой водки? – мрачно спросил Энмор. Радость от возвращения домой окончательно улетучилась. Внезапно ему захотелось выйти за дверь и шагать, куда глаза глядят, пока ноги окончательно не откажутся продолжать путь. В эту секунду мягкая голова Висельника ткнулась ему в сапог. Энмор опустил глаза. Кот внимательно смотрел на него, помахивая кончиком хвоста. У его лап лежала половинка полёвки. Явно удивляясь непонятливости хозяина, Висельник подтолкнул добычу лапой – мол, угощайся, беспомощное человеческое существо. В этот момент снаружи послышались громкие встревоженные крики, и это спасло ситуацию. Энмор быстро подошёл к двери и широко открыл её, выглядывая наружу. За его спиной по полу заскрипели ножки стула – это Иол разворачивал своё сиденье. Энмор вышел из дома, быстрым шагом пересёк садик и, опершись руками о забор, посмотрел вниз. По тропинке, ведущей к холмику, со всех ног бежал человек. Его белая рубашка выбилась из брюк, суконный жилет развевался на ветру. Факел, который человек держал в руках, полоскал своё пламя из стороны в сторону. – Мастер Иол! – кричал кмет, задыхаясь от быстрого бега. – Мастер Иол, беда! Нужна помощь! Подбежав к подножию холма, он заторопился вверх, глядя себе под ноги, чтобы не налететь на колючую расторопшу. Только у самой калитки он поднял голову и удивлённо приоткрыл рот, когда пламя его факела отразилась в красных, как кровь, глазах Энмора. – Мастер Энмор, – хрипло проговорил он. Энмор кивнул, преодолевая волнение: – Здравствуй, Жувин. – И вам того же, – растерянно повторил Жувин. Подняв дрожащую руку, он провёл ею по взмокшим от быстрого бега остаткам своих волос. – Это же надо… Когда же вы вернулись-то? – Две минуты сорок секунд назад, – отозвался правдивый Энмор. – Что произошло? – Да, – послышался слабый голос от дверей дома, где стоял Иол, держась за косяк. – Что произошло? – Мы нашли раненого парня, – взволнованно сказал Жувин. – В лесу, недалеко от мельницы Гельвина. Сам Гельвин его и отыскал: козёл у него потерялся, он пошёл его искать, а нашёл этого парня. Крови, говорит, целая лужа натекла… – Где он сейчас? – в один голос спросили Иол и Энмор. – Дома сидит, в себя приходит. Это же не шутка – такой ужас увидеть… – Да я не про Гельвина, – быстро сказал Энмор. – Где парень, которого он нашёл? – Аа! Так он в доме знахарки. Его сразу туда отнесли. – И что Рида? – спросил Энмор. Ридой звали деревенскую знахарку, кметку строгую и суровую, но своё дело знавшую. Жувин сокрушённо помотал головой: – Делает, что может, но дела парня плохи, иначе бы она за мастером Иолом не велела бежать. – Мы сейчас придём, быстро, – заверил его Иол. Энмор обернулся и окинул его скептическим взглядом. Судя по тому, с какой силой волшебник держался за косяк двери, способность Иола куда-то идти, да ещё быстро, была весьма сомнительна. – Идём, – решительно сказал Энмор, открывая калитку и торопясь вслед за Жувином к деревушке. Деревня Старые Клыки была довольно большой, но пересекли её Энмор с Жувином очень быстро. Факел выхватывал из ночной тьмы дома, улочки, огороды, палисадники, мельницу, церквушку, школу – всё это было знакомо Энмору с детства, но сейчас было не время предаваться ностальгии. Обида на учителя отступила перед лицом куда более серьёзного дела – уже очень давно Энмору не доводилось врачевать раны, и он хорошо помнил, чем закончилась его предыдущая встреча с человеком, истекающим кровью. Дом лекарки Риды находился с краю деревни: знахарка предпочитала не удаляться далеко от леса, в котором собирала травы. В маленькой избушке горел огонь, дверь была приоткрыта, а из трубы поднимался дымок. Жувин и Энмор вошли без приглашения. Рида, подвязавшая длинные волосы косынкой, в фартуке поверх ночной рубашки, хозяйничала у плиты, одновременно кипятя воду и растирая в ступке ингредиенты для мази. Она обменялась с Энмором лишь приветственным кивком, хотя, как был уверен молодой волшебник, вовсе не ожидала увидеть его после стольких лет разлуки. Энмор сразу увидел раненого – он лежал на постели без сознания. Это был совсем молодой паренёк не старше восемнадцати лет. Смуглое лицо сильно побледнело от потери крови. Густые каштановые волосы разметались по подушке и прилипли к взмокшему лбу. Энмор пощупал лоб раненого – пот был холодный. Он перевёл взгляд на рану и покачал головой – похоже, лезвие очень глубоко вошло в грудь юноши. Треугольная ранка – сразу понятно, нанесённая шпагой – сильно кровоточила. Тут потребуется очень сильное заклятие Исцеления, но сначала надо остановить кровь. Пока Энмор ощупывал кончиками пальцев края ранки и шептал заклинания, способные остановить кровотечение, в дверях появился запыхавшийся Иол. Жувин это заметил. – Хорошо, что вы пришли, мастер, – громким шёпотом сказал он. Рида оторвалась от своего занятия и хлопнула Энмору по плечу: – Вот, чтоб не заразить рану. – Спасибо, – Энмор быстро взял в руки крохотную бутылочку с тёмной жидкостью. Средство, которое готовило Рида, было просто отличным, если не считать, что оно здорово обжигало как больного, так и врачевателя. Стараясь не прикоснуться к зелью, Энмор отвинтил крышечку, зажал одной рукой нос и капнул немного на края раны. Юноша дёрнулся и застонал. Энмор отлично понимал его – у него только от запаха в глазах защипало. – Очень странная рана, – заметила вновь подошедшая Рида. – Треугольные раны оставляет только шпага, но она недостаточно глубока для шпаги. – Согласен, – кивнул Энмор. Он и сам уже заметил: для того, чтобы нанести рану такого размера, нужно вонзить шпагу в грудь по самую рукоять, но тогда клинок пронзил бы тело насквозь, а спина юноши была целой. Завинтив бутылочку и отдав её Риде, он прижал кончики пальцев к ране и закрыл глаза. Остановить кровь получилось легко; он перевёл дыхание и вызвал в памяти заклинание Исцеления. Пальцы его потеплели, он ощутил, как сквозь его тело проходит магический поток. Но поток был слишком слабый для такого случая, и Энмор начал медленно его усиливать, с каждой секундой словно бы на шаг погружаясь глубже в тёплую, золотистую реку… Сердце его забилось быстрее, по жилам разлилось приятное тепло – заклинание срабатывало. Внезапно Энмор с ужасом понял, что не может продолжать. Голова у него закружилась, в глазах начало темнеть. Руки задрожали, согревающее их мягкое тепло усилилось, превратившись в обжигающий жар… Быстро он прервал магический поток и отнял ладони от раны молодого человека. Пальцы сильно болели. Поднеся их ко всё ещё затуманенным глазам, Энмор увидел, что на подушечках вздулись волдыри. Всё понятно: заклинание оказалось слишком сильным для него. Он очень устал, и вдобавок совсем недавно ему пришлось много колдовать. Сейчас нужно сделать перерыв, иначе он даже самого простого чародейства совершить не сможет. Он попытался сделать шаг назад, но почувствовал, что его ноги больше его не держат. У Энмора даже не осталось сил, чтобы испугаться – он только почувствовал, что стоит на полу на коленях, а голова кружится так, что ещё надо решить, на полу он или всё-таки на потолке. Внезапно на его плечо легла тёплая сухая ладонь, и головокружение прекратилось. Энмор смог опереться на дрожащие руки и поднять голову, чтобы увидеть, как Иол опускается на колени рядом с постелью юноши и, положив руки ему на грудь, продолжает творить прерванное заклинание. Когда Энмор наконец смог подняться на ноги, Иол уже закончил и о чём-то приглушённо разговаривал с Ридой, которая деловито смазывала края раны целебной мазью, держа в другой руке приготовленные бинты. Юноша по-прежнему был без сознания, но его жизнь была вне опасности. Энмор вытер ладонью пот со лба, и тут его внимание привлекла левая рука юноши, свесившаяся с кровати. Наклонившись, Энмор взял его за ладонь и поднёс её к своим глазам. На среднем пальце краснела тонкая струйка запёкшейся крови, чуть пониже светлой полоски на загорелой коже. Юноша носил кольцо, и совсем недавно это кольцо грубо содрали с его пальца, оцарапав кожу. Энмор был уверен: это сделал тот же, кто ударил его клинком в грудь. Он почувствовал, что Иол смотрит ему через плечо и услышал его тихий вопрос: – Думаешь, его ограбили? – Не похоже, – пробормотал Энмор. – Вор забрал бы сапоги… Не говоря уж о превосходно сшитом камзоле, добавил он про себя. И – наклонившись, Энмор приподнял край камзола и увидел, что под ним лежит кожаный кошелёк, судя по виду, не совсем пустой. Многозначительно приподняв брови, он показал кошелёк Иолу. Старый волшебник медленно, понимающе кивнул. Похоже, он избавился от своего опьянения. – Это могла быть только дуэль, – проговорил он. – Но почему такая странная рана? – пробормотал Энмор. – Думаю, он сам расскажет, когда проснётся, – вмешалась Рида. – Да и нам всем тоже надо поспать. Идите-ка вы домой, а я, если что, о нём позабочусь.