Видящий

      Паб, с комфортом расположившийся ровнёхонько на границе между Косым и Лютным переулками, был местом весьма примечательным, и завлекал к себе крайне разношерстную публику. Здесь за кружечкой другой пива могли вести степенную беседу владелец магазинчика торгующего сомнительными, с точки зрения закона, артефактами и трудяга аврор, только что закончивший инспектировать этот же магазин. Здесь за барной стойкой, напиваясь до розовых пикси, изливали друг другу душу целитель из больницы имени Св. Мунго и незадачливый начинающий тёмный маг из-за очередной неудачной попытки захвата мира, проходивший лечение у своего собутыльника. Никто из посетителей не удивлялся общению столь разных личностей, которые в повседневной жизни вряд ли даже обменяются приветствиями. Все здесь присутствующие волшебники были достаточно мудры, чтобы понимать — время от времени каждый нуждается в месте, где можно забыть о будничной суете и не думать о проблемах, свалившихся на магическое сообщество.       Хозяин заведения, тёзка одного небезызвестного бармена, хитрым прищуром реагирующим на любые вопросы касающиеся их возможного родства, гордился своим детищем и был рад приютить в этих стенах любое живое существо, уважающее негласные, но от того не менее незыблемые правила паба.       Но больше всего были рады такому положению дел акулы прыткопишущего пера, каждый день ведущие охоту за новой сенсацией. Они как никто другой понимали, что именно в такой, располагающей к откровенности атмосфере, умеющие слушать и делать правильные выводы могут найти громкий заголовок для будущей статьи.       И только самый скандальный репортёр в истории Ежедневного Пророка уже который месяц была не в духе. Однажды попавшись, в самом прямом смысле, в банку к злопамятной студентке Хогвартса, неподражаемая Рита Скитер, вынужденно познавала все прелести игры на поле честной журналистики.       Словно насмехаясь над ней все хоть сколько-нибудь интересные события в стране так или иначе касались трёх запретных для неё тем: Хогвартса, Гарри Поттера и министерства магии. При чем о последнем она не писала уже по собственной инициативе, не имея никакого желания навлечь на себя гнев власть имущих, которые стали очень остро реагировать на любое, бросающие на них малейшую тень, слово.       В жизни сразу стало меньше ярких красок, исчез огонёк азарта, появляющийся всякий раз, когда Рита вставала на след очередного громкого репортажа.       Мисс Скитер считала себя Автором с большой буквы, одной лишь магией слова способного менять судьбы людей. Она скучала по тому чувству, возникающему, когда искусно переплетённые факты, догадки и откровенные домыслы выстраиваются в единый сюжет и рождается История. В такие моменты она становилась творцом своей собственной реальности, которая благодаря вере её преданных читателей была даже более реальна, чем окружающая их действительность.       Вынужденный творческий аскетизм сводил с ума, а выпускать из-под своего пера банальные статейки с крохами подтверждённой фактами информации Рита считала преступлением куда более тяжким, чем применение непростительных заклинаний.       Однако многие часы, проведённые в пабе с бокалом вина, отнюдь не являлись следствием её незавидного положения. Нет. Рита Скитер собирала материал для своей книги, которая потрясёт умы и перевернёт представление о привычном мире. Книга, что станет новой главой в её карьере. Нужно лишь немного подождать подходящего момента.       — Повторить?       — Спасибо, Том, не нужно. Меня ещё ждёт работа.       Рита ждала очередного информатора уже больше двух часов. Что ж, вновь пустышка. Она не расстраивалась, прекрасно понимая, что мало кто решится приоткрыть завесу тайны над этой частью жизни одного великого волшебника. Но были и те немногие, кто так же как и она желал рассказать подлинную историю всеобщего кумира, а значит нужно набраться терпения и копать, копать, копать.       У камина взяла пробную ноту волынка одного из завсегдатаев паба. Пора уходить. Рита хоть и любила хорошую музыку, но терпеть не могла любителей, пусть даже и не обделённых талантом.       Оставив на столе несколько кнатов, Рита плотнее укуталась в мантию и покинула тёплое, уютное нутро «Перекрёстка». На памяти журналистки Том менял название три раза, туманно объясняя, что следует за «модными тенденциями». Откуда только слов таких понахватался.       Правила хорошего тона требовали пройтись до зоны аппарации. Несколько неприятных минут в условиях устоявшейся непогоды.       Оказавшись в родных стенах, любовно обставленной квартирки Рита позволила себе расслабиться и выйти из режима боевой готовности. Риск нарваться на недовольство со стороны героя одной из её статей, был неотъемлемой частью работы.       Виноват ли был лишний бокал вина или просто общая усталость, но Рита не обратила внимания на потревоженные сигнальные чары, а потому голос, раздавшийся за спиной, стал для неё полной неожиданностью, напугавшей похлеще впервые увиденного боггарта.       — Сколько лет, сколько зим, дорогая Рита, — пропел до боли знакомый голос, — как вижу с годами страсть к броскому макияжу и кричащим краскам так и не прошла.       Обернувшись, Рита впервые за более чем двадцать пять лет увидела свою школьную подругу, не в газетных заголовках, не на официальных мероприятиях, и не в зале суда, а вот так просто, у себя дома. Беллатриса с интересом изучала развороты самых удачных, по мнению самого автора, статей Риты, вставленные в рамочки и развешенные на специально отведённой для этого «стене славы».       — Белла? Какими судьбами? — Попыталась изобразить хорошую мину при плохой игре, потрясённая женщина.       Сложно представить дружбу между настолько разными людьми, но в те далёкие студенческие годы, когда в головах юных девушек были лишь мечты о том, как они станут прекрасными волшебницами, да обсуждения прошедших свиданий, это не казалось невозможным. С одной стороны свободолюбивая слизеринка, не признававшая никаких авторитетов, всегда поступающая так, как считала нужным. А те, кто был не согласен с её позицией, отлеживались в больничном крыле, оглушённые каким-нибудь недавно изученным заковыристым аргументом. С другой — умная, амбициозная когтевранка, которой самое место было в Слизерине. Но одиннадцати летняя девочка уже тогда смекнула, что среди чистокровных волшебников зелёного факультета, куда ее и агитировала поначалу распределяющая шляпа, она не будет чувствовать себя достаточно свободной, чтобы реализовать свой потенциал.       Однажды сев за одну парту, они проучились вместе до самого выпуска. Девушки не навязывали друг другу своего мнения по неоднозначным вопросам, тонко чувствовали грань дозволенного в их отношениях и никогда не переступали её. Дальнейшая жизнь развела их по разные стороны баррикад, и после выпускного они больше не виделись. До этого мгновения.       — Тёмный Лорд дал мне задание, весьма неожиданное, надо сказать. — Нежданная гостья продолжила осмотр комнаты, с ленцой прохаживаясь от «стены» к рабочему столу, а от него к книжному стеллажу. Там уселась в кресло, повозилась немного, устраиваясь поудобнее, с недовольным видом встала, подошла к окну, и во время этих хаотичных передвижений постоянно что-то брала в руки, разглядывала и ставила на новое место, нисколько не заботясь о зарождающемся с огромной скоростью беспорядке. — Я долго думала, а потом вдруг вспомнила о тебе, и как только Лорд одобрил мой выбор, я решила сделать тебе сюрприз. Он удался?       — Безусловно. Чаю? — Рита и без объяснений догадалась — появление Беллатрисы в ее доме может означать лишь одно — тому-кого-нельзя-называть зачем-то понадобился журналист. Рита, несмотря на свою репутацию, и даже в большей степени из-за неё могла не лукавя назвать себя лучшей в профессии. В пределах Великобритании уж точно.       То, что выбор тёмного волшебника пал на неё в некотором смысле польстило женщине, но давайте говорить начистоту, она бы с превеликим удовольствием обошлась без признания её заслуг со стороны именно этого человека.       — Ах, Рита, как бы я хотела провести вечерок, предаваясь воспоминаниям с давней подругой… — на одно мгновение лицо Беллатрисы озарила искренняя улыбка, быстро сменившаяся на привычную ухмылку. — Однако я слишком много отняла у Тёмного Лорда времени, убеждая его, что твоя манера интерпретировать факты нисколько не помешает его планам. И хоть у нас теперь нет возможности посидеть как в былые времена, зато у тебя появилась возможность поработать с величайшим волшебником со времен Мерлина и Основателей. Ты же не откажешься от столь заманчивого предложения?       О, была бы её воля, она бы отказывалась от подобного каждый день. Но Рита знала, сделай она столь большую глупость и ничем хорошим для неё этот вечер не закончится. Тот-кого-нельзя-называть всё равно получит что желает, а где будет она, даже думать не хотелось. И вряд ли стоит рассчитывать на заступничество Беллатрисы.       — Нет, конечно, нет. — Улыбнулась во все тридцать три зуба журналистка. — Это так волнительно. Как думаешь, он не откажется от небольшого интервью тет-а-тет?       — Рита, Рита, — расхохоталась названная гостья, — всё-таки ты совершенно не изменилась, всё также безошибочно определяешь, где будут происходить самые интересные события. Раз ты так воодушевлена, собирайся.       — Ч-что собирать? — Как же Рита надеялась, что от неё потребуется всего лишь ответить на несколько вопросов, или возможно добыть или поделиться компроматом на какую-нибудь высокопоставленную фигуру из министерства магии. От мысли, что её визит к тому-кого-нельзя-называть может затянуться на неопределённый срок, у неё сбилось дыхание.       — Как что? Блокнот, перья, колдокамеру или что ты там ещё с собой берёшь? Это ты у нас известный журналист, ты должна лучше знать. — И без какого-либо видимого перехода её приторно дружелюбные интонации сменились резко раздражительными. — Не тяни время Рита, мы и так потратили на пустую болтовню слишком много.       Не желая выводить из себя и без того переменчивую в настроении Беллатрису, Рита сноровисто собрала миниатюрный походный чемоданчик с чарами расширения пространства. Ещё несколько минут, чтобы поправить макияж, — перед человеком, чье имя до сих пор пугает подавляющее большинство волшебников, она будет выглядеть великолепно.       — Я готова.       — Чувствую себя, будто снова провожаю тебя на свидание, — хихикнула пожирательница смерти, словно самая обыкновенная девчонка, после чего очень серьёзно добавила. — Только не позволяй себе лишнего, прежде всего дело.       Будь перед Ритой кто-то другой и не иди речь о сами-знаете-ком, можно было подумать, что в голосе Беллатрисы проскользнули нотки ревности. Но такого ведь не могло быть. Окинув бывшую подругу подозрительным взглядом, Рита мысленно покачала головой. С этой слизеринкой никогда нельзя было быть в чём-то полностью уверенной, а уж после стольких лет в застенках Азкабана, кто знает, о чём она думает и что чувствует.       — Конечно, конечно, я тебя не подведу.       Журналистка пообещала самой себе сделать всё возможное и чуточку сверх этого, чтобы уже сегодня вновь оказаться у себя дома. Впрочем, нет, определённо нужно переезжать.       Это было последнее, о чём подумала Рита, прежде чем её затянул водоворот портала.

***

      «Тёмный Лорд Волан-де-Морт — Вы сами выбираете свою судьбу.       Мои постоянные читатели наверняка заметили, что уже довольно продолжительное время в Ежедневном пророке не выходило ярких и запоминающихся историй из-под моего пера. Что ж, я, Рита Скитер, могу вас заверить, ожидание закончилась.       Перед вами невероятная сенсация — интервью-обращение самого Лорда Волан-де-Морта. И нет, вас не обманывают глаза, я действительно поговорила с этой, не побоюсь этого слова, выдающейся личностью. Выслушала другую сторону конфликта, если позволите. Была ли я напугана, потрясена? Да и да. Но ради вас мои дорогие читатели я пойду и на свидание к Салазару Слизерину, лишь бы и дальше нести через печатное слово ту правду, которой больше никто не осмелится поделиться.       Не буду затягивать вступление, встречайте моего сегодняшнего собеседника Тёмного Лорда Волан-де-Морта.       Рита: Добрый вечер… как к вам лучше обращаться?       Лорд: Вам не нужно ко мне обращаться. Вы здесь для того, чтобы записать моё обращение к народу Великобритании.       Рита: Я не упущу ни слова.       Лорд: Прошло пятнадцать долгих лет с тех пор, как жители моей страны, посчитали меня покинувшим этот мир. Пятнадцать лет самообмана. И все эти годы по неясной для меня причине тысячи волшебников возносят благодарности годовалому ребёнку. Ребёнку что стал символом победы и надежды на светлое будущее. Гарри Поттер. Избранный. Мальчик-который-выжил. За десять лет, что он был спрятан от магического мира, его вписали в историю, о нём рассказывали сказки, каждый ребёнок мечтал стать его другом. Со дня поступления в Хогвартс за мальчиком пристально следили министерство и пресса, отмечая каждый его шаг. Но стоило герою как-то проявить себя и его смешали с грязью. В газетах его называли лжецом, а министерство считало его опасным смутьяном. Вот она истинная благодарность за спасение. Наконец настал день моего возвращения и вам вновь понадобился Герой. И вновь все надежды устремлены на подростка, который вынужден в одиночку нести бремя Избранного.       Что ж, если вы настолько трусливы, что готовы прятаться за спиной мальчишки, я принимаю ваш выбор.       Гарри Поттер у меня. И он, как вы того и хотели, держит ответ за каждого волшебника, что не в состоянии найти в себе мужества лично взять в руки волшебную палочку и отстаивать свои убеждения.       Вы считаете меня абсолютным злом. Я согласен. Но я необходимое зло, что спасет нас от вымирания. Вы непозволительно обленились и ваша лень, а также глупый страх толкают вас к составлению все новых и новых бюрократических бумажек, что опускают нас все глубже на дно и не дают развиваться. Настоящих Волшебников остались единицы и мне больно на это смотреть.       Но я не позволю этому продолжаться. А у вас есть шанс выбрать, по какому пути мы пойдём. Если главы всех отделов министерства и сам министр магии публично сложат с себя полномочия, я отпущу вашего спасителя, и мы вместе начнём строить новое, лучшее будущее для всех нас. В противном случае начнётся война, а жертва, которую принёс мистер Гарри Поттер ради вашего благополучия, окажется напрасной.       Рита: А вы умеете лишить дара речи… Осмелюсь предположить, что Министр Магии, Корнелиус Фадж, захочет убедиться в добром здравии мистера Гарри Поттера, прежде чем принимать какое-либо решение.       Лорд: Я рад, что вы затронули эту тему. Я с удовольствием отведу вас к мистеру Поттеру и более того, дам возможность сделать несколько снимком, чтобы у министра не возникло и малейшего сомнения в серьёзности моих намерений.       Далее наш разговор с Тёмным Лордом плавно завершился, и Лорд лично проводил меня на встречу с Гарри Поттером. Мне надели повязку на глаза, и мы отправились в длительное путешествие, о котором я могу рассказать лишь то, что было множество поворотов и лестниц.       Честно вам признаюсь, эти минуты были одними из самых страшных в моей жизни. Я чувствовала, как пространство вокруг давит на меня, и я еле подавляла желание развернуться и бежать куда глаза глядят.       Наконец мы пришли и мне вернули возможность видеть.       И то, что открылось моим глазам будет сниться мне в кошмарах до конца моих дней. Как пояснил мне Тёмный Лорд, я присутствовала в самом начале «урока», который вела известная всем вам Беллатриса Лестрейндж.       Впервые я не нахожу слов, чтобы передать вам весь ужас происходивший прямо передо мной. На следующей странице вы найдёте несколько фотографий, которые в полной мере отразят те испытания, что выпали на долю Гарри Поттера. И подобное происходит с ним каждый день, с тех пор как он оказался у Тёмного Лорда. Убедительная просьба оградить детей и слабых здоровьем от просмотра этих снимков.       Мы находимся на пороге перемен и сейчас от выбора каждого волшебника зависит каким нас ждёт завтрашний день. Готовы ли мы принять бой в ходе которого неизбежно погибнут множество сильных и достойных волшебников или же министерство должно принять условия Тёмного Лорда и научиться жить в новом мире, к которому он нас приведёт.       Всех нас поставили перед нелегким выбором, но нам, по крайней мере, его дали.       На этом я, Рита Скитер, прощаюсь с вами».

***

      Двадцать второе июля тысяча девятьсот девяносто шестого года встряхнуло магическую часть Великобритании. Волшебники словно проснулись после долгого безмятежного сна, и на них обрушилась мрачная реальность. Жизнь оказалась не сказкой, в которой бесстрашный герой в одиночку становится на пути сил зла и даёт им смертельный бой. В жизни не было никакого героя, а зло не спешило выходить на честный поединок.       Война. Только сейчас подавляющее число магов вспомнило значение этого страшного слова. Они забыли кто скрывается за безличным «тот-кого-нельзя-называть» и какие ужасы сулило его возвращение.       Волан-де-Морт напомнил о себе, ударив в самое больное место. Разрушив с любовью сочинённую сказку.       Студенты Хогвартса, покинувшие надежные стены школы, вчитывались в ровные ряды строчек, и не могли поверить собственным глазам. История, множество раз рассказанная им на ночь родителями приобретала новый, тёмный окрас. Мальчик-который-выжил превратился в самого обычного парня, не имеющего никакой волшебной силы, в юношу, который погибнет просто потому, что стал мелкой помехой на пути к власти одного сильного мага. Тёмный Лорд перестал быть неким абстрактным злом, которым в детстве пугали за непослушание. У него были конкретные цели, к которым он шёл используя все возможные средства, что делало его понятным и от того ещё более пугающим.       Но были и те немногие, кому посчастливилось прикоснуться к сказке и посмотреть на неё с другой стороны. Увидеть за образом героя простого мальчишку, верного друга, способного ученика. Они переживали случившееся как личную трагедию, но не опускали рук, всем сердцем веря в чудо. Если не Гарри Поттер, то кто способен на него?       Альбус Дамблдор с грустью смотрел на дело рук бывшего ученика. Что-то изменилось. Такого хода со стороны Тома директор не ожидал, а значит и ему пора выходить из тени.       Рон Уизли, не моргая, разглядывал ужасающие снимки. Он только сейчас в полной мере осознал настоящую цену, которую его друг был вынужден заплатить за свою избранность. За славу, что ему навязали.       По щекам Гермионы Грейнджер текли слёзы. Её лучший друг, тот, кто сразу принял девушку такой, какая она есть, не требуя измениться или подстроиться, в плену, а она даже не знала, что он пропал. И сейчас могла лишь беспомощно наблюдать за, возможно, последними минутами его жизни.       Нимфадора Тонкс чувствовала неуместное облегчение. Гарри не убийца и жив. А раз так, ещё есть надежда его спасти.

***

      Каждый волшебник, занимавший когда-либо пост Министра Магии, сталкивался с определёнными сложностями. Это неизбежно, когда от твоих решений зависит, какой будет жизнь целой страны. Корнелиус Фадж, принимая должность министра, был уверен в себе. Работа в департаменте по чрезвычайным ситуациям закалила его, а в Англии уже который год царило спокойствие. Все условия для воплощения в жизнь накопившихся амбициозных идей. Однако Корнелиус не учёл того обстоятельства, что он являлся по сути своей гриффиндорцем, и окунувшись с головой в политические игры все свои силы тратил на то, чтобы приспособиться к новым для него условиям. Лесть, лицемерие, ложь стали его добрыми друзьями. Чтобы выжить в реалиях, когда каждое твоё слово разбирают по букве в надежде найти мельчайший компромат, пришлось многому научиться и найти достойных доверия людей.       Министр справился, и, почувствовав почву под ногами, собрался было воплощать свои идеи в жизнь. Вот тут-то на него и посыпались проблемы, словно из рога изобилия. И каждая из них была напрямую связана с Хогвартсом. Четыре года головной боли. Нападения на школьников, сбежавший преступник, смерть ученика на Турнире Трёх Волшебников. А под конец, человек в котором он был уверен как в самом себе и которого направил разобраться в проблемной зоне изнутри, чуть ли не превратил школу, что каждый волшебник Великобритании считает своим вторым домом, в тюрьму строгого режима.       Чистокровные волшебники очень не любят, когда их детям угрожает опасность. Не добавлял оптимизма и воскресший сами-знаете-кто. Министерское кресло зашаталось и только Мерлин знает каких усилий стоило Корнелиусу стабилизировать ситуацию. Мистер Фадж мог по праву собой гордиться. Заручившись поддержкой Альбуса Дамблдора и Гарри Поттера, он был готов дать отпор старому врагу и укрепить свое положение в стране, а там глядишь и на мировой арене. Он станет министром, под чьим умелым руководством будет побеждён один из сильнейших Темных Волшебников столетия.       Но мыслям о светлом радужном будущем суждено было оставаться лишь мыслями, а пока перед министром во всей красе предстала суровая реальность. И худшего положения представить было сложно.       Корнелиус Фадж сидел во главе экстренно созванного совещания и нервно постукивал пальцами по столу, с зарождающейся паникой в глазах глядя на страшные фотографии свежего номера Ежедневного Пророка.       — Может мне кто-нибудь объяснить, как это допустили в печать? — Вопрос был риторическим. Какая разница как случилась катастрофа, когда бомба уже взорвалась, и сейчас нужно было срочно находить способ выйти из ситуации с наименьшими потерями.       — Главный редактор готов подтвердить под веритасерумом, что кто бы не подменил статью, злоумышленник должен был это сделать в самый последний момент, перед запуском печатных станков. Но как он умудрился проделать такой трюк незамеченным, редактор не представляет. — Отчитался глава аврората Руфус Скримджер.       — Что с Ритой Скитер?       — Объявлена в розыск. Впрочем, я сомневаюсь, что она решилась бы на такой шаг по собственному желанию. Более вероятно, что её похитили пожиратели смерти.       — На фотографиях изображен Гарри Поттер?       Юноша совершенно неожиданно стал главной головной болью для министра. Корнелиус не учёл, какое место занял в умах и сердцах граждан мальчик-который-выжил. Из символа победы над Тёмным Лордом, он внезапно превратился в серьёзную политическую фигуру. И пусть даже Гарри Поттер до сих пор никак не показывал своей заинтересованности в карьере политика, его слова и поступки вызывали нездоровый ажиотаж. С этим приходилось считаться. Какая реакция последует за новостью о пленении народного любимца, не трудно было предсказать и в ближайшие часы стоило ожидать совиного налета от взволнованных волшебников.       — Мы уже связались с Альбусом Дамблдором. Должен прибыть с минуты на минуту.       — А я ведь знал, знал! С самого начала я настаивал, чтобы министерство взяло на себя безопасность мальчика, но Альбус меня переубедил. И что в итоге? Кто теперь поверит, что мы держим ситуацию под контролем, когда у нас из-под носа крадут самого Гарри Поттера?!       Крик души прервал стук в дверь. В кабинет с опаской заглянула секретарша.       — В приёмной ожидает Альбус Дамблдор.       — Пусть заходит.       Министр сделал глубокий вдох, успокаиваясь.       — Альбус, что скажете об этом? — вместо приветствия задал мучивший его вопрос Корнелиус, указывая на газету. — Пыткам подвергается настоящий Гарри Поттер?       — Боюсь это, и правда, Гарри Поттер, — со вздохом ответил директор Хогвартса, усаживаясь на предложенный стул и было не совсем понятно, к чему относится этот вздох: к суровой участи ученика или к невозможности превратить стул в удобное кресло.       — И вы так спокойно об этом говорите? — Не поверил собственным ушам министр. — Как вы допустили похищение?       Присутствующие в кабинете глава аврората, глава департамента магического правопорядка и глава отдела по работе с прессой не вмешивались в разговор, и казалось, вообще думали о чём-то своем. Они знали — обвинять в чём-либо Альбуса Дамблдора не имело, по сути своей, никакого смысла, но волшебники были совсем не против если неудобные вопросы задаст кто-то другой, например министр магии.       — Мальчик находился под надёжной защитой, в этом можете не сомневаться. Но события последнего года сильно повлияли на эмоциональное состояние Гарри. В этом есть и доля вашей вины Корнелиус, — с намеком добавил Дамблдор, с удовлетворением отмечая смущение министра. — Не думайте, что я ищу виноватого. Просто чтобы понять, как Волан-де-Морт добрался до мистера Поттера, вы должны знать этот важный факт. Защита была настроена на мальчика и очень тонко реагировала на любые физические и эмоциональные изменения. Гарри очень добрый мальчик и предпочитает свои проблемы держать в себе. Видимо их накопилось слишком много, и у него случился нервный срыв, и защита пала. Волан-де-Морту хватило всего несколько часов, чтобы найти его. Думаю, все вы согласитесь, что я не мог спрогнозировать подобное стечение обстоятельств.       Трое волшебников спорить не стали, но в головах каждого из них крутилась мысль — мог. Перед глазами же четвертого развернулась до боли яркая картина того, как в министерство поступают сотни и сотни гневных писем с требованием немедленно принять меры по спасению народного героя или передать власть тому, кто действительно сможет бороться с тем-кого-нельзя-называть. Нужно было срочно предпринимать какие-то действия.       — Какие будут предложения? — Министр старался показывать уверенность, которой у него совершенно не было.       — А что здесь думать? — Глава аврората не сомневался. — Мальчишку, конечно, жалко, но что мы можем? Где скрывается Волан-де-Морт нам не известно. Или вы всерьёз предлагаете обсудить выдвинутые условия?       — Не говорите глупости. Что мы скажем людям?       — Возможно, нам стоит напечатать опровержение? Рита не первый раз сгущает краски, никто не удивиться, что она в очередной раз перегнула палку в погоне за сенсацией.       — Нет. — Корнелиус покачал головой. — Даже она не посмела бы выдумать такое. Стоило правде открыться, и никто больше не поверил бы ни одной её статье.       В кабинете на некоторое время образовалась звенящая тишина. Тёмный Лорд изменил свою тактику и начал действовать более тонко, что сразу принесло свои плоды. Решить его задачку без потерь не представлялось возможным. Оставалось определиться чем, а вернее будет сказать кем, они готовы пожертвовать.       Общую мысль не сговариваясь доверили озвучить самому мудрому из присутствующих.       — Господин министр, — обратился к сидящему во главе стола мужчине Альбус Дамблдор, — время пришло. Только от ваших дальнейших действий зависит, сможем ли мы удерживать волшебников сплочёнными в столь тяжелые времена.       За годы работы на посту министра Корнелиус Фадж научился чутко улавливать малейшие изменения в настроении своего окружения. Это не раз выручало его, помогая направлять течение беседы в нужное ему русло. Приобретённое умение не подвело и сейчас. Он понял — сегодня последний день, когда он может называть себя хозяином этого кабинета.       — Что я должен сделать? — Корнелиус и так знал, что именно, но нужно было всё сделать правильно.       — Вы сделаете публичное заявление, в котором скажете, что в условиях нависшей над страной угрозы, ваших знаний и опыта не хватает, для грамотного управления и ведения военных действий. И что вы снимаете с себя обязанности министра и передаёте власть человеку, который справиться с ситуацией лучше всего.       — И кто же этот человек, Альбус?       — Тот, кто имеет больше всего опыта в борьбе с возомнившими о себе слишком много Тёмными Лордами. — Глаза за очками половинками излучали уверенность и готовность к решительным действиям. — Вы передадите власть мне.