Птица в клетке

Пробуждение было не из приятных. В глаза светило солнце, но открывать их не хотелось, более того, хотелось вновь уснуть, и желательно навсегда. Кой черт ее дернул вчера напиться? Ведь отлично знает, какие могут быть последствия. На крыше… лучше места не нашла, еще и на капрала наткнулась… это Луиза еще помнила, как и спуск по лестнице, а потом все, большой и черный провал в памяти. Что же она успела натворить? Ведь точно успела. Иначе с ней не бывает. И где умудрилась уснуть? Точно не в казарме, там солнце по утрам в глаза не светит. Очень сильно хотелось раствориться в воздухе, стать невидимкой. Еще и голова болит, и во рту все пересохло так, что язык, кажется, к небу приклеился. - Ты уже проснулась, так что хватит притворяться. Голос был очень знакомым, но из-за головной боли и общего разобранного состояния Луиза не могла сходу понять кому он принадлежит, да и думать над этим вопросом было больно. Кажется, ее мозги превратились в кашицу. Что за дрянь она вчера пила? Глаза все же пришлось открыть, хотя в первый миг ударившее по ним солнце заставило зажмуриться и пожалеть о том, что она не ослепла еще вчера. И откуда вообще солнце в такое время года? На дворе должно быть мрачно и пасмурно, так же, как и на душе. - Держи, - в руки ткнулся высокий стакан, который Луиза тут же осушила, даже не задумываясь, что там намешано, да и какая разница? Во второй раз открыть глаза было проще, правда, пришлось прищуриться, но зато удалось разглядеть силуэт того, кто сидел рядом, теперь Луиза хотя бы знала, кто это. - Ну и зачем ты это сделала? – в голосе не было слышно ни ноты обвинительной интонации, скорее обреченное смирение с ситуацией. - Прощалась, - коротко и не очень понятно ответила шатенка. Содержимое стакана явно помогало, голова стала болеть меньше, да и глаза уже можно было не прищуривать. - С чем? - Видимо, с остатками мозгов, - этот голос тоже был знаком, и его обладателя Луиза узнала сразу. Девушка тут же попыталась сжаться в комочек и стать как можно незаметнее. Вот если бы она помнила, что именно вчера вытворяла... хотя это вряд ли бы помогло, ей и без того стыдно, и для этого достаточно того немногого, что она все же помнит. И ведь действительно, зачем? Может быть, капрал прав и она окончательно чокнулась? Ведь, в конце концов, ничего не изменилось, лучше или легче не стало, да и не могло. Никакого облегчения, наоборот, кажется, только хуже сделала. Луиза тяжело вздохнула и шмыгнула носом. - Ну что за недоразумение, - Ванесса тут же обняла ее, прижимая к груди, провела рукой по голове. – Знаешь ведь, что нельзя, и все равно лезешь. - Вся в тебя, - едва слышно просипела Луиза. – Мне это было нужно. На закономерный вопрос «зачем?» ответа у нее не было, девушка и сама не понимала, зачем. Просто будто кто-то за руку вел, просто так было нужно. Она не может выплеснуть свои чувства, потому что старательно заталкивает их слишком глубоко, практически безуспешно, но очень старательно. Бежит от самой себя, все это время трусливо и позорно бежит, потому что попросту боится боли. Ванесса знала, что происходит, но сделать не могла ничего, да и не хотела. Девочке давно пора повзрослеть. Она даже не подозревала, что девочка может сорваться, хотя, надо отметить, все не так плохо, как могло бы быть. Ванесса знала, что вчера легион вернулся из очередной вылазки, понеся очередные потери, и потому в очередной раз решила навестить их. У нее было странное предчувствие, не тревожное, нет, просто что-то неприятное никак не желало отпускать. Появившись на пороге кабинета командора, Ванесса удивленно замерла, наблюдая странную картину. Эрвин как обычно был погружен в работу, и в этом не было ничего необычного. В глаза бросалась маленькая фигурка, свернувшаяся на диване калачиком, она была словно в кокон, закутана в плед, так, что снаружи виднелся лишь клок волос. - Что-то случилось? – впервые за все это время первые ее слова были иными. Эрвин поднялся с места, приветствуя ее. - Она просто спит, какими путями забралась сюда, я только догадываюсь. Он и сам был удивлен, когда, войдя в свой кабинет, обнаружил здесь нежданную гостью. Попытки ее разбудить успехом не увенчались, и Эрвин решил оставить это неблагодарное дело, в конце концов, у него еще куча дел, и не стоит тратить время, чтобы привести в сознание это проблемное создание, сама проснется. Ванесса присела на край дивана и тут же поморщилась от запаха алкоголя. Она вовсе не была брезглива, это было лишь выражением досады. Что могло заставить этого ребенка так надраться? Притом, что она ведь отлично знает, что пить ей нельзя. Потом в кабинете появился капрал, они о чем-то говорили с Эрвином. Ванесса даже не думала заострять внимание на их беседе, пытаясь распутать плотный кокон из одеяла и вытащить, наконец, эту гусеницу на свет. - Ну так что, ничего не хочешь мне рассказать? – спросила Ванесса, продолжая гладить девушку по голове. - Нет, - тихо буркнула Луиза, старательно вглядываясь в свои ладони и не желая поднимать глаза. Ей опять было стыдно. Да что ж она за существо такое? Ведь знает, что будет, и все рано делает. Голова уже не болела, да и чувствовала она себя просто преступно хорошо. - Тогда давай, поднимайся, - Ванесса бесцеремонно дернула ее за руку. Дальше игнорировать окружающий мир не было возможности. Луиза наконец осмотрелась и поняла, где находится, после чего ей повторно захотелось уснуть навсегда. И каким ветром ее занесло в кабинет к командору? Это она однозначно не помнила, да и желания вспоминать не было. Хватит того, что ей и так стыдно. - Прошу прощения, - вздохнула Луиза. - Приведи себя в порядок и приступай к работе, - приказал капрал. Девушка даже не стала уточнять к какой именно, и так ясно. И вот опять же, она ведь знала, какие будут последствия, тогда зачем? Оказавшись на свежем воздухе, Луиза потянулась и зевнула, прикрыв рот ладошкой. - Все будет хорошо, - вздохнула Ванесса, опуская ладонь ей на плечо. - Я знаю, - девушка дернула плечом. – Не знаю я, зачем, просто так надо было. - Знаешь, только признаваться себе не хочешь. Да и не надо, просто перешагни и иди дальше. Так Луиза и собиралась сделать. А впрочем, иначе она и не могла, попросту не имела выбора. День прошел просто отвратительно, уставшая и измотанная уборкой, девушка дала себе обещание, что, как только покинет разведкорпус, в жизни не возьмет в руки тряпку. Пальцы болели, спина ныла, голова раскалывалась, правда, головная боль вполне могла иметь иную причину, но Луиза все равно все валила на уборку, которой ей предстоит заниматься еще неделю. Капрал знает толк в наказаниях. На ужин идти не хотелось, точнее, не хотели двигаться ноги, а вот желудок уверял, что очень даже хочет, и либо ноги понесут его к вожделенной пище, либо… ноги все же понесли. Луиза терпеть не могла чувство голода, оно словно пожирало изнутри и сводило с ума, в прямом смысле. В помещении было как всегда людно и суетно, все осталось как прежде, но казалось, что все же что-то неуловимо изменилось, то ли исчезло, то ли наоборот добавилось. Взяв свою тарелку, Луиза огляделась немного потерянным взглядом, не зная, где пристроиться. Все здесь были ей совершенно чужие, кроме тех, к кому приближаться попросту не хотелось. Она бы и одна могла посидеть, это было бы даже лучше, но все столы оказались заняты. Взгляд зацепился за солнечно-рыжую макушку Петры, которая сидела в компании отряда капрала. Самого Ривая видно не было, и именно это с подвигло шатенку наконец принять решение и сдвинуться с места, а не изображать статую голодного рядового в предвкушении трапезы посреди помещения. Конечно, она знала, что Боссард, по своему обыкновению, не сдержит язык за зубами и наверняка скажет какую-нибудь гадость. Он без этого, похоже, жить не может, ну и черт с ним, остальные вряд ли выскажутся, а Петра и вовсе приветливо улыбнется. В конце концов, Луиза могла бы быть одной из них. Девушка с невозмутимым видом уселась за стол и поставила перед собой тарелку. - А я-то думал, что тебя уже давно выперли. Как Луиза и предполагала, он не сдержался. Сама она ничего отвечать не стала, просто улыбнулась и молча приступила к еде. - Нет, в самом деле, нихрена ведь не может сделать нормально, - возмутился Оруо, получив тычок под ребра от Петры. - Просто замолчи, - обреченно вздохнула девушка. Луиза продолжала молча поглощать кашу. Со стороны, на самом деле, очень забавно наблюдать за их дружескими перепалками. Они все такие радостные, живые. Девушка скользнула взглядом по остальным, присутствующим в столовой. Да, не смотря на то, через что им всем приходится проходить в каждой вылазке, не смотря на смерти друзей и близких, они все продолжают жить, будто светятся изнутри. И только она, отчего-то, как никогда, чувствует себя среди них совершенно чужой. И если раньше девушка стремилась именно к этому, то сейчас вдруг стало как-то грустно и тоскливо. - Эй, ты что, спишь? – Петра легонько подтолкнула ее под локоть. - А? Что? – похоже, она опять слишком глубоко ушла в свои размышления, настолько, что перестала даже слушать, что происходит вокруг, а между тем соседка явно у нее что-то спрашивала. - Ты в последнее время сама не своя, - вздохнула Петра, внимательно заглядывая в глаза девушке, они будто потускнели, выцвели, вместо шоколадно-карих став желтоватыми, стеклянными, словно кукольными. - Разве? – Луиза попыталась выразить удивление, но оно получилось каким-то наигранным. - Мне жаль, - Петра опустила глаза. – Оно всегда так, больно и тоскливо, просто раньше ты так не переживала. Потому что на остальных мне было наплевать, чуть было не ляпнула шатенка, но сдержалась. Ей действительно было жаль, не Генриха, а саму себя и Августа, ведь они остались живы, и теперь именно ее гложут неприятные мысли, а друг страдает в лазарете. А Генрих… а его уже ничего не волнует и не беспокоит, ему хорошо, он свободен. Нет, не он был причиной ее состояния, скорее причиной причины, или просто ее частью. Луиза никак не могла разобраться в себе, точнее, не хотела, потому что боялась узнать ответ. Если задуматься, она всегда была трусихой, прятавшейся за глупой улыбкой и не менее глупыми поступками. Так было проще. - Все в порядке, - уже не в первый раз вздохнула Луиза. Она стала слишком часто повторять эту фразу, насквозь пропитанную ложью. Не в порядке, и никогда не будет. А решение командира о ее переводе вдруг показалось действительно верным. Нет, она все еще жаждала крупицы свободы, полета в неизвестность… но в одиночестве, потому что когда ты один, терять нечего и некого. Птица и сама не заметила, как привязалась к другим обитателям клетки, до которых раньше ей не было никакого дела. И именно сейчас сбежать хотелось еще больше, уйти, улететь, чтобы больше не видеть и не слышать. В казарму она пришла поздно, вновь бессовестно нарушив комендантский час и благополучно на это наплевав. Луиза хотела подождать пока все, ну или просто большинство, улягутся и уснут. Конечно, большинству обитательниц деревянного строения не было никакого дела до нее и уж тем более до ее переживаний, но девушка просто продолжала все больше отгораживаться от окружающих. В темноте она ориентировалась как будто лучше, чем на свету, или скорее просто была куда внимательнее и аккуратнее, потому что днем наверняка бы уже пару раз за что-нибудь запнулась. Улегшись в постель и завернувшись в одеяло – проторчав пару часов на улице без дела под промозглым ветром и противным мелким дождем, она успела продрогнуть – Луиза бездумно уставилась вверх. Спать не хотелось совершенно. Медленно тепло расползалось по телу, заставляя расслабиться, но сон отчего-то не шел. Девушка усилием воли заставляла себя думать о чем угодно, только не о том, что сводило ее с ума, но не получалось, как-то незаметно мысли, перетекая из одной в другую, приходили к одному итогу. - Ты не спишь? – тихо, едва слышно, прошептала Анна. Можно было бы и промолчать, сделать вид, что действительно спит, в конце концов, весь сегодняшний день она всех сторонилась, но бессонница прочно захватила сознание, а разговор мог хоть немного отвлечь. - Нет, - после пусть и небольшой, но паузы ответила Луиза. - Знаешь, а ведь Августу стало гораздо лучше, - блондинка вздохнула, будто сбросила с плеч тяжелую ношу. – Врачи ведь никаких прогнозов не давали, все думали, что он даже в сознание не придет. А тут очнулся, и вроде бы даже поправляться стал. Сейчас врачи ничего не обещают, сглазить бояться, да и я тоже… но кто знает, быть может, он даже ходить сможет нормально, не хромая, а если повезет, то и… - она не договорила, видимо, действительно боялась сглазить. - Я рада, - печально улыбнулась Луиза, хотя выражение ее лица все равно было не разглядеть даже с соседней койки. Она отлично поняла, что именно Анна не решилась озвучить вслух. Если повезет, то Август полностью поправится, так что без труда сможет вернуться к службе. Правда, кто-то мог назвать это довольно сомнительным везением. Суметь вырваться из цепких лап смерти, чтобы, зализав раны, вновь ринуться к ней в объятия? Луиза не осуждала такой образ жизни, в конце концов, это их жизни и их решение, все, кто отправился в разведку, пришли сюда, осознавая, что, скорее всего, погибнут, если не в первый год, то уж в последующую парочку лет точно. Она ведь и сама такая, почти. - Ему говорить нельзя, а он через силу едва шепчет, не заткнуть, все шуточками сыпет, - ее голос наполнился теплотой и возмущением одновременно. Август как всегда в своем репертуаре. - Значит, точно поправится, - хмыкнула шатенка. Впрочем, она и без того знала, что он поправится, как и еще несколько тяжелораненых, по ним ведь сразу видно, кто поднимется, а кто нет. - Он о тебе спрашивал. - Обо мне? – кажется, впервые за два последних дня Луиза выдала искреннюю эмоцию, она действительно удивилась, не понимая причин. - Да, только слепой мог не заметить, как ты изменилась после… - Анна вдруг осеклась, не договорив. - Может, хватит уже, а? Все со мной… - В порядке? – перебила ее блондинка. – Я бы так не сказала, печаль и скорбь понятны, но у тебя они приняли какую-то странную форму. - Может, мне так переживать проще, - фыркнула Луиза. – Каждый человек индивидуален, как и тараканы в его голове. И вообще, дело не в Генрихе, и не надо все время делать трагические паузы и не договаривать, я не впечатлительная девица, устраивать истерики не стану. Дело во мне. Я не знаю как это объяснить, потому что сама никак не могу понять. Да и не хочу, если честно. - Ты все еще веришь, что если бы была там, то он бы остался жив? – неуверенно произнесла Анна, как будто сама боялась своих слов. Луиза вдруг замерла, и так и этак обдумывая фразу соседки со всех сторон, и выходило так, что она абсолютно права, именно это грызло ее все это время, не давало покоя, сводило с ума. Все вроде бы слишком просто, на первый взгляд. - Да, - тихо выдохнула девушка, сама не понимая, зачем вообще это говорит. Анна не стала как-то комментировать это заявление. Глупость ведь, что бы она смогла сделать? Но если ей хочется в это верить, пусть.