Птица в клетке

Луиза несколько раз недоуменно хлопнула глазами, после чего резко отвернулась, с силой, до побелевших костяшек сжав кулаки, впиваясь ногтями в кожу. - Нет, - сквозь зубы прошипела она. – Так не должно было случиться. Странное чувство вдруг накатило на нее. Она никогда ничего подобного не испытывала и никак не могла понять, что это такое? Отчего и почему что-то внутри болезненно сжимается, горло сдавливает будто удавкой. Хочется закричать, проклясть весь этот мир, чтоб он рухнул к чертям, чтобы все это закончилось. Ведь он не должен был умереть, никто из них не должен. Пустое самоубеждение… в конце концов, все, кто приходит в легион, умирают. Но не он… не они, те, кто вдруг неожиданно стали ей близки, они должны жить, чтобы ей не было больно. Именно поэтому она всегда старалась держаться от всех подальше. Чтобы не было так больно. Хочется что-нибудь ударить, выпустить злость, но в последний момент разум берет верх над эмоциями. Нельзя настолько забываться. - Почему меня там не было? – подняв голову к небу, шепчет она. – Если бы я была там, он был бы жив. - Не говори ерунды, ты ничего не могла сделать. - Нет, могла, - в ее голосе отчетливо слышались истерические нотки. - Только истерики нам тут не хватало, - вздохнул Альберт и положил руку Луизе на плечо, видимо, собираясь хоть как-то утешить. Девушка вздрогнула и резко обернулась, после чего вздрогнули уже Альберт и Анна. Лицо шатенки было похоже на маску, не выражающую никаких эмоций, а взгляд пустой, холодный, совершенно безжизненный, словно темный омут, затягивал, гипнотизировал… - Я похожа на человека, у которого истерика? – и голос ее такой же безразлично холодный, промораживающий насквозь. Такой ее еще никто ни разу не видел, будто другой человек, совсем. Альберт знал эту девчонку уже больше трех лет, и все это время она была какой-то беззаботной, веселой, неуклюжей, все время создавала себе проблемы, правда, и решала их сама, и все это с вечной глуповатой и иногда даже раздражающей улыбкой. В последнее время, с момента вступления в легион разведки, Луиза, конечно, стала понемногу меняться, но чтобы вот так... Луиза как будто не замечала, как на нее смотрят. Она подошла ближе к повозке, чтобы вновь взглянуть на перебинтованного друга. - Что с ним? – спросила девушка, внимательно оглядывая Августа, так сходу определить, что именно повреждено было просто невозможно, все тело перемотано, как будто на нем вовсе живого места не осталось, но если бы это было так, то парень вряд ли бы еще дышал. - Сломаны ребра, обе ноги и правая рука, голова пробита, - Анна старалась говорить спокойно, но ее голос нет-нет да срывался. - Ясно, - коротко бросила Луиза. Она хотела сказать что-то еще, но сочла лучшим промолчать, хотя, быть может, и следовало, пара слов может сразить кого угодно и даже настроить против, но сейчас ей запросто все это спишут на нервное состояние. Развернувшись, девушка поспешила удалиться, ей здесь нечего делать. Смотреть, как выгружают раненых и тащат их в лазарет? Или, быть может, расспрашивать, что и как случилось? Как и когда-то давно, как всегда, ее все это совершенно не волновало. Окружающий мир вдруг показался удивительно серым, бесцветным, невыразительным, как и люди, что сновали вокруг. Все это больше похоже на дешевую картинку работы плохого художника, нереально, некрасиво, неправильно. Хочется взять в руки краски и раскрасить полотно, но Луиза еще более никудышный художник. Все это время девушка находилась в некой прострации, не знала куда пойти и за что взяться, да и нужно ли это делать? Желание забиться в лабораторию Ханджи пришлось отбросить в сторону, это в последние дни там было пусто, сейчас же наверняка царит дикий ажиотаж и сама хозяйка развила бурную деятельность. Видеть никого не хотелось, и уж тем более не было никакого желания говорить… а о чем, собственно, говорить? Изливать душу и жаловаться на жизнь Луиза не собиралась. В итоге, навернув пару кругов по местности, девушка пришла к тому месту, откуда ушла, повозок уже не было, да и люди почти разошлись. Вечером будут хоронить тех, чьи тела удалось довезти и тех, кто к тому времени умрет, такие наверняка будут, всегда были. Луиза, как и положено, как и все, всегда приходила, но отчетливо понимала, что сегодня ей настолько плевать, что, наверное, лучше с подопытными майора посидит, они хотя бы молчат и эмоций никаких не выражают. Мысль о возможных смертях словно подталкивает под руку, ведет в обитель боли, смерти и удушающих ароматов лекарств. Еще не дойдя до дверей, девушка пару раз чихнула и скривилась. Душные едкие запахи лазарета всегда ее раздражали. Бывала она здесь лишь один раз, когда потеряла сознание, и добровольно возвращаться было равносильно самоубийству, но шатенка упрямо шла вперед, прикрыв нос воротником куртки, правда, все равно внутри придется отпустить. Как и в прошлый раз, помещение было наполнено криками, стонами и еще более концентрированной вонью лекарств. Стараясь не дышать глубоко, девушка, словно тень, двигалась вперед, огибая суетящихся врачей и койки с ранеными, пока не дошла до нужного места. Он то ли все еще был без сознания, то ли просто спал. Рядом никого не было, видимо, сделали все возможное и приступили к другим раненым. Луиза замерла, осматривая Августа невидящим пустым взглядом. Закономерность… кажется, это звучало именно так. Рано или поздно это случится с каждым, либо сюда, либо погибнуть за стенами, впрочем, умереть можно и здесь, даже он сейчас стоит на пороге, а выживет или нет, зависит лишь от удачи. - Зачем вы вообще появились в моей жизни? – едва слышно прошептала девушка, сцепляя пальцы в замок. – Зачем заставили подойти так близко? Чтобы сейчас я смотрела, как вы умираете? Мне это никогда не было нужно, близкие, друзья… Столько сил приложила, и все зря. Наверное, нужно было вести себя как последняя стерва, чтобы ненавидели и держались подальше. Поскольку присесть тут было некуда, разве что на край постели, Луиза наклонилась и коснулась ладонью сначала мерно вздымающейся груди, а потом и перебинтованного лба. - Закономерность и неизбежность, черт бы их побрал. Все умирают рано или поздно, но раньше всех отчего-то те, кому следовало бы прожить подольше. И снова мир будто дробится на рваные, разрозненные куски, серое безжизненное полотно заливают алые потоки крови, это выглядит куда ярче, но вот лучше ли? - Луиза, - кто-то касается ее плеча, вырывая из очередного сна наяву, кровавого видения будущего, той самой неизбежности. - А? – девушка вздрагивает и выпрямляется, оборачиваясь. - Что ты тут делаешь? – Анна выглядит необычно бледной и осунувшейся, что шатенка замечает только сейчас: лихорадочно блестящие глаза, синяки под глазами, заострившиеся скулы и почти белые потрескавшиеся губы. - Просто зашла, - передернула плечами Луиза. – Слушай, тебе бы прилечь и отдохнуть, выглядишь ужасно. - Зато ты совсем не переживаешь, как будто ничего не чувствуешь. - А я должна что-то чувствовать? – девушка вздернула брови, крепко, до боли, сжимая в кулак левую руку, которую Анне было не видно. Наверное, это глупо - вести себя так, но по-другому она не может, не умеет, или, скорее, попросту не хочет. Пусть ее считают жестокой и бесчувственной, благо это не первый прецедент, так действительно будет лучше. Лучше если они будут держаться от нее подальше, тогда ей будет легче. Правда, поступать так следовало с самого начала. Сейчас уже поздно. - Знаешь, ты всегда странно выражала свои эмоции, - вздохнула блондинка. – Генриха больше нет, и Август вряд ли выберется, - голос дрогнул, и она прикрыла глаза. - Закономерность и неизбежность, - тихо, едва слышно прошептала Луиза. – То, что в итоге ждет всех. Мы знали куда шли, и они об этом тоже знали. Прости, мне надо идти. Конечно, на самом деле спешить ей было некуда, просто хотелось как можно скорее покинуть это место. Не видеть, не слышать и не чувствовать. Анна дернулась, хотела было схватить ее за руку, еще что-то сказать или спросить, но девушка, словно вода, ускользнула сквозь пальцы и торопливым шагом, почти бегом, покинула помещение. Оказавшись на улице, Луиза прошла еще несколько метров и остановилась, жадно хватая ртом воздух. Кто бы знал, как же там внутри отвратительно, слишком много крови… Она безразлична не только к чужому горю, но и к своему, она просто ничего не чувствует или, скорее, просто хочет чтобы так думали окружающие, чтобы не видели, как мелко дрожат пальцы, а глаза блестят от подступающих слез. До самого вечера Луиза бесцельно бродила по окрестностям, стараясь держаться подальше ото всех, пока в голове бились и толкались противоречивые мысли и чувства. Как обычно, разум твердил одно, а сердце совсем другое, на самом деле, они редко приходили к компромиссу, еще реже соглашались. - Да что же это такое? – взвыла Луиза, дергая себя за волосы. Она в любом случае уже приняла решение, а споры с самой собой пустая трата времени, словно это поможет усыпить совесть. Возвращаться в удушливый смрад лазарета не было никакого желания и опять же, еще один аргумент. А ноги медленно, но верно, шли вперед. Будь что будет. С наступлением темноты весь мир медленно погрузился в сон. Луиза прокралась к кладовой, огляделась по сторонам, хотя в это время здесь никого быть не должно. Даже если находятся отдельные оригиналы, жаждущие пожевать на ночь глядя, то сегодня их, скорее всего, ждать не стоит. Все собрались на улице, дабы проводить погибших в последний путь. Самое лучше время для преступных деяний. Как-то не верилось ей, что никто ни разу не пытался эту дверь взломать и что-нибудь оттуда вынести. Сама Луиза забиралась сюда впервые, и хоть долгое время скучала по любимым продуктам, которыми солдат ни в какие времена не баловали, на подобный проступок ни разу не решилась, а вот сейчас… Тихо щелкнул замок, который девушка успела подхватить до того, как он упал на пол, и, тихо выдохнув, приоткрыла как назло скрипнувшую дверь и протиснулась внутрь. Здесь было множество рядов стеллажей, заваленных всевозможной едой, но не за этим она сюда пришла. Маленький огонек свечи скорее мешал, почти не создавая вокруг света, лишь погружая окружающее пространство в еще большую темноту. Пробираясь вперед на ощупь, девушка проводила ладонью по деревянным полкам, дабы не налететь и не устроить здесь погром. В этом не было бы ничего удивительного, с ее-то везением, но привлекать внимание сейчас, да еще и здесь было очень не желательно. Наконец, проход закончился и девушка уперлась в еще одну дверь. Пришлось вновь повозиться с замком. Взломщик из Луизы, конечно, был аховый, раньше она этим почти не занималась, да и на что ей такие умения? С одной стороны, куда проще и быстрее было бы просто выломать дверь, но, в отличие от первой, эта была тяжелая, обитая металлом, при должном старании и везении выбить можно и ее, но при этом будет столько шума… да и незамеченным это в любом случае не останется. Внутри этого помещения, кажется, было еще темнее. Луиза даже не стала брать с собой свечу, все равно толку от нее никакого, только мешает. Вновь пальцы скользят по деревянным полкам, касаются прохладного стекла. Она выбирает, ориентируясь только на ощупь, правда к чему это? Все равно ведь не понятно. В итоге, ладонь хватает какую-то бутыль, и девушка спешит покинуть место преступления, не забыв прикрыть за собой дверь и вновь навесить замки. Пробралась на крышу, где иногда удавалось посидеть в тишине и одиночестве, если конечно рядом не оказывался капрал, правда, тишины он никогда не нарушал, но об одиночестве можно было забыть. Но сегодня его здесь нет и это хорошо. Усевшись на самом краю и свесив ноги, девушка посмотрела вниз. Отсюда очень хорошо было видно несколько костров, пламя пожирало тела погибших, а живые бродили рядом, больше похожие на темные безжизненные тени. Не без труда Луиза откупорила бутыль, точнее, просто сломала горлышко о камень, потому как вытащить пробку не получалось и девушка попросту распсиховалась. Горькая жидкость обожгла пищевод, из глаз брызнули слезы. И что за дрянь она схватила? Хотя какая разница… Она отлично знала, что совершает глупость, несусветную, невообразимую… Ей нельзя пить, слишком быстро пьянеет и полностью теряет над собой контроль, а поутру попросту не помнит, что творила вчера. Но сегодня хочется забыться хотя бы на несколько часов, и пусть завтра будет только хуже… Здесь ее никто не должен застать, так что ничего страшного, поспит на крыше, сейчас, конечно, прохладно, но ничего, не простынет. Второй глоток дался легче. В голове зашумело, островки пламени перед глазами начали расплываться. - Какого хрена ты тут вытворяешь?! Ну вот почему так всегда? Именно тогда когда тебе жизненно необходимо остаться одной, кто-нибудь обязательно вылезет. В случае Луизы это, конечно же, капрал, который, как обычно, подкрался бесшумно. От неожиданности девушка вздрогнула и порезала губу о сколотое горлышко, алкоголь смешался с кровью, приобретя странный, но вовсе не противный привкус. Все же, в чем-то Ванесса права, она совсем обленилась и перестала следить за тем, что творится вокруг. Отлично понимая, что бутыль сейчас отберут, Луиза сделала несколько крупных глотков, правда, тут же закашлялась. Ривай решительно пересек крышу и попытался выхватить бутылку из рук уже явно пьяной рядовой, но та вдруг ловко увернулась и прижала сосуд к груди, медленно пятясь назад. - Где ты это взяла? - Где взяла, там уже нет, - хихикнула Луиза. - Значит, ты сейчас пойдешь и вернешь, - его тон не обещал ничего хорошего, и будь девушка во вменяемом состоянии, то давно бы уже сбежала, да и ношу свою отдала сразу. - Не, - девушка с такой силой замотала головой, что та, конечно же, закружилась, и шатенка оступилась, правда, равновесие сохранить удалось, а вот содержимое бутылки выплеснулось на куртку, хорошо что не на капральскую, правда, мысль эта была мимолетной, тут же забытой. – Я снова замки ломать не буду, - язык у нее не заплетался, но вот слова девушка растягивала. – К тому же там темно, и я почти все допила. Луиза подняла вверх бутылку, в которой плескалась еще примерно половина темной жидкости. Она глупо, безумно улыбалась, по подбородку стекала струйка крови. Сейчас девушка была похожа на сбежавшую из специального заведения сумасшедшую. Капрал вновь двинулся на нее. Луиза машинально попятилась назад, конечно же, совершенно забыв, что находится на крыше. - Ты уже в который раз собираешься отсюда спрыгнуть, - мужчина хмуро смотрит на девушку, которая расселась перед ним и глупо хлопает глазами. Он опять успел ее поймать, хотя мелькала подлая мыслишка отпустить руку и пусть себе летит, невыносимая девица. Глубоко задумавшись, шатенка что-то подсчитала в уме и вытянула перед собой ладонь, оттопырив два пальца. - Конечно, в третий раз точно навернешься, - он грубо дернул ее за руку, заставляя подняться. Бутылка, которую девушка все это время прижимала к себе, выскользнула и разбилась. - Ну вот, - печально протянула Луиза, глядя на блестящие осколки. - Тебе уже хватит, пошли, - Ривай потянул ее за собой. На самом деле хотелось плюнуть и оставить девчонку прямо тут, и пусть делает что хочет, но ведь действительно свалится, идиотка. Казалось бы, в голове должно быть пусто, но все вышло наоборот. Мысли и чувства стали ярче, а то, о чем хотелось забыть, назойливо лезло в голову. Почему все так случилось? Почему он умер? Почему она сейчас не может успокоиться? Луиза покорно шла вслед за капралом, украдкой всхлипывая и шмыгая носом, утираясь рукавом свободной руки. На последних ступеньках ноги отказались идти дальше и девушка, разрыдавшись, рухнула на пол. Капрал выругался сквозь зубы и подавил желание бросить эту ненормальную прямо тут, с крыши они уже ушли, падать здесь некуда, к тому же она вряд ли в ближайшее время сумеет подняться на ноги. Вот только всю ночь слушать эти завывания не хотелось, его комната как раз находилась рядом. - Зачем все это, зачем? – сквозь слезы бормотала Луиза. – Мне ведь говорили, предупреждали, а я не слушала, зачем? Достало, как же все бесит. Год, два, десять лет одно и то же… одно и то же. А я хотела по-другому, я жить хотела, летать. Девушка умолкла на несколько секунд, осоловело моргнула и расхохоталась. Ривая это окончательно доконало. С какой стати он вообще возится с этой девчонкой? И почему Эрвин не отослал ее сразу, как все стало известно? Они тут что, все няньки для особы благородного происхождения? При том, что на человека, воспитывавшегося аристократами, Луиза не походила ни капли. Отвесив ей отрезвляющую пощечину, капрал поднял девушку на руки, перекинув через плечо, и сморщился, от девчонки отвратительно несло какой-то бормотухой. Самостоятельно она вряд ли куда-то дойдет, а если и дойдет, то до ближайшего помещения, а именно его комнаты, где наблюдать это недоразумение не было никакого желания. Тащить к Ханджи слишком далеко, Майку такой подарочек подсовывать не хочется, остается только командор. Нести это пьяное тело до казарм Ривай даже не собирался, а вот подсунуть Смиту будет самое оно. Луиза висела тихо, у нее наступил миг просветления сознания, и она понимала, что в любой момент капрал может ее просто скинуть и оставить где-то посреди коридора, а она и без того слишком часто ударялась головой, сейчас еще и мозги не на месте… Распахнув дверь в кабинет командора, Ривай вошел внутрь. Эрвина на месте не было, видимо, все еще бегает, решая многочисленные вопросы, так даже лучше. Не особо церемонясь, мужчина свалил тело на диван, Луиза только пискнула и тут же попыталась сесть, но была схвачена за плечи и придавлена к подушкам. - Спи, - коротко приказал капрал. - Но я не хочу спать, - надулась девушка, миг просветления явно закончился. - Мне плевать, не смей вставать с дивана. Тяжело вздохнув, шатенка расслабилась, и только тогда капрал отпустил ее. Ничего, вот он сейчас уйдет и она встанет. Кажется, они в кабинете командора, а у него наверняка где-то припрятано что-то из выпивки. - Знаете, капрал, - тихо хихикая, произнесла девушка, не отрывая головы от маленькой подушки, а то мало ли, вдруг приколотит к дивану, чтоб не вставала. – Я вас люблю. Ривай, находившийся на пол пути к дверям, замер и резко обернулся. Похоже, девчонка не только напилась, но еще и умом повредилась. Луиза тем временем перевела взгляд куда-то в пустоту и тем же восторженным тоном продолжила: - И вас я люблю, - девушка повернулась на бок, обняла подушку, - и тебя я тоже люблю. Капрал поспешил покинуть этот маленький филиал дурдома, пусть девчонка проспится, может быть завтра будет в более адекватном состоянии, хотя, если подумать, адекватной она не была никогда. Он уже прикрывал дверь, когда Луиза вновь подала голос, на этот раз она говорила совсем тихо и очень печально. - Вы считаете, что смерть это больно и печально, но долгая жизнь ничуть не лучше. В следующий миг девушка уже громко сопела, подтянув одну ногу к себе, а другую свесив с дивана.