Птица в клетке

Ночь была потрачена зря. Луиза думала, много думала, наверное, так много, как никогда, но ни одной внятной мысли в голове не было. Она пыталась представить, как пойдет диалог с командором, но и это не получалось. К утру Луиза чувствовала себя отвратно, да и выглядела ничуть не лучше. Бледная, растрепанная, с синяками под глазами и в мятой форме. Именно в таком виде она к командору и заявилась, решив, что хуже быть уже не может, да и плевать ей на все. В кабинете опять был весь высший командный состав. Вытянувшись по струнке, Луиза отдала честь и замерла, чувствуя, как трясутся колени, еще чуть-чуть и ноги подкосятся. - Присядь, - Эрвин кивнул на стул, стоящий напротив стола. Девушка подошла ближе и просто упала, так, что в стуле что-то треснуло. Луиза посмотрела на командора и тут же опустила глаза. Взгляд у него был хмурый и тяжелый. Наверное, она должна была что-то сказать, но вот что? Луиза не знала. Да и зачем что-то говорить, они ведь и так уже все знают. Молчание затягивалось. Казалось, что постепенно в комнате становится все меньше воздуха, во всяком случае, дышать было трудно. - Язык проглотила? – нарушил тишину капрал. Его слова, словно удар, заставили Луизу вздрогнуть. - Ривай, не надо, - голос Ханджи был очень напряженным, саму женщину Луиза не видела, как и всех остальных, она просто уперла взгляд в столешницу и не решалась поднять глаза. Да, ей было стыдно, а еще она чувствовала себя идиоткой, даже хуже. - Будет лучше, если ты сама все расскажешь, - голос командора был спокойным, даже ласковым, но девушку это пугало даже больше, уж лучше бы кричал. Луиза молчала, и тишина давила все сильнее. А что она вообще может сказать? Но и дальше молчать нельзя. - Но я не знаю что сказать, - тихонько пискнула девушка. - Даже удивительно, что это правда, - в голосе Ривая было слишком много презрения. Луиза вздрогнула и резко неосознанно обернулась. Капрал смотрел на нее как на таракана, посмевшего осквернить своим присутствием чистейший пол его кабинета. Девушка прикрыла глаза и глубоко вздохнула, после чего вновь повернулась лицом к Эрвину. - Что именно вы хотите услышать? – устало проговорила она, сцепляя руки в замок на коленях. – Зачем я это сделала? Я не хотела обманывать, просто иначе ничего бы не вышло, меня бы даже в кадетский корпус не приняли. В конце концов, что это меняет? - Ты солгала. - И это было как приговор. – Хотя могла бы сказать, когда появились проблемы. И чего еще нам следует ждать? - Ничего, правда, - Луиза затрясла головой. – Они ничего не будут делать. - Неужели? – шаги за спиной заставили напрячься, капрал положил ей руку на плечо и чуть склонился. – С какой это радости благородный аристократ позволит своей дочери быть в рядах разведки? – его пальцы сильно сжали плечо, так что Луиза поморщилась. Ну вот, наверняка синяки останутся. - Он и не позволял, - тихо, едва слышно, прошептала девушка. – Он ведь хотел, чтобы я ушла, я отказалась. - И это из-за прихоти избалованной девицы у нас была куча проблем, - он еще сильнее сжал плечо, Луиза зажмурила глаза и стиснула зубы, стараясь удержать слезы. – Я ведь уже говорил, здесь тебе не поляна для игр. - А я так никогда и не считала. - Ривай, - коротко одернул его командор. - Я бы с радостью оторвал тебе голову, - бросил капрал, наконец отпуская ее. - Вопрос сейчас заключается в том, как нам быть дальше, - Эрвин сложил руки на столе, он все еще внимательно следил за реакцией Луизы на все, что здесь происходило. - Я не знаю, в чем разница, - она наконец подняла на него глаза, пустые и какие-то безжизненные. – Я все тот же человек, но я не могла сказать, я клятву дала, и легиону я верна, - Луиза на миг прикрыла глаза и глубоко вдохнула, как перед прыжком в воду. – Я приму любое наказание, которое вы сочтете нужным мне назначить, даже если решите, что мне здесь не место. Прошу прощения, - девушка подскочила на ноги и выбежала из кабинета, даже не дожидаясь позволения уйти. Сейчас ее уже не волновало это нарушение субординации. Остановить Луизу никто не пытался, как-то слишком уж быстро, резко она сбежала. С территории штаба никуда не денется, а сейчас у них была одна важная и насущная проблема, которую следовало обсудить. Что же теперь делать с этой девицей? Луиза вновь затаилась в конюшне, забившись в угол и подтянув колени к груди, уперлась в них лбом, беззвучно всхлипывая. Понимание глупости наших поступков зачастую приходит постфактум и это очень неприятно, а уж когда тебя хватают за шкирку и тычут в них носом… Сейчас она понимала, что все можно было сделать иначе, но, как говорится, задним умом… И что ей делать сейчас? Как быть? Конечно, жизнь на этом не заканчивается. Убивать ее никто не станет, но что придумают в итоге? В любом случае, из разведки, да и из армии ее вышвырнут пинком под зад, и правильно сделают, на самом деле. Кто она, если не избалованная девица, как и сказал Ривай. Так что остается пожинать плоды собственной дурости. Ее ведь не раз предупреждали, но разве ж Луиза желала хоть кого-то слушать? Вот и получила свое, и сидит сейчас, утирая сопли. Еще не раз и не два ей предстоит выслушать много чего интересного о собственных скудных умственных способностях и глупых поступках. Ах, какая тема для подколов и издевательств, на ближайшие лет пять точно. - Эй, ты чего? Она даже не услышала, что кто-то вошел, пока Генрих не присел рядом. - Я такая дура, - всхлипнула Луиза, не поднимая головы. - Эх, - он приобнял ее рукой за плечо. – Ну что ты опять натворила? - Я не могу сказать, - простонала девушка, поднимая заплаканное лицо и вцепляясь пальцами в волосы. Генрих вздохнул и обнял девушку, погладив по голове. - Успокойся, хватит разводить сопли, слезами все равно не поможешь. - Я знаю, - просипела Луиза, уткнувшись лбом ему в плечо. – Посиди так немного. Ей нужно еще несколько минут, чтобы успокоиться. Она и сама не думала, что реакция будет такой. Ведь с самого начала было ясно, что все это глупо и бессмысленно. Рано или поздно правда все равно бы всплыла, так и зачем нужно было все это делать? Да, вот сейчас она задается этим вопросом, а почему нельзя было подумать об этом раньше? Постепенно истерика отступила. Луиза все еще дышала тяжело и прерывисто, но хотя бы прекратила затапливать слезами Генриха. Осознав, что не просто дала волю чувствам, но еще и в чужом присутствии, девушка в очередной раз мысленно обругала себя и смущенно отстранилась. - Успокоилась? – ласково спросил юноша, растрепав ей волосы на макушке. - Да, извини, - вздохнула Луиза, привычно приглаживая ладонями волосы и поднимаясь на ноги. Развивать эту тему дальше не хотелось, как и слышать то, что он вполне мог бы ей сказать. – Пойдем, сейчас время обеда, а я еще не завтракала. Глупо, конечно, но лучше так. Генрих не стал ничего говорить, пытаться понять женщин и ход их мыслей занятие неблагодарное, а уж когда дело касается Луизы - и вовсе бесполезное. Они дошли до столовой вместе, но молча. Луиза продолжала хлюпать носом и утираться насквозь промокшим платком, так что пользы от этой тряпицы не было никакой. Конечно же, ее состояние и растрепанный внешний вид не могли не привлечь внимание, и ладно бы только знакомых, но остальным-то какое до нее опять дело? - Что случилось? – забеспокоилась Анна, оглядывая девушку с ног до головы, как будто причину такого ее состояния можно было определить на глаз. - Я дура, - коротко выдохнула шатенка, опускаясь на скамейку и ставя перед собой поднос с едой. - Занятно, что ты это, наконец, признала, - хмыкнул Август. Да, конечно, в таком состоянии он ее видел впервые, но все конечности целы, никаких ран не заметно, да и не плакала Луиза из-за такого никогда. А значит причина тут одна - бабская дурь, и жалеть тут не за что. Луиза поджала губы и посмотрела на него хмуро, холодно, с угрозой, крепко сжав в руке вилку, в таком положении есть ей было неудобно, а вот воткнуть в кого-нибудь… Нет, она вовсе на него не обижалась, просто злость, скопившаяся внутри, требовала выхода. - Прекрати, - Анна, сидевшая рядом, дала ему подзатыльник и вновь вернула свое внимание Луизе. – Так что произошло? - Я ведь уже сказала, - она явно не собиралась распространяться по поводу последствий своих глупых решений, если командование сочтет нужным, то скажет, а оно вряд ли сочтет… Девушка перехватила прибор поудобнее и приступила к еде, чтобы не отвечать на глупые вопросы, потому как болтать с набитым ртом не только неприлично, но еще и попросту неудобно. - Неужели призналась капралу, а он тебя отшил? - Анна говорила вроде бы вполголоса, но услышали ее все, кто в данный момент находились в помещении и, конечно же, тут же притихли в ожидании пикантной сплетни. Луиза даже задуматься не успела, только что тщательно пережеванная еда стала поперек горла, отчего девушка закашлялась, заплевав сидящего напротив Августа. Генрих заботливо похлопал ее по спине и подал стакан воды. Все это время в столовой стояла гробовая тишина. Откашлявшись и отдышавшись, девушка обвела всех присутствующих ошарашенным взглядом, сдерживаясь, чтобы не спросить в очень грубой форме, что они пили, раз у них такие видения? - Ты извини, я не хотела, но считай это маленькой местью, - Эстрих указала вилкой на Августа, утиравшего лицо. - А ты, - вилка переместилась в сторону Анны, - хрень какую-то сейчас сказала. Я еще понимаю они, - теперь вилка обвела кругом всю столовую, - любители сочинять всякую чушь, как будто заняться больше нечем, но от вас я такого не ожидала. - Луиза, прости, но просто вы в последнее время очень часто видитесь, довольно странное внимание для обычной рядовой, а ты еще смотришь на него иногда так задумчиво и мечтательно, - над этой фразой Луиза задумалась. Когда это она смотрела на капрала мечтательно? Когда в первые дни знакомства боялась его как огня? Или чуть позже, когда просто пыталась понять это человека, считая, что так будет легче… нет, не найти общий язык, а хотя бы не раздражать его по поводу и без, в чем, к слову, потерпела неудачу - понять-то ей его удалось, а вот не раздражать не получалось. Потом были моменты, когда после очередной тренировки хотелось попросту открутить голову то ли ему, то ли себе. Ну и, как апогей, бездумный взор в глубины сознания, когда усталость была настолько сильной, что голова не соображала вовсе. И какой из этих взглядов они причислили к взорам пылкой любви? Это ж сколько фантазии иметь надо. Последнее она озвучила вслух. - А вчера ночью ты к нему в комнату ходила, - опять полушепотом выдала Анна, хотя, опять же, смысл так громко шептать, все равно все слышат, а уж если об этом знает она, то и знают тоже все, кто-то ведь ей это брякнул. - Ну да, я ему чай отнесла, не такой уж плохой расклад. Он ведь мог меня заставить что-нибудь оттирать прямо посреди ночи, за то что после отбоя по территории брожу. Хотя… лучше бы я к нему не ходила, но, опять же, это вряд ли бы что-то изменило, - последнее было сказано случайно, просто мысль вслух, но все явно насторожились, только что ушами шевелить не начали, чтобы получше расслышать. - Значит это все же как-то связано… Луиза, мы же беспокоимся. - Вы беспокоитесь, они собирают сплетни, - вилка вновь сделала пару кругов, - а я уже все сказала. Ничего страшного не произошло, разве что это мой последний день среди вас. А в остальном все просто отлично и жизнь прекрасна. Вот эта новость всех явно повергла в шок, а уж причины подобного исхода явно возбудили всеобщий интерес, и тот факт, что Луиза не собиралась о них распространяться, его лишь подогревал. Вскоре слухов станет еще больше, а уж причин народ придумает столько, что впору книжку издавать, зато истина точно никому в голову не придет. - Эстрих! – громогласный окрик от самых дверей заставил сначала вздрогнуть от неожиданности, а потом тоскливо вздохнуть. Похоже, она сегодня останется не только без завтрака, но и без обеда, да и ужина вряд ли дождется… На пороге столовой стоял Оруо Боссард. Да, его имя, как и имена остальных членов элитного отряда капрала, Луиза удосужилась запомнить, специально отвела на это пару вечеров, в конце концов она вроде как, в перспективе, вполне могла работать вместе с ними. А сейчас выходит так, что зря только напрягалась. - Живо к командору, - так же громко объявил мужчина. Девушка несколько раз глубоко вздохнула. - Ну что ж, перед смертью не надышишься, - объявила она, поднялась на ноги и одернула форму, хотя это мало помогло, она все еще оставалась измятой. – Не поминайте лихом, - задорно выдала она, выбираясь из-за стола. - Да что ты такого умудрилась натворить?! - окрикнул ее Август. Луиза была уже возле самого порога, но обернулась, раскинув руки в стороны. - Я идиотка, с чем меня можно поздравить. И да, раз уж мне терять вроде как больше нечего... Идите вы все со своей нездоровой фантазией прямиком к капралу, я бы посмотрела, как все скопом вы вычищаете все прилегающие территории или в порядке живой очереди летите с лестницы. Заколебали, честное слово… - Шевели ногами, хватит тут концерты устраивать, - одернул ее Боссард, которому дали четкий приказ привести эту чокнутую как можно скорее. Изобразив напоследок реверанс, что, ввиду отсутствия платья, смотрелось глупо и комично, девушка вышла за дверь. Ну вот и все. Похоже, приговор ей уже вынесли. Интересно, ее прямо сейчас вышвырнут из разведки пинком под зад или они придумали нечто более оригинальное? Пройдя в кабинет командора, девушка замерла по стойке смирно с прижатым к груди кулаком. Конечно, терять ей вроде как уже нечего, но это не повод совсем уж наплевать на субординацию, она и так с утра тут учудила черте что. На этот раз она не опускала взгляд, но и по сторонам не глазела. Девушка смотрела прямо на командора, а тот в свою очередь изучал ее, как будто хотел что-то увидеть, разглядеть. Ривай был прав, верилось с трудом. Ни капли высокомерия, гордости, впрочем, подобного он и за Ванессой не замечал, но женщина умела держать себя и правильно подать, ведь именно этому аристократов учат с детства. Перед ним же стояла девчонка-сорванец, самая обыкновенная, каких сотни в каждом городе. И ведь ни за что не догадаешься, если не будешь знать точно… Решение далось ему трудно, просто потому что ситуация вышла, мягко говоря, нестандартная и что тут вообще можно было сделать, оставалось вопросом насущным. Одно было предельно ясно, проблем может стать куда больше, а вот выгоды, к сожалению, никакой. - Ты напишешь перевод в военную полицию. Да, это был не вопрос. Луиза судорожно втянула воздух, но постаралась ничем себя не выдать, хотя точно знала, у нее на лице все написано. - В данный момент это невозможно, время для подачи заявлений давно истекло, а столь явно привлекать внимание я не хочу, потому дождемся следующего года, а до того времени ты не будешь участвовать ни в одной вылазке. Решение действительно было самым верным в данной ситуации. Этот ребенок может говорить что угодно, но если с ней что-то случится, проблем не оберешься, слишком опасно, а рисковать смыслом всей своей жизни, возможностью обрести свободу, из-за капризного ребенка как-то глупо. Просто вышвырнуть ее из армии без объяснения причин не получится, а объективных причин и нет. Правда не должна выйти за пределы круга осведомленных лиц. Луизе показалось, что вот еще мгновение, и все… небо рухнет. С протяжным скрипом и оглушающим скрежетом дверь клетки захлопнулась, запирая птицу внутри. Все в одно мгновение потеряло смысл. Все, что она делала до сего момента, оказалось бесполезным и глупым. Ее желание было слишком мелочным, эгоистичным, и глупо было ждать, что кто-то станет с ним считаться. Девушка судорожно сглотнула колючий ком, застрявший в горле, и прикусила губу. Главное не разрыдаться, хотя бы не на глазах командира, ей и без того стыдно. Впрочем, скрывать что-либо было глупо, Эрвин прекрасно видел, как блестят посветлевшие глаза. Обиженный ребенок, ей-богу, и зачем ей все это? Хотя странно, она побывала в двух вылазках, выжила, видела не одну жестокую смерть, но отчего-то все еще оставалась такой… немного наивной девочкой, ожидающей чуда. Что это? Плоды воспитания или же врожденная особенность характера? Можно было бы сказать, что не так уж и много она видела, но на самом деле выход за стены и встреча с титанами ломала очень многих, и отчего же этого не произошло с изнеженным цветком, выросшем в неге и заботе? - Ты все поняла? – нарушил тишину Эрвин, потому что молчание затягивалось, а девушка продолжала смотреть перед собой пустым стеклянным взглядом. - Так точно, сэр, - отчеканила девушка. Голос у нее явно дрожал, но она старалась, чтобы он звучал уверенно, правда, получалось плохо. - В таком случае можешь быть свободна, - он наконец-то перестал сверлить ее пристальным взглядом и вернулся к бумагам на своем столе. И почему ей раньше казалось, что это у капрала страшный взгляд? Командор отчего-то сейчас пугал ее гораздо больше. Выйдя из кабинета, она прошагала от силы с десяток метров, после чего прислонилась спиной к стене и сползла на пол. Странно, но плакать больше не хотелось, это ведь глупо - лить слезы по такому пустяку. А хотелось… а ничего не хотелось. Безразличие и апатия нахлынули волной, накрывая с головой и утаскивая в бездонную пучину. Прикосновение чего-то холодного к щеке заставило вздрогнуть и часто заморгать, возвращаясь в реальность. - Что ты здесь делаешь? – в голосе Ванессы, необычно мягком, было слишком много беспокойства. – Что-то случилось? – ледяная ладонь с щеки перебралась на лоб. - Случилось, - хрипло выдохнула Луиза. – Вы все были правы, я дура, а они все знают. - Так, ну-ка поднимайся, - Ванесса резко встряхнула ее за плечи и дернула вверх. Кто бы мог подумать, что в таком маленьком хрупком теле есть столько силы. – Тебе что, десять лет? Еще недавно никакие трудности и сложности на пути тебя не останавливали. А если уж решила сдаться, то делай это с гордостью, а не жалея себя. Перехватив ее за руку, женщина потащила Луизу куда-то вперед. - А разве это можно делать с гордостью? – наконец-то девушка проявила интерес хоть к чему-то. - С гордостью, милая моя, можно делать что угодно, главное, чтобы она у тебя была. Они вышли на улицу, и Луиза почувствовала, что ей явно стало легче. Да и голова начала внятно соображать. - Постой, а что ты здесь делаешь? Вчера же только приходила? – наконец опомнилась шатенка. - Значит, уже пришла в себя, это хорошо, - Ванесса, наконец, отпустила ее руку, вырваться самостоятельно у Луизы не получилось бы, хватка у женщины была невероятно цепкая и сильная. – Я пришла осведомиться о твоем состоянии, как видишь, не зря. - Спасибо за заботу, - вздохнула девушка, и непонятно было, то ли она съязвила, то ли действительно была благодарна. - Иди уже, горюшко, проветри голову, - Ванесса развернула ее и подтолкнула в спину, сама же направилась назад в штаб. Эрвин только вернулся к заполнению злосчастных бумажек, которые отнимали кучу времени и в большинстве своем были совершенно бесполезны. Их ведь даже читать никто не будет, засунут в папку и положат на полку в архив, где эти бумаги благополучно истлеют со временем. В дверь постучали, он в ближайшее время никого не ждал. Ханджи каждую свободную минуту посвящала своим подопытным и, кажется, даже спала от силы часа три в сутки, Ривай же собирался провести тренировку со своим отрядом, Майк еще утром уехал в центр. Впрочем, в штабе была еще толпа народу, которой Смит мог отчего-то понадобиться. Подняв взгляд от бумаг, мужчина немного удивился. Она появлялась здесь лишь раз в неделю, и повторный визит на следующий же день был несколько удивителен, но нельзя сказать, что неожидан. Хотя и не успела бы девчонка ей все сообщить, если только прямо ночью не побежала… или, скорее, кого-то отправила, что опять же возвращает к мыслям о шпионе, но как-то это слишком глупо и опрометчиво. - Не помешаю? - как обычно спрашивает Ванесса, проходя в кабинет. Она всегда заходит именно с этим вопросом и еще ни разу он не отказался ее принять. - Нет, присаживайтесь. Устроившись на диване, как обычно опершись локтем о подлокотник и подперев кулачком подбородок, она внимательно посмотрела ему в глаза, в них больше не было той теплой искорки, что едва уловимо теплилась в глубине зрачков во время их последних встреч. - Вы разочарованы, - печально вздохнула Ванесса. Она уже все знает. Тут никаких особых подозрений и быть не могло. Рядовая покинула его кабинет буквально пару минут назад. - Вы, видимо, тоже давали клятву, - он как будто проигнорировал ее заявление. – Только к чему все это? Или вновь не пожелаете ответить правду и солжете? - Знаете, а ведь я вам ни разу не солгала, просто не говорила всего, а это разные вещи, - покачала головой Ванесса, усаживаясь на самый краешек дивана и расправляя плечи. – Что же касается причин… Думаю, это ее личная дурость, не более, я ведь уже говорила, не надо искать здесь двойное дно. А почему ей это позволили? Да, не уследили, но остановить эту девчонку, когда она жаждет получить то, что хочет, поверьте мне, не так-то просто. Пока она проходила обучение, еще теплилась надежда, что одумается, поймет, куда собирается влезть… не поняла. Мне искренне жаль, что все эти, по сути, личные разборки затронули вас, но все проблемы уже улажены. - И все же находясь здесь, она в любой момент может погибнуть, а сказанные когда-то кому-то слова это всего лишь слова. Я ведь прав, он не потерпит, чтобы с его ребенком что-то случилось. - Да, дворяне держат слово лишь тогда, когда им это выгодно, в остальных же случаях всегда можно найти лазейку. В конце концов, вы ведь уже приняли решение, она наверняка ему подчинилась, хотя бы пока… - Да, а вы, значит, пришли не для того, чтобы о чем-то просить для нее, - если в начале беседы это могло бы быть вопросом, то сейчас только утверждением. - А должна? Я ведь даже не знаю, что вы решили. Она мне ничего не сказала, да и я не спрашивала. Это ее жизнь, вечно водить за ручку ее никто не будет, я уж точно. - В таком случае вам следует знать, что в следующем году она уже не будет служить в разведке. Есть ли что-то еще, что я должен знать? - Думаю, нет, - Ванесса качнула головой и прикрыла глаза. – Разве что если бы вы так ничего и не выяснили, ничего бы не изменилось. И если бы вы привезли весть о том, что во время очередной вылазки она погибла, Артур отреагировал бы на это более чем спокойно. Или, быть может, вы считаете, что и я пытаюсь вам что-то навязать? Наверняка ведь собрали всю имеющуюся информацию и обо мне, которую можно свести лишь к двум словам - великосветская шлюха, которая любым способом добивается того, чего хочет, - последнее она произнесла с горькой усмешкой. Да, сложно одновременно быть аристократкой и жить в свое удовольствие, отчего-то все тут же норовят навесить какой-нибудь неприятный обвинительный ярлык. - Я этого не говорил, - Эрвин, как обычно, сдержан и спокоен. - Но вы так подумали. - А вы умеете читать мысли? – теперь в его голосе можно было уловить едва заметные насмешку и интерес. - Не совсем, просто людей вижу насквозь, вот такой вот талант, - она развела руками. – Хотите, я могу рассказать о вас. Он чуть нахмурился, как будто обдумывал ее предложение, хотя, возможно, так оно и было. Ванесса понимала, что рискует, нет, она не боялась в чем-то ошибиться, скорее, была возможность сказать возможно неприятную правду. Но ей действительно не хотелось водить за нос этого человека. Таких, как он, среди людей очень мало, можно по пальцам пересчитать. Ванесса хотела, чтобы Эрвин ей верил. - Я не ярмарочная гадалка, денег не возьму, - улыбнулась женщина, пытаясь разрядить обстановку. - Ну что ж, попробуйте, - командор расслабленно откинулся на спинку кресла. Действительно интересно, что она сможет рассказать. Ванесса привлекательная женщина, это сложно отрицать. Она не ведет себя вызывающе, немного эксцентрично, не более, но не позволяет себе переступать некоторые рамки, что вовсе не мешает ей быть соблазнительной. И она его привлекает, что уж вовсе недопустимо, впрочем, с ее стороны так же заметен неподдельный интерес. - Вы человек, посвятивший себя мечте, большой мечте, которая появилась еще в детстве. Вы хотите постичь тайну и готовы заплатить за это очень большую цену. Вы рано лишились родителей и вините в этом себя. Вы благородный человек, человек чести, но, конечно же, вы не идеальны, идеальных людей нет. Многие считают вас простым воякой, но это не так, вы очень умный и хитрый человек, который всегда добивается того, чего хочет, и то, каким вас видят окружающие, бывает лишь на руку. И если ради достижения мечты придется пожертвовать чьими-то жизнями, вы сделаете это спокойно, вам будет жаль их, вы будете винить себя, но это вас не остановит. Вы уже стоите на горе трупов, и с каждым годом она будет все больше, медленно, но верно приближая вас к ответам.