Человек, который украл всё

Когда все трое добрались до домика Иола, солнце стояло уже над самой головой, и заметно припекало, хотя в воздухе уже чувствовалась осенняя прохлада. В домике царил приятный полумрак, пахнущий сушёными травами и, слегка ощутимо – пролитым недавно вином. Висельник мирно спал на кровати Энмора, свернувшись клубочком, как обыкновенный домашний кот. – Я не поблагодарил вас, – проговорил Кориэль, когда Иол усадил его на стул, а сам сел напротив. – Спасибо вам за всё, что вы для меня сделали. – Ага, - ввернул Энмор. – Надеюсь, ты не какой-нибудь бандит с большой дороги, а то получится, что мы зря старались. Кориэль вытаращил на него глаза. Иол посмотрел с осуждением. – Это просто шутка, – быстро сказал Энмор. Иол покачал головой с недовольным видом и повернулся к Кориэлю: – Не обижайся на моего ученика, Кориэль. Кстати, нам пора перейти на «ты», не против? Меня можешь называть Иол, мастер Иол, а этот юный острослов – мой ученик Энмор Кровеглазый. – Учитель, – пробормотал Энмор, – ты же знаешь, что я ненавижу это прозвище. – Это не прозвище, ученик, – невозмутимо сказал Иол, – это твоё имя, не забывай об этом. Видишь ли, Кориэль, волшебники не носят фамилий, и иметь удачное имя просто необходимо. А какая у тебя фамилия? Юноша несмело посмотрел на него, потом улыбнулся, но совсем невесело. – Нодер, – тихо сказал он. Иол с изумлением откинулся на спинку стула, Энмор перестал ходить из угла в угол и уставился на юношу. Граф Нодер был широко известен в Тонском Королевстве. Шутка ли, один из первых советников короля! Более того: этот человек был главой графства Ульвельда, где они оба жили. – Так ты родственник графа? – переспросил Энмор. – Да, я его сын. – Насколько я знаю, у него всего один сын, – недоверчиво произнёс Иол. Кориэль кивнул: – Ну… да. Законный – только один. А я бастард. Он произнёс это слово очень легко, но было видно, что оно ему не нравится, как будто каждый раз, произнося его, он ранил свой язык. Облизнув губы, юноша опустил голову и начал рассказывать: – Я родился в маленькой деревушке за много миль к югу отсюда. Не буду говорить её название: всё равно это не важно. Рос я без отца: моя мать не была замужем. Много раз я спрашивал её об отце, но она всегда либо отмалчивалась, либо начинала говорить о другом. Но около года назад, когда мне исполнилось семнадцать, моя мама тяжело заболела, – голос Кориэля дрогнул. Он на секунду крепко сжал челюсти, потом поднял глаза на Энмора и Иола и продолжил: – Тогда-то она и раскрыла правду о моём отце. Его звали Лиогар Нодер. Энмор и Иол переглянулись. – Мама говорила, что отец был добр к ней, – нетвёрдым голосом продолжал Кориэль. – В юности он был проездом в наших краях, и остановился у человека, в доме которого моя мать работала служанкой. Они понравились друг другу, но даже если бы граф не был женат, мама всё равно не могла бы уехать с ним. Они провели вместе совсем немного времени… но потом… – Кориэль замолчал, но Энмор и так уже всё понял. Молодой граф, очаровавший наивную служанку, уехал домой к жене, а через несколько недель девушку начало мутить по утрам. – Мама ничего не сообщила отцу. Наверное, она понимала, что жена графа не обрадуется, узнав обо мне. Но когда она поняла, что умирает, она предложила мне поехать к отцу. Когда я спросил, как он выглядит, она молча дала мне маленькое зеркальце… – Что было потом? – Я сказал маме, что не оставлю её. Но она… понимаете, наш врач в деревне не смог ей помочь… словом, я похоронил её и мне стало так одиноко, что я решил: будь что будет, поеду к отцу, и если он не захочет меня видеть, я поищу себе семью где-нибудь ещё. Я собрался в путь и поехал в замок Черновьюн. – И как тебя встретил твой отец? – спросил Энмор. Кориэль поднял на него ясные глаза: – Он был во дворе, объезжал лошадь. И я сразу узнал его. Я очень смутился, не знал, что сказать, но он вдруг сам всё понял. Позже он говорил мне, что почувствовал себя в ту минуту так, как будто бы всю жизнь знал, что это произойдёт. Его жена к тому времени уже умерла, и он познакомил меня с моим сводным братом. Мы одногодки. Руки Кориэля, лежащие на коленях, сжались в кулаки, и Энмор это заметил. – Он сразу невзлюбил меня, – тихо продолжал Кориэль. – Я это понял, хотя он не слишком это показывал. По правде говоря, мы почти не общались. Он вечно где-то пропадал. Несколько раз я слышал, как они с отцом ссорились. Потом отцу пришло время отправляться в столицу – он ведь советник короля. Перед отъездом он сказал мне, что у него есть для меня сюрприз, но время ещё не пришло, и что он расскажет обо всём, когда вернётся. Но не вернулся, – Кориэль замолчал, крепко сжав зубы, а потом продолжил напряжённым голосом: – Через месяц мы узнали, что отца схватили по обвинению в краже денег из королевской казны. Говорят, он украл три миллиона золотых. – Украл? – переспросил Энмор. – Три миллиона?.. Как это возможно? – Король поручил ему перевести эти деньги на юг, для ремонта одной из старых крепостей. Но когда подошёл срок, комендант крепости заявил, что деньги не приходили. А потом выяснилось, что один из гонцов моего отца повёз часть этих денег в Черновьюн. У нас дома произвели обыск, и в самом деле нашли в покоях отца, под полом, ларец с миллионом золотых пито… Энмор даже за голову схватился. За всю свою жизнь он ни разу не встречался с графом Нодером, но знал, что репутация его безупречна. О нём говорили, как об одном из честнейших людей всего Тонского Королевства, и ещё говорили, что король доверял ему, как самому себе… Он посмотрел на Иола и с удивлением увидел, что старый волшебник ничуть не изумлён. – Мне известна эта печальная история, сынок, – грустно произнёс он. – Всё графство обсуждает её вот уже неделю. «Ну ничего себе, – подумал Энмор, пытаясь вспомнить, слышал ли он что-то подобное в разговорах на площадях Тирля, где побывал только вчера. Как-никак, Тирль – самый большой город графства, уж там-то должны знать обо всём, что творится в каждом уголке Ульвельды. Но потом он вспомнил, что вчера был слишком занят для того, чтобы слушать чьи-то разговоры, и снова навострил уши: Кориэль ещё не закончил свой рассказ. – Это произошло вчера утром. Я был во дворе нашего дома, когда прилетела сильфида из Воздушной Почты. Я подумал, она принесла весточку от отца, и сразу кинулся встречать её. Она спросила, я ли молодой Нодер, сын графа, и я не задумываясь ответил, что да. Она протянула мне письмо, на котором было написано: «Лично в руки К. Нодеру», и улетела. А я поднялся в свою комнату и распечатал письмо. Но оно было вовсе не от отца, и адресовано совсем не мне. Письмо было отправлено моему сводному брату. Наши имена начинаются с одной буквы… Его зовут Кинн. Кориэль вздохнул. Было видно, что на сердце у него тяжесть: имя Кинна явно причиняло ему боль. – Наверное, это неправильно, но я прочитал письмо – всё равно я уже сломал печать. И это письмо было ужасным. Я читал и не верил своим глазам… Я до сих пор помню, что там было написано, почти слово в слово. – И что же? – участливо спросил Иол. Кориэль посмотрел на старого волшебника с сомнением: было видно, что тайна, которую он узнал из письма, слишком серьёзна, чтобы доверять её первому встречному. Но ведь Иол спас его от раны, и Кориэль колебался недолго. – Вот что там было написано: «Кинн, благодарю тебя за услугу. Всё идёт по плану. Твой отец полностью подавлен: его показаниям никто не верит. Ему разрешили выбрать адвоката, но этот жалкий стряпчий Пелл весь трясётся от тревоги – я пригрозил ему, что если он и впрямь решит спасти графа от казни, его семейству придётся не очень хорошо. Господин граф Эрметилнский тоже шлёт тебе благодарность. Мы оба будем рады видеть тебя в день суда. Поторапливайся, и постарайся избавиться от бастарда – он вряд ли сможет что-нибудь сделать, но всё же будет лучше устранить его». Подпись: граф Шегонский. И печать. Та же самая, что была на сургуче. Герб графов Шегонских – это еловая ветка с шишками. Несколько минут все молчали. Сообщение и впрямь вводило в ступор. Энмор размышлял, чем это может обернуться. Выходит, граф Лиогар Нодер не виноват в похищении государственных денег: его подставили графы Эрметилнский и Шегонский, два могущественных аристократа, советники самого короля. Из-за путаницы в именах Кориэль случайно раскрыл целый заговор, и его уже попытался убить собственный брат. Положение – серьёзней некуда. – Кто такой Пелл? – спросил наконец Энмор. – Это адвокат в Волтоне, хороший друг моего отца. Граф Нодер в своё время помог этому человеку получить образование. Я не знаком с ним, просто слышал об этой истории. Это письмо… оно мне просто голову вскружило. Сначала я хотел дождаться Кинна и хорошенько расспросить его, но потом понял: если он поймёт, что я всё знаю, он убьёт меня. Ведь именно это советовал ему сделать граф Шегонский! И тогда я понял, что медлить нельзя. Я быстро побежал к себе, переоделся, взял шпагу и письмо, велел оседлать коня и поскакал на север. Я решил, что поеду в Волтон через Тирль: может, так будет и дольше, но зато я смогу спросить у кого-нибудь дорогу, а если буду пробираться кратким путём, то заблужусь, и тогда никакого толку от меня не будет. Я скакал весь день почти без остановки, и к вечеру приблизился к вашей деревне. Моя лошадь уже сильно устала, и я спешился и повёл её в поводу. Мне хотелось заглянуть в деревенский трактир, поесть и отдохнуть. Ведь было уже очень поздно. Но тут передо мной появился овражек. Я остановился, стал искать, как бы его обойти. И в этот момент заметил, что ко мне приближается человек. Кориэль сглотнул. Он глядел на свои колени, и глаза его были полны ужаса: – Это был Кинн. Сначала я не понял, что он делает здесь, но тут он обнажил шпагу. Мой сводный брат устроил мне засаду! Я был просто поражён, и стоял столбом, пока он подходил ко мне… А потом он сказал: «Если бы ты знал своё место, деревенщина, то остался бы жив». – И вы начали драться? – спросил Энмор. Кориэль печально усмехнулся: – Ну, драться – это громко сказано… Хотя мне удалось так ловко отвести его удар, что он ударил клинком по дереву и сломал шпагу. Но он тут же выбил у меня оружие своим кинжалом. Я ухватился руками за лезвие кинжала, а он вонзил свою обломанную шпагу прямо мне в грудь… Энмор машинально кивнул: теперь-то он понял, что за странное оружие ранило Кориэля. – Он был уверен, что убил меня, – тихим голосом проговорил Кориэль. – Но на самом деле я даже сознания до конца не потерял… Я не мог двигаться, не мог даже открыть глаза, но я чувствовал, что он обыскивает меня, а потом слышал, как он ушёл. Потом я снова услышал шаги и подумал, что он возвращается, но это был тот добрый кмет. Он искал своего козла. Так что я приподнялся и начал звать на помощь. А потом – ничего не помню. Некоторое время все трое молчали, а потом Иол мягко спросил: – Когда назначен суд, Кориэль? – Он состоится двадцать второго сентября, – тихо сказал юноша. – У меня осталось совсем немного времени. – Но этого не может быть! – вскричал Энмор. – Следствие по такому серьёзному делу не может длиться меньше года! – Король очень разгневан, – тихо сказал Иол. – Ведь он доверял графу Нодеру, а тот его подвёл… – Мой отец никого не подводил! – гневно крикнул Кориэль. – Это сделали граф Эрметилнский и Граф Шегонский! Подлые негодяи! И мой брат! Не пойму, ну его-то что заставило это сделать… Знать бы, где он… Ведь у него – единственное доказательство невиновности отца! Хотя, на что тут надеяться – он наверняка уже разорвал или сжёг письмо… – Никогда нельзя терять надежду, мальчик! – бодро сказал Иол. – Сейчас мы тебе поможем. Где-то у меня было волшебное зеркало… надо же, не могу найти… Наверное, я его кому-нибудь подарил. – Мне, – громко сказал Энмор, вынимая зеркальце из сумки и протягивая его учителю. – Ах, точно! – невозмутимо сказал Иол и взял зеркальце. – Так, давненько я не брал его в руки… Что ж, зеркало, покажи мне Кинна Нодера! Зеркальце замутилось, потом прояснилось, но вместо склонённых друг к другу трёх голов показало брата Кориэля. Кинн Нодер лежал, распластавшись на кровати, и, судя по раскрытому рту, громко храпел. Одну ногу в чулке он закинул на спинку кровати, другую, в сапоге, свесил на пол. На полу валялись камзол и шпага. – Это моя шпага, – буркнул Кориэль. Кинн сильно походил на брата – сразу было видно, что отец у них общий. Вот только он явно был выше и крупнее Кориэля, а лицо его было довольно неприятным. Или Энмору это только показалось – ему было трудно испытывать симпатию к человеку, который вонзил другому обломок шпаги в грудь. – Где он, мастер Иол? – взмолился Кориэль. Иол покачал головой, не переставая задумчиво глядеть в зеркальце: - Зеркало вряд ли это покажет. Но могу сказать точно: он в трактире. Он был в седле много часов, и сейчас отсыпается. Он ведь уверен, что ты ему больше не помешаешь. Энмор понимал, что учитель прав. Кориэль был тяжело ранен, лежал в овражке, его вполне могли не найти – лесные звери быстро бы расправились с телом. Оставалось только благодарить свободолюбивого козла с мельницы Гельвина. – Посмотрим, – продолжал Иол, вглядываясь в зеркало. – Это не городской трактир. Комнатка очень маленькая и бедная, а ведь молодой дворянин наверняка снял бы лучший номер. Кориэль, а Кинн раньше бывал в этих краях? – Да! – с живостью откликнулся молодой человек. – Он не раз ездил этой дорогой вместе с отцом… Ох, какой же я дурак… – Вовсе нет! – мягко ответил Иол. – Кориэль, я знаю, где находится твой сводный брат. Он в деревушке Остон, что на берегу Холодного озера. Она в трёх часах пути отсюда, на северо-запад. За ней – лес, а за лесом – дорога на Волтон. Всё сходится. Кориэль вскочил: – Ну, тогда нечего мне рассиживаться! Благодарю вас, мастер Иол… Мне надо собираться… – Погоди немного, – осадил его Иол и отвёл в сторону Энмора. – В чём дело, учитель? – тихо спросил юноша, заметив на лице Иола серьёзное и торжественное выражение, которое в мирные времена было ему несвойственно. – Энмор, – тихо сказал Иол, – мы должны помочь этому молодому человеку. – Как? – не понял Энмор. – Учитель, мы уже ему помогли. Мы вылечили его от раны, которая могла бы его убить, и теперь он может продолжать путь. Что мы ещё можем сделать? – Восстановить справедливость, – в глазах Иола загорелся огонь, который был хорошо знаком Энмору и вызывал у него одно расстройство. – Граф Нодер – благородный человек, неужели ты спокойно отнесёшься к тому, что его отправят на плаху? А этот Кинн? Нет хуже человека, чем предатель! – Тысячи людей каждый день сталкиваются с несправедливостью, – буркнул Энмор. Он подумал о жителях деревни Унтон, которые совсем недавно погибали на его глазах, и ему стало ещё хуже. Помогать – это не так просто, как кажется. Он пытался спасти этих людей, но вместо этого стал свидетелем их ужасной гибели. А что, если сейчас он попытается помочь Кориэлю и это тоже обернётся злом? – Вот именно! – с воодушевлением ответил Иол. – Задача волшебника – помогать людям! Эй, Кориэль! – Не надо! – прошипел Энмор. – Да? – спросил Кориэль, поворачивая голову. – Кориэль, – торжественно заявил Иол, – тебе предстоит благородная и опасная миссия, и тебе понадобится помощник! Умный, смелый, и с хорошими магическими способностями… Кориэль просиял – он решил, что Иол хочет отправиться вместе с ним. – Поэтому я отправляю с тобой своего ученика – Энмора Кровеглазого! – патетически закончил Иол, подталкивая Энмора в спину. Энмор не был этому рад. Кориэль – тоже. – Вы уверены? – робко спросил юноша, но его вопрос потонул в возмущённом вопле Энмора: – Я ведь только что вернулся!!! – Я так решил, – проговорил Иол с выражением благостной мудрости на лице. На Энмора это не произвело должного впечатления. – Почему, почему, почему ты вечно норовишь спихнуть меня с глаз долой? – раздражённо воскликнул он. – Ну чем я тебе так не угодил? – А ты в окно посмотри, – спокойно предложил Иол. Энмор замер на месте, вглядываясь в невозмутимое лицо учителя. Потом кинулся к окну. Холм, на котором стояла хижина, со всех сторон окружили боевые маги Гильдии. Их чёрно-голубые мантии развевались на ветру, навершия посохов разбрасывали красные искры, а суровые лица были полны решимости. Впереди, с гордо поднятой головой, выступал высоченный магистр Муриен. – Ну явно же по твою душу, правда? – всё так же невозмутимо сказал Иол, поглаживая бороду. – Ох, – только и смог прошептать Энмор, опускаясь на пахнущий вином пол.