Птица в клетке

За все эти недели Луиза вроде бы примирилась со своей судьбой. И нет-нет да проскальзывала мысль, что могло быть и хуже, правда, фантазия при этом пасовала, но, зная себя, девушка однозначно считала, что могло. Многих волновал вопрос, отчего же рядовая Эстрих не участвует ни в одной вылазке. Сама Луиза отвечать отказывалась и посылала всех к командованию, вроде бы как это их решение, а что касается причин, то это уже не их, окружающих, собачье дело. Девушка вообще не любила разговоры на эту тему, и друзья даже не пытались ее доставать, а вот все остальные… Косые взгляды, шепотки за спиной. Раньше она как-то умудрялась просто не обращать на все это внимания, но после того неприятного случая с истеричной девицей нет-нет да ловила себя на том, что прислушивается. С одной стороны, ее все еще мало волновало, что о ней думают малознакомые люди, с другой же, вдруг эта истеричка пошла трепать языком, а они возьми да и поверь? Конечно, ее выводы звучат как несусветная чушь, но мало ли, люди вообще склонны верить во всяческую малоправдоподобную ерунду. Но когда это оказывается отчасти правдой… Луиза не боялась, нет… почти. Плотное общение с Ханджи и Риваем наложило свой отпечаток. По мнению знакомых, Луиза и раньше была немного ненормальной, в последнее же время она, кажется, стала почти таким же безумным ученым, как и майор. А уж как испортился ее вечно беззаботный и веселый нрав… Девушка стала чаще хмуриться, и на раздражительные реплики отвечала очень резко. Нельзя сказать, что изучение титанов так уж привлекало Луизу, просто нужно же хоть чем-то себя занять, а раз особого выбора нет, то это лучше чем ничего. Сами эти монстры, на самом деле, девушку мало волновали, она вообще старалась не подходить к ним близко, хотя Ханджи периодически пыталась ее на это подбить. Для окружающих в таком поведении не было ничего странного, это только майор готова была чуть ли не обниматься с этими тварями, остальные же предпочитали держаться подальше и вовремя оттаскивать в сторону увлекшуюся ученую. Уже давно наступила осень, редкие дожди стали идти все чаще, а вскоре и вовсе выпадет снег. Разведотряду предстояло выйти еще на одну вылазку, последнюю в этом году. Зимой за стены никто не ходил, это было мало того, что накладно в финансовом плане, так еще и без того немалые человеческие потери могли увеличиться в разы. - Значит так, без меня малышей не трогать, - Ханджи давала последние наставления перед отъездом. - Как будто здесь есть самоубийцы, - буркнул кто-то за спиной, и Луиза едва сдержала улыбку. Действительно, если не сожрут и не покалечат подопытные, то вернувшаяся майор наверстает упущенное. - Луиза, ты продолжай записывать все показатели, - ученая оглядела остальных, кто в этот раз за стены не ехал, и каждому дала распоряжение. На самом деле, разведотряд никогда не покидал стены в полном составе, кто-то всегда должен был оставаться в штабе, а кто-то попросту не мог выходить по состоянию здоровья. Бодрые обсуждения предстоящей вылазки больше не вгоняли в такую тоску, как раньше, или Луизе попросту лучше удавалось скрывать свои чувства. - Я тебе сувенир привезу, - Август привлек внимание глубоко задумавшейся девушки, запустив ей в лоб свернутым в шарик кусочком хлеба. - Придурок, - буркнула девушка, вытирая лоб ладонью. – Теперь я понимаю, как тебя это бесило, - обратилась она уже к Альберту, чья рука давно зажила, но в то время пока он не имел возможности выходить за стены вместе с легионом, Август частенько так над ним издевался. - Да, мне так ничего и не привез, - хмыкнул брюнет. - А кто ж виноват, что титаны исчезают, стоит только их прикончить, - пожал плечами Август. - Вот и не предлагай того, чего дать не можешь, - укорила его Анна. - Да ладно вам, я ведь пошутил, она сидит с такой хмурой миной, что аж плакать хочется. Раньше ведь все время улыбалась по поводу и без. - И бесила этим окружающих, - вздохнула Луиза. - А сейчас переобщалась с капралом и смотришь на всех так, как будто раздумываешь: убить сразу, подождать немного или вовсе пустить на эти ваши странные опыты. И, кстати, бесишь точно так же. - Я не мешок с деньгами, чтоб всем нравиться. Так лучше? – шатенка растянула губы в широкой улыбке. - Знаешь, лучше не надо, - подал голос Генрих. – Если не хочешь улыбаться, зачем себя заставлять? - Я хочу, но не сейчас, давайте, как вернетесь, я вам и улыбнусь, и даже что-нибудь вкусненькое приготовлю, - она все же вновь улыбнулась, правда не широко, скромно и немного грустно. - Ты не заболела? – Альберт ужаснулся, слышать от нее предложение что-нибудь приготовить было почти равносильно концу света, хуже было бы, если бы она сама вызвалась вычистить штаб, а потом вдруг перестала спотыкаться на мелочах. - Может, она решила нас отравить, или использовать что-нибудь эдакое, что они там вместе с майором изобрели. - Вот, хочешь сделать что-то хорошее, а тебя за больную принимают, или того хуже, за отравительницу, - закатила глаза шатенка. - Да ладно вам, ребята, она очень вкусно готовит, между прочим, - вмешалась Анна. - Что-то мы не замечали. - Когда что-то делаешь на такую ораву, оно, конечно, непонятно, - фыркнула блондинка, - но иногда она для нас по мелочи что-то делала. - Эй, мы ведь часто дежурили вместе, почему я ничего такого не помню? - возмутился Август. - Потому что тогда мне не хотелось, я не люблю готовить, но иногда вдруг появляется желание. И вообще, если не хотите, то и не надо, как будто я вас заставляю. Мне же легче. - Э, нет, я хочу попробовать, когда еще такая возможность выпадет. - Ну вот и все, а теперь перестаньте меня донимать, - девушка немного нервно постучала пальцами по столу. - И все же тебя что-то беспокоит, - Генрих накрыл ее ладонь своей, мало того, что это неритмичное постукивание многих раздражало, так еще ногти нет-нет да скребли по подносу с неприятным звуком. - Слушай, Анна, - она все же решилась спросить. – Ты ведь всех в легионе знаешь? - Ну, не совсем, а что? - Кто такая высокая рыжая девчонка, острое лицо, широкие скулы маленькие глазки и пухлые губы. - Хм, похоже на Луизу, - заметив, как на нее посмотрели, блондинка поспешила уточнить: - Ее просто зовут так же, а с чего вдруг она тебя заинтересовала? Она что, пыталась как-то тебе нагадить? - А должна была? – тут же подобралась шатенка. - Знаешь, я уже тебе об этом говорила, ты почти не смотришь по сторонам и не обращаешь внимание на то, что происходит вокруг, а, между прочим, ты очень многих раздражаешь и даже бесишь. Ты сейчас опять скажешь, что тебя это не беспокоит, но должно бы. Я не говорю, что ты должна всем угождать и нравиться, но и настраивать всех против себя не нужно. - Да я ведь ничего не делаю. - Это тебе так кажется, а Луиза уже давно ревнует тебя к капралу. - Опять кобылий хвост за деньги, - закатила глаза Луиза. – Что ж им всем неймется-то, а? А к командору меня никто не ревнует? Или к майору Зое, а что, тоже вполне возможно. И вообще, где-то там на тренировочной площадке есть такая миленькая сосенка, в которую я частенько влетаю, так вот, с ней у меня самые близкие, в прямом смысле слова, отношения, к ней меня тоже будут ревновать? А то мало ли, может, она тоже кому-то нравится. - Луиза, не психуй, мы-то хорошо знаем, что все это чушь, но скажи честно, ты еще кроме нас хоть с кем-то общалась? Не считая элитного отряда и командования? Луиза молча пыталась припомнить, но выходило так, что она всегда и всех сторонилась. – Вот видишь. Знаешь, со стороны похоже, будто ты слишком задираешь нос, да еще и так плотно общаешься с командованием и за стены тебя никто не пускает. И да, большинству на тебя действительно плевать, но даже пары недоброжелателей достаточно, чтобы подстроить что-нибудь неприятное. - Как будто меня это радует. Ладно, хрен с ними, пусть думают, что хотят, только не передавайте мне плоды их больной фантазии. Все, что мне было нужно - узнать имя этой истерички, - она решительно поднялась из-за стола. - Ты ведь не пойдешь бить ей морду? – усомнился Альберт. - Нужна она мне больно, сама себе набьет, и сломает себе что-нибудь тоже сама. Облюбованный Ванессой ящик давно куда-то утащили, так что она нашла себе другое место, где можно было бы присесть в ожидании Луизы. Во дворе стоял навес, где были свалены бревна, заготовленные для дров, на одном из бревен она и сидела. Сейчас женщина, кутаясь в теплую шаль, задумчиво рассматривала топор. Луиза даже остановилась чуть в стороне, опасаясь, что этим вот предметом ее и приголубят за опоздание. - Ты долго, - женщина даже не подняла головы. - Прости, меня задержали, - поняв так, что убивать ее не будут, хотя бы в ближайшее время, шатенка подошла ближе. – Знаешь, я все задаюсь вопросом, и почему тебя сюда так спокойно пускают, это ведь ненормально, что к простой рядовой кто-то ходит, тем более так часто и свободно, - она присела на огромное бревно напротив. - Ты меня умиляешь, - звонко рассмеялась Ванесса. - Да все просто уверены, что хожу я сюда вовсе не к тебе. - Но это ведь не так? – сначала она хотела сказать это возмущенно, но к концу предложение превратилось в вопрос. - Отчасти. Я просто совмещаю приятное с полезным, и приятное - это отнюдь не встречи с тобой. Не обижайся, малыш. - Ты ведь это не серьезно, да? Я не про то, что ты сейчас сказала. Твои встречи с командором… это ведь просто игра, да? - Смотря что ты под этим подразумеваешь. Он мне нравится, и я даже не пытаюсь это скрывать. Между прочим, он очень привлекательный мужчина, хотя меня зацепила вовсе не внешность, я вообще блондинов не люблю, как и мужчин, которые почти на две головы выше меня. Неужто ты за меня беспокоишься, птенчик? - Конечно, беспокоюсь. Это ведь ненормально. - Отчего же? Вполне естественно испытывать к кому-то чувства. Скажи еще, что тебе никто не нравится. - Конечно, нет! - Врешь, ты ведь знаешь, мне врать бесполезно. Здесь точно есть такой человек, к которому тебе хотелось бы быть ближе, чтобы он прижал тебя к себе. И ты даже представляешь себе, как это могло бы быть. - Фу, какая гадость, - скривилась Луиза. - Все, что естественно, то не безобразно, - хмыкнула Ванесса - В том-то и дело, что это неестественно, неправильно… - Ты сейчас мне своего отца напоминаешь. Ханжа. - А ты извращенка. Ванессе оставалось лишь вздыхать и качать головой. Кое в чем мозги девочке откровенно замусорили стереотипами, а она вроде бы и не глупая, но все еще предпочитает мыслить чужими идеями. - Не помешаю? – она вновь входит к нему все с тем же вопросом, правда сегодня не дожидается ответа. – И не говорите, что нет, я знаю, что вы заняты, потому не задержусь надолго. Командор улыбнулся. Ее визиты стали чересчур привычны, превратившись в неотъемлемую часть жизни. Как же быстро мы к чему-то привыкаем. Он, конечно же, при ее появлении тут же поднялся со своего места и сейчас, обойдя стол, направился к небольшому шкафчику, где дожидался маленький чайничек. Небольшой перерыв ему вовсе не помешает, наоборот, разум немного отдохнет, прежде чем снова взяться за работу. Ванесса сделала пару шагов вперед, неудачно ступила на правую ногу, каблук подвернулся и женщина, вскрикнув, повалилась бы на пол, если бы не сумела вовремя и очень ловко восстановить равновесие. Эрвин находился рядом и наверняка успел бы ее поймать, кажется, одна эта мысль заставила женщину вспомнить давние тренировки, потому что иначе сцена получилась бы, как из дешевого романа. - Прошу прощения, - Ванесса глубоко вздохнула, смущенно улыбаясь. – Кажется, общение с этим ребенком скоро и меня сделает неуклюжей. - Скорее, это мне стоит принести извинения. Похоже, все же стоить перестелить пол, - Эрвин усмехнулся, аккуратно ставя на стол чайничек и две чашки. – Присаживайтесь. - Вы ведь это не серьезно? – лукаво спросила женщина, сделав шаг вперед, но не спеша опускаться на диванчик. - Вы про пол? Или про извинения? – Эрвин выпрямился, из-за чего Ванессе, оказавшейся слишком близко, пришлось задрать голову вверх, все же он был очень высоким, так что женщина макушкой даже до его плеча не доставала. - Про то, о чем вы сейчас подумали. - Вы вновь читаете мои мысли? – он усмехнулся. Когда она впервые вдруг вслух озвучила то, что видела в нем, это несколько удивило и даже шокировало. Нет, она не читала мысли, на это никто не способен, просто Ванесса оказалась невероятно внимательной, наблюдательной и проницательной женщиной. Она любого могла прочесть как открытую книгу. Но данный факт вовсе не оттолкнул. Они просто начали новую игру - кто кого сможет обвести вокруг пальца, ведь и сам Эрвин был достаточно проницательным человеком. - Да, и вы правы, это было бы слишком банально и даже пошло, - женщина улыбнулась в ответ. Она всегда улыбалась только губами, не растягивая их слишком широко, казалось бы скромно, но скорее загадочно. - Возможно, - выдохнул он, внимательно вглядываясь в ее лицо. Ванессу нельзя было назвать красавицей, в ее лице не было ничего особенного, выделяющегося, но, тем не менее, было в ней нечто неуловимо привлекательное. Ровные губы не тонкие и не пухлые, чуть вздернутый нос и немного, почти неуловимо, ассиметричные глаза, что можно было заметить, лишь внимательно присмотревшись, стоя вплотную, как сейчас. Она привлекала его, так что приходилось держать при себе свои желания и порывы, особенно сейчас, когда она так близко и хочется прижать это хрупкое тело к себе, впиться в губы… Но он давно уже не мальчишка, чтобы идти на поводу у своих желаний, тем более когда они столь неуместны. В конце концов, она аристократка и его желания не имеют абсолютно никакого значения. Ванесса смотрела ему прямо в глаза и отчетливо понимала. То, что останавливает его, то, что останавливает ее - правила, предрассудки и прочая, сейчас совершенно неважная чушь. Приподнявшись на носочки, она прижалась своими губами к его. Эрвин тут же наклонился вперед, обнимая ее правой рукой за талию, а левой поддерживая голову, зарываясь пальцами в мягкие волосы. Он целовал ее нежно, мягко. Ванесса игриво прикусила его за нижнюю губу, но он тут же перехватил инициативу. Стук в дверь был неожиданным и совершенно лишним. Они отпрянули друг от друга словно подростки, скрывающиеся от строгих родителей. Ванесса махнула рукой, подцепляя большим пальцем кольцо, тут же со звоном упавшее на пол. - Ой, где же оно, - охнула женщина, состроив совершенно невинное, недоуменное лицо. Эрвин тут же поддержал эту глупую игру и огляделся в поисках колечка. Вошедший в кабинет капрал застал странную картину, Эрвин и Ванесса, оба растрепанные, ползали в разных углах кабинета. Ривай откашлялся, привлекая к себе внимание. Заговорщики тут же посмотрели на него. - Я все закончил, - капрал продемонстрировал толстую стопку листов. Происходящее в помещении все еще отдавало сумасшедшим домом, и ладно еще эта аристократка, ее неадекватное поведение у них, похоже, семейное, но что творит Эрвин? - А, спасибо, положи на стол, - махнул рукой командор. Ривай устроил листы на краю стола, после чего развернулся, но молча уйти не смог. - Какого хрена вы тут творите? - Я колечко уронила, - виноватым голосом пробормотала Ванесса, правда, глаза ее откровенно смеялись, так что дело тут было явно не в кольце. Решив, что еще немного и он тоже подцепит эту странную, явно заразную, болезнь всеобщего сумасшествия, капрал поспешил удалиться. Как только за ним закрылась дверь, Ванесса продержалась секунд пять, после чего заливисто расхохоталась, прикрывая рот ладошкой. Эрвин с улыбкой наблюдал за ней, про себя ругая Ривая, решившего заявиться так не вовремя. Сегодняшний день казался откровенно неудачным, во всяком случае, все эти разговоры были Луизе неприятны. С какой это стати ей должен кто-то нравиться? И ни о ком она не думает, вот совсем. И вообще, это легион разведки, а не дом свиданий, здесь люди мрут как мухи, куда им еще об отношениях думать? А уж ее подобное и вовсе не волнует… не должно волновать. Это пусть Ванесса с ума сходит, если ей больше заняться нечем, хотя это и ненормально. Луиза, невнятно бурча себе под нос, прошлась до ступенек, ведущих в казарму, но так и не поднялась, постояла на месте пару секунд, а потом развернулась и ушла. Ей вновь хотелось остаться одной, совсем. Под ногами вязко хлюпала грязь, сейчас уже не рассядешься на траве, как летом. Потому девушка дошла до того самого бревна, на котором сидела днем. Дул промозглый сырой ветер, пробираясь под короткую курточку, заставляя ежиться. Луиза не любила холод, но решила потерпеть такое мизерное неудобство. Зачем Ванесса вообще завела этот разговор? Зачем заставила ее задуматься? - Опять полуночничаешь? – Генрих присел рядом. - Ты тоже не спишь, - вздохнула Луиза. Кажется, пора привыкнуть, что в одиночестве побыть вряд ли удастся. - Меня как обычно отправляли бегать с бумажками. Повисло молчание, но не тяжелое или неудобное, а тихое и спокойное. Ведь, находясь рядом с кем-то, вовсе не обязательно о чем-то разговаривать. Очередной резкий порыв ветра бросил распущенные волосы в лицо. Луиза вздрогнула и поежилась. - Ты замерзла, - констатировал Генрих. – Простудишься ведь. - Ерунда, - отмахнулась девушка. - Ты слишком наплевательски к себе относишься, - он попытался стянуть свою куртку. - Будет лучше, если простудишься ты? - закатила глаза шатенка. - О, а чего это вы тут как два голубка расселись? – из-за деревьев вывалились Август и Анна. - Я сейчас кину в тебя чем-нибудь тяжелым, поленом, например, - девушка кивнула на сложенную тут же поленницу. - Я ведь говорил, общение с капралом пагубно сказалось на твоем характере. - Прекрати, - блондинка пихнула его локтем под бок. - Ладно-ладно, я молчу, долго только не воркуйте, нам с рассветом выезжать. Луиза зашипела сквозь зубы, но подниматься и идти за поленом было лень, к тому же с ее везением наверняка бы вся поленница рухнула, и мало того, что пришлось бы собирать, так именно в это время мимо наверняка бы прошел капрал… - Он прав, это я отлыниваю, а у вас вылазка, - девушка соскочила со своего места. - Луиза, - Генрих поднялся следом и схватил ее за руку. - М? – она обернулась назад. - Казармы в другой стороне. - Ой, что-то я совсем уже, - засмеялась девушка. Они какое-то время шли вместе, после чего разошлись в разные стороны. Луиза видела, что он хочет что-то сказать и даже знала что, и в душе радовалась его молчанию, потому что не знала, что ответить. Утром Луиза проспала, на этот раз будить ее было некому, хотя она не была единственной оставшейся девушкой, но остальным до нее попросту не было никакого дела. Потому провалявшись чуть ли не до обеда, девушка сонной мухой поплелась умываться. Сегодня нужно заглянуть к любимцам Ханджи, сделать пару записей, еще можно самостоятельно потренироваться с приводом. В последнее время она, в общем-то, ничем другим и не занималась. Обилие свободного времени угнетало, девушка совершенно не знала, чем себя занять, хотя раньше какие-то дела всегда находились. Эти дни тянулись медленно, нудно, тяжко. Казалось, все это никогда не закончится. Хотя стоило бы привыкнуть, это уже не первая вылазка, на которую ее не взяли. А на пятый день ветер принес с собой запах крови. Луиза как раз направлялась в столовую на обед, зевая в кулак и размышляя, как бы не заснуть прямо в тарелке, задумавшись, сегодня им что-то приготовить или ну его, все равно все будут слишком уставшими. Очередной порыв ветра заставил остановиться на середине пути и резко обернуться. Пока что еще никого не было видно, но девушка уже знала, что отряд вновь привез с собой смерть и кровь, все вроде бы как обычно, но что-то не так. Они прибыли через пару часов, как обычно не в том составе, в котором уезжали. Много раненых, наспех перебинтованных, а позади телеги с тяжелоранеными и телами тех, кого удалось вытащить Командование выглядит потрепанным, но относительно целым, Ханджи так вообще громогласно сокрушается, что ей что-то там опять не позволили сделать, видимо, попросту, вновь не позволили изощренно самоубиться. Взгляд скользит дальше по смутно знакомым лицам, которые ее вовсе не волнуют, и вот она видит блондинку с перебинтованной головой, которой Альберт помогает спешиться. Анна, заметно припадая на правую ногу, тут же медленно неотступно плетется к телеге с ранеными. Луиза, кажется, даже не замечает, как подходит ближе. В повозке лежит несколько человек, в одном из которых, хоть и с трудом, но можно узнать Августа. Весь перемотанный пропитавшимися кровью тряпками, он, тем не менее, все еще дышит. В нос ударяет запах грязи и старой крови. Медленно девушка переводит взгляд с одного лица на другое, вертит головой, не суетно и нервно, а как-то спокойно и даже отрешенно. Анна, наконец, ее замечает и, охнув, прикладывает дрожащие пальцы к губам. - Луиза, - тихо, едва слышно, выдыхает блондинка, - прости. - Что? – девушка резко оборачивается на голос, недоуменно хмуря брови. - Прости, мы не смогли забрать даже его тело, - ее голос все еще тихий, надрывный. - Чье? – она как будто не понимает или просто не хочет понять, продолжая вертеть головой в поисках еще одного знакомого лица. - Генрих, он погиб, - к ним подходит совершенно спокойный Альберт.