Птица в клетке

Вот уже которую неделю погода стояла просто омерзительная. Небо было затянуто серыми тучами, ежедневно изливающими из своих недр ледяной дождь пополам со снегом. Не возникало даже желания высовываться на улицу, что уж говорить о тренировках, но есть такое слово — надо. Каждый вечер, промокшая и продрогшая, впрочем, как и все остальные, Луиза подолгу отогревалась в горячей воде, возвращаясь в казарму самой последней. К этому все как-то уже привыкли, не смотря на то, что все знали о том, что рядовая Эстрих шатается по территории после отбоя, поймать ее за руку еще никому не удалось. Как-то так получалось, что девушка всегда успевала где-нибудь скрыться, а потом обнаруживалась именно там, где и должна была быть — в своей постели. Для Луизы все складывалось очень даже удачно, перенасыщаясь пусть и не очень радостными, но все же впечатлениями, она могла спокойно спать, забыв обо всем, затолкав как можно дальше все свои переживания, но так от них и не избавившись. Все попытки Луизы держаться как можно дальше от окружающих оказались тщетными, точнее, ей, быть может, и удалось бы это сделать, если бы сразу сбежала в лес, а так, когда неподалеку всегда находятся люди, причем чаще всего близкие знакомые… Дальше мучить свое и без того раздираемое сознание девушка не стала, просто плюнула, махнула рукой и решила — будь что будет. К Августу Анна вытащила ее на следующий же день после ночного разговора. Парень кривил губы в подобии улыбки и действительно пытался шутить, отчего-то очень внимательно разглядывая Луизу. Девушка делала вид, что ничего не замечает, хотя это ее и настораживало. Хорошо, что хоть тема ее состояния и его причины не поднималась. Август поправлялся на удивление быстро, врачи только руками разводили, качали головой и упорно молчали, видимо, все еще опасались сглазить. Через три недели он уже был бодр и весел, даже пытался ходить, правда, получалось пока что не очень. Очередное утро принесло с собой все те же вездесущие тучи, которым, казалось, не будет конца и белоснежные сугробы по колено. Выйдя на улицу, Луиза тут же прикрыла глаза от слишком яркого, отражавшегося от снежной равнины, света. Не открывая глаз и понимая, что двигаться придется на ощупь, да еще и по памяти, что неминуемо приведет ее в ближайший сугроб, девушка постояла на месте какое-то время, а потом вытянула в сторону правую руку. — Проводи несчастную слепую. Ее тут же подхватили под руку и помогли спуститься, после чего повели вперед. — Если бы это была не я, — нарушила молчание Анна, — а, например, Луиза, то ты бы уже лежала в сугробе, если бы не сразу полетела с лестницы. — Но ведь это ты, — беззаботно пожала плечами Луиза. — И как только догадалась? — По шагам. На слух Луиза никогда не жаловалась. К тому же, если долго с кем-то знаком, то отличить его по шагам и вовсе не проблема. Единственным, кого ей не удавалось не то что узнать, а даже просто услышать, был капрал, что частенько девушку напрягало и нервировало. Никогда не знаешь, где он находится, и не стоит ли за спиной именно в тот момент, когда она говорит или делает что-то не то. А уж если вспомнить о специфическом везении, то лучше либо все время держать его в поле зрения, либо вовсе помалкивать и делать только то, что скажут. — Осторожно, ступеньки, все, можешь открыть глаза, — Анна довела ее до столовой. — Слушай, не буду же я тебя целый день за ручку водить, да, глаза режет с непривычки, но нужно просто немного подождать и станет лучше. — Могу я хоть немного покапризничать, — картинно надулась девушка. Анна лишь улыбнулась. Похоже, медленно, но верно Луиза становилась прежней, ну или почти. Казалось, что такой же шебутной и совершенно беззаботной она уже не станет, служба в разведке многое и многих меняет, некоторых даже ломает. Поначалу казалось, что эта девчонка действительно сломалась, перегорела. Но нет, постепенно в ее глазах вновь появилась искра, а на губах улыбка. За завтраком Луиза внимательно оглядывала всех присутствующих в столовой. В последнее время она решила запомнить всех хотя бы в лицо, имена по прежнему особого значения не имели, но просто знать кто относится к разведке было необходимо. Одно это было невероятным шагом вперед. Или назад? Луиза не понимала зачем это делает, ведь точно знает, что лишь прибавляет себе проблем, но остановиться не могла. С самопознанием у нее всегда были большие проблемы. — Я послезавтра уезжаю, — как бы невзначай сказал Альберт. Луиза тут же прекратила праздно разглядывать народ и обратила на него все свое внимание. — То есть как уезжаешь? — Ну, не насовсем. Всем даются увольнительные, зимой вылазок нет, есть возможность повидаться с семьей, — пожал плечами парень. — А, вот ты о чем, — вздохнула девушка. — Кстати, ты ведь только пару раз территорию штаба покидала, — заметила Анна. — Я тоже уезжаю, но через месяц, как Августа врачи наконец отпустят. Луиза набила рот кашей и только невнятно хмыкнула. Говорить с набитым ртом неприлично, лучше как можно дольше сохранить это состояние, потому что отвечать на вопрос, который ей наверняка зададут, не хочется. — А тебя разве не отпускают? — Альберт схватил ее тарелку и отодвинул в сторону. Выбора не осталось. — Мне некуда ехать, — Луиза приподнялась, пытаясь дотянуться до своей тарелки. — А как же та женщина, Ванесса Грин? — подала голос Анна. Нет, ну вот кто ее просил? — Я с ней и так каждую неделю вижусь, думаю, мы уже успели друг другу надоесть, — ей все же удалось подцепить тарелку за самый краешек. Но Альберт и не думал отступать, вернуть ей тарелку — значит потерять возможность услышать ответ, но и Луиза сдаваться не собиралась. В какой момент и по чьей вине тарелка, выскочив из рук, полетела куда-то в сторону, не понял никто, да и как-то не до того им было. Шатенка, охнув, прикрыла лицо ладонями, потому что тарелка с недоеденной кашей летела аккурат на Ривая. Реакция у капрала была отменная, так что с тарелкой он разминулся. Тихо застонав, Луиза сползла под стол. Конечно, она уже успела привыкнуть к тому, что если ей и случается отмочить какой-то номер, то свидетелем и даже непосредственным участником наверняка окажется именно капрал. Ну, а в последствии придется отрабатывать собственные глупость, неуклюжесть или еще какой порок, коих, как выяснилось, у нее немало. И все время первой мыслью проскакивает «он меня убьет», хотя и здравый смысл, и уже довольно богатый опыт подсказывают, что убить он ее мог уже давно. Правда, каждый раз казалось, что вот именно сейчас, в этот самый момент, она переступила черту. О стол ударило что-то тяжелое. — Эстрих, — спокойный, даже чересчур, голос. Надо было удирать ползком, пока было время, а не замирать на месте. — Простите, я ложку уронила, — выпалила девушка, высовывая из-под стала растрепанную голову и демонстрируя означенную ложку, улыбаясь при этом как человек, не обремененный умственной деятельностью. Что-то ему это напоминало. — Ты еще кое-что уронила, — сказал Ривай, кивая в сторону перевернутой тарелки, одиноко расположившейся посреди прохода. Луизу так и подмывало по-ребячески ткнуть пальцем в Альберта и возопить «Это он виноват», но что-то подсказывало, что капрала такой ответ вряд ли приведет в хорошее расположение духа. — Разве? — она решила уйти в глухую несознанку, невинно хлопая пустыми глазами и продолжая безумно улыбаться. — Я ложку уронила, полезла под стол, я ничего не видела. Самым краем зрения она заметила, как многие силятся сдержаться и не заржать, дабы не испытать гнев капрала на себе. Ну да, им смешно, ей бы тоже наверняка было смешно, наблюдай она эту сцену со стороны, но отчего-то Луизе всегда доставалась роль главного действующего лица, а не зрителя. — За мной, — мужчина развернулся и направился к выходу, продолжать этот балаган на потеху зрителей он не собирался. Луиза бросила хмурый взгляд в сторону Альберта, коего считала главным виновником всего произошедшего, красноречиво провела большим пальцем поперек горла и пошагала вслед за капралом. Оказавшись на улице, девушка вновь прикрыла глаза от яркого света. — Ты вообще можешь хоть день прожить спокойно? — устало спросил Ривай. — Но я правда не виновата, — отчаянно вздохнула девушка. — Да, ты просто уронила ложку. Сколько же от тебя проблем, — он покачал головой и, отлепившись от стены, пошел прочь. — Зайди к Эрвину, тебя там ждут. Девушка даже не знала, радоваться ей, что легко отделалась или ужасаться тому, что от нее опять что-то понадобилось командору. Идти в его кабинет категорически не хотелось, там явно была неблагоприятная для нее аура. — И это все? — вдруг ляпнула она. — Что все? — Ну, а как же, тряпку в зубы и… — Если так хочешь, я могу обозначить тебе фронт работ. — Н-нет, спасибо, я лучше пойду, меня ведь ждут, — продолжая щуриться от нестерпимо сияющего снега, Луиза боком, по-крабьи, начала отходить в сторону и на миг ей показалось, что вечно холодное лицо капрала дрогнуло, и его губы изогнулись в полуулыбке. Нет, ведь точно показалось, все из-за этого нестерпимого света. Если выбирать между давным-давно остопостылевшей уборкой и посещением кабинета командора, то Луиза даже не знала что хуже, и что ей больше делать не хочется. Хотя, наверное, кабинет все же лучше, времени там тратится гораздо меньше, да и физически трудиться не надо, страдают только нервы. Она даже и не знала, какой подлянки от судьбы ожидать на этот раз, в чем еще она могла провиниться, сама того не зная? Вроде ведь ничего такого не делала. Собравшись с духом и толкнув дверь, в недоумении замерла на пороге. — Ну что ты там встала, проходи, садись, — Ванесса похлопала по диванчику рядом с собой. — А… э… — невнятно протянула девушка, оглядывая кабинет и убеждаясь, что больше здесь никого нет. — Эрвин вышел по делам. Не стой на пороге. Все еще немного ошарашенная, Луиза присела рядом. — Я думала, опять что-то случилось, раз меня хотят видеть, — вздохнула девушка. — Случилось, — Ванесса достала из рукава платья свернутый трубочкой листок, перевязанный синей лентой. — Я сегодня уезжаю, потому и решила передать лично. Правда, я тебя так рано не ждала, не сама ведь ты догадалась сюда зайти? — Меня капрал отправил. — Надо же, чего это он вдруг… ну да ладно, ты разверни, прочитай. Луиза неуверенно развязала ленту, чувствуя, что ничего хорошего ее не ждет. Кто бы стал ей писать? Точнее есть кому, а вот что касается повода… Взгляд медленно заскользил по строчкам, с каждым прочитанным словом глаза Луизы становились все больше, пока руки вдруг не опустились, и она с недоумением не уставилась на Ванессу. — Чистая формальность, не волнуйся, можешь даже ничего не писать в ответ, я на словах передам. — Знаю я, что ты им передашь, — Луиза нахмурилась, обдумывая приглашение. С одной стороны, просто формальность, с другой… она вдруг поняла, что ей это действительно нужно. Иного повода покинуть штаб попросту нет. А ей жизненно необходимо сменить обстановку, вновь окунуться в знакомое болото, почувствовать то, от чего так хотела убежать, потому что в последнее время то и дело ловила себя на мысли, что убегать уже не хочется. — Какого, однако, хорошего ты обо мне мнения, или думаешь Германа подошлю? — фыркнула Ванесса, расслабленно откидываясь на спинку дивана. — Размышляешь? — тон ее голоса стал лукавым. — Да, я, наверное, соглашусь. — Даже так, — многозначительно хмыкнула женщина. — Значит, так и передам. — Нет, ничего не говори, скажи, что я подумаю, пусть будет сюрприз, — девушка скривила губы в неприятной хищной усмешке. — О, а такой настрой мне нравится, — засмеялась Ванесса. — Да, так будет куда интереснее. — Я, наверное, пойду, — Луиза поднялась на ноги, аккуратно складывая лист бумаги. — Не хочу здесь задерживаться. — Ты слишком нервничаешь по пустякам, расслабься и получай от жизни удовольствие, собственно, ничего другого нам и не остается. — В этой клетке? Как какой-то звереныш? — резко спросила Луиза, передергивая плечами. — Клетка не вокруг тебя, — Ванесса тоже поднялась на ноги, — она вот здесь, — женщина красноречиво постучала ей по лбу костяшками пальцев. Стоило бы начать собираться, но Луиза даже не думала этого делать. Вещей у нее не так уж и много, да и тащить все с собой она не собиралась. Девушка вообще уже начала сомневаться в своем решении, но идти на попятную не собиралась. Слова Ванессы все не давали ей покоя. Быть может, действительно, она сама себе все это придумала, сама выстроила стены внутри себя и сама же себя заперла, спихнув всю вину и ответственность на окружающих. В конце концов, у нее ведь спрашивали, и она дала согласие, хотя тогда это была чистая формальность, но ведь ее спросили, а она не отказала, а сейчас кому-то предъявляет претензии… Сейчас, возвращаясь назад и вспоминая свои поступки и мысли, Луиза вдруг поняла, сколько глупостей на самом деле творила и говорила. Хотя от своих эгоистичных желаний она не отказывалась, но ведь все можно было сделать совсем иначе, не так резко и категорично. Она снова начала погружаться в долгие размышления, на этот раз не тяжелые и печальные, но тоже совсем не радостные. Осознание собственной глупости и ничтожности вряд ли кому-то может поднять настроение. Конечно же, очередная резкая перемена не ускользнула от внимания друзей, но на этот раз скрывать ей особо было нечего, точнее, это куда проще объяснить. Время, которое еще недавно, казалось, тянется слишком медленно, с трудом переползая от одного дня к другому, вдруг понеслось слишком быстро, будто просто мимо. Никто и не думал ее задерживать или торопить. Жизнь вообще на удивление шла своим чередом и проходила мимо. Поначалу Луиза никому не хотела говорить про свой отъезд, но как-то так получилось, что друзья все же узнали, то ли к слову пришлось, то ли просто вдруг не смогла сдержаться. Но это вовсе ее не беспокоило. С одной стороны сообщать командованию не было смысла, наверняка командор Смит и так обо всем знал, но с другой, просто ради соблюдения протокола следовало отчитаться. Идти в кабинет, с которым у нее связаны исключительно отрицательные впечатления и эмоции, не хотелось, но было необходимо. Как ни странно, все прошло гладко и быстро, занятый какими-то наверняка сверхважными и сверхсрочными делами, Эрвин лишь махнул рукой. Луиза посчитала свой долг исполненным и поспешила сбежать. Перед самым отъездом девушка решила забежать к Августу, который все еще лежал в лазарете, хотя чуть ли не каждый день порывался оттуда сбежать, благо он пока что не то что бегал, ходил с трудом, так что отлавливали его быстро. — Пришла попрощаться, — выдохнула Луиза, наблюдая за тем, как парень разрабатывает поврежденную руку. — Ты так говоришь, как будто на смерть идешь, — хмыкнул блондин. — Почти, — усмехнулась девушка. — Не скучайте тут без меня, а то я знаю, что являюсь вашим главным развлечением. — Главным, но не основным, не беспокойся, не зачахнем, вали уже, куда ты там собралась. Помахав ладошкой на прощание, Луиза двинулась в сторону выхода, когда была вдруг остановлена его словами: — Ты ведь приходила сюда, когда я был без сознания. — Ну да, — девушка недоуменно посмотрела на него. — И не только я. — Но я помню только тебя и твой голос. — Ты только Анне этого не говори, а то она мне голову оторвет, — хмыкнула Луиза. — И все же, как ты это сделала? — Август вдруг нахмурился. — Я ведь не должен был проснуться. Я умирал. — А я тут причем? — удивилась девушка. — И тебе-то откуда знать, ты же без сознания был, и не только ты, кстати. Так что хватит ерундой страдать, головой ты тоже неплохо стукнулся, так что не придумывай себе лишнего, а то я врачам пожалуюсь. И вообще, тебе что, так не терпится на тот свет? — Да нет, просто хотел кое-что проверить. — И после этого меня будут называть странной, — хмыкнула шатенка, передернув плечами. На этот раз выбора особо не было. Идти по с каждым днем увеличивающимся сугробам было бы глупо. Ванесса уехала дней пять назад, а персонально за Луизой транспорт посылать никто бы не стал. Так что пришлось стиснуть зубы и подлизываться к Кларе, которая явно успела отвыкнуть от своей хозяйки. Луиза, конечно, навещала ее, но не часто, чтобы не трепать нервы ни себе, ни ей. И вот сейчас ей предстояло тяжкое испытание — добираться до центра на строптивой лошади. И без того неблизкая дорога показалась вдвое длинней. И хоть пару раз вздорной Кларе все же удалось скинуть наездницу, добраться до места удалось в относительной целости. Оказавшись, наконец, на земле, девушка облегченно выдохнула. Если когда-то ее действительно интересовал вопрос, почему все лошади столь отрицательно на нее реагируют, то сейчас было уже наплевать. Какая разница, в чем причина, последствия все равно будут одинаковыми. Шагнуть из зимнего холода в теплое помещение — истинное удовольствие. Девушка даже глаза блаженно прикрыла. Здесь все было как и прежде, с того летнего визита ничего не изменилось. Разве что суеты было гораздо больше, кто-то куда-то бежал, что-то кричал. Тут же потерявшаяся во всем этом безобразии девушка застыла на месте. Ее как будто никто не замечал. — Я ведь уже сказал, сколько еще раз нужно повторить. Как же меня все это бесит, — из бокового коридора вышел явно чем-то взвинченный Герман, следом за ним шел кто-то из слуг, неся в руках поднос со стопкой писем. Луиза все еще стояла на месте, размышляя, подать голос или лучше не надо, все равно ведь опять разругаются. — И так каждый год, зачем мы… Твою мать! — он и до этого говорил очень громко, но этот возглас заставил всех подпрыгнуть и отвлечься от своих срочных дел, дабы посмотреть что же именно вызвало такую реакцию. Луиза лишь поморщилась. Герман застыл напротив. — Какого черта ты здесь делаешь? — уже тише спросил он. Ни слова не говоря, девушка вытащила из кармана изрядно помятый и влажный листок. — Да ну, этому миру точно пришел конец, если ты согласилась приехать, — хмыкнул юноша. — Неужели в этом пустом котелке, — он постучал пальцем по ее макушке, — завелись мозги. — Иди ты знаешь куда, — Луиза ударила его по руке. — Сотню раз говорила, терпеть не могу, когда трогают голову. — К отцу загляни, раз уж объявилась, а потом можешь валить на все четыре стороны. — Ну надо же, столько сил и нервов потратили своих и моих, а теперь я, значит, могу идти куда захочу? — Лично я тебя отпускаю, — манерно провозгласил Герман, патетично махнув рукой. — Иди, дитя мое, и боле не греши. — Да ну тебя, — отмахнулась Луиза. Похоже, у него хорошее настроение, что странно, ну и черт с ним. Ей действительно нужно показаться на глаза главе семьи, а потом можно с чистой совестью сесть на шею Ванессе. На нее все еще никто не обращал внимания, что казалось несколько странным, особенно если учесть ее немного затрапезный вид, но данный факт нисколько не задевал, скорее наоборот. Она и раньше была незаметной. Возле тяжелых дверей девушка остановилась, собираясь с духом и готовясь выслушать все, что ей пожелают сказать, причем она даже не взялась бы предположить, что именно и в каком ключе, все будет зависеть от настроения Артура Меллисон, а оно у него меняется слишком часто и непредсказуемо. — Да?! — рявкнули с той стороны с такой силой, что Луиза аж подпрыгнула. В тот же миг из-за дверей послышался звон разбитого стекла и какие-то невнятные возгласы. Девушка решила, что она уж точно невовремя и лучше где-нибудь погулять пару минут, а для верности часов. — Если это ты, Герман, то входи, если кто-то из слуг, то я занят. Девушка задумалась, она ни под одну категорию не попадала, но что-то ей подсказывало, что ее тоже вряд ли будут рады видеть. С другой стороны, лучше отстреляться сразу, получить все причитающиеся шишки и со спокойной душой уйти к Ванессе. Осторожно толкнув одну створку, Луиза вошла внутрь. Сцена действительно была не для чужих глаз. Повсюду разбросаны осколки, на полу разлиты разноцветные лужи, а на гостевом диванчике сидит Эльза Меллисон и, уткнувшись лицом в сгиб локтя, упираясь рукой о подлокотник, тихонько всхлипывает. Ее супруг сидит за столом, по которому будто ураган прошелся, и с философским спокойствием вертит в руках трубку. Семейная идиллия. Луиза почувствовала себя здесь совершенно лишней, но бежать было уже поздно, ее заметили. — Вот, пожалуйста, твое сокровище, теперь можешь перестать истерить и действовать мне на нервы, — холодно, безразлично произнес мужчина, наклоняясь под стол и поднимая какую-то бумагу. Эльза подняла голову, оглянулась и тут же подскочила на ноги, ее еще недавно выражавшее вселенскую печаль лицо преобразилось. — Ты… ты… — она медленно надвигалась на Луизу. — Бесчувственная, бессовестная, неблагодарная… что вы там еще говорили, я уже и не помню. — Артур! — тон голоса хозяйки дома тут же взвился до невообразимых высот, но мужчина, привычный к подобному, лишь досадливо поморщился. — Эльза, — в противовес ей он говорил спокойно и тихо. Женщина глубоко вдохнула, сжав руки в кулаки, явно собираясь разразиться еще одной тирадой, но вдруг медленно выдохнула, растопыривая пальцы. — Сам с ней разбирайся, а ты, — тонкий палец, увенчанный золотым кольцом с огромным изумрудом, ткнулся девушке прямо в лоб. — Не смей появляться передо мной в таком непотребном виде. Луиза недоуменно посмотрела сначала вслед медленно выплывшей из кабинета женщине, а потом уже на себя. И что такого непотребного в военной форме? Ну да, помята чуток и кое-где грязновата, так ведь она только что приехала, да и вообще, нормальная одежда. — Ну и что ты здесь забыла? — устало спросил Артур, откидываясь на спинку кресла. Он уже устал от всех этих сюрпризов, коими его с завидной регулярностью одаривает семья. И почему они не могут жить как все нормальные люди? Она вновь продемонстрировала изрядно помятую бумажку. — Раньше вы из кожи вон лезли, чтобы меня вернуть, а теперь спрашиваете зачем я пришла. — Вот именно, ты так рвалась уйти, и стоило только дать тебе свободу, как вдруг приползаешь назад. — Я просто приняла приглашение. — Которое игнорировала последние годы. Возмущенно засопев, девушка скрестила руки на груди. — Я не буду мозолить вам глаза, поживу у Ванессы. — Чтобы Эльза мне все эти две недели продолжала мозги е… — он осекся, понимая, что только что чуть не сказал. — Черт, да за что мне такое наказание. — Грешен? — невинно осведомилось наказание предков. — Тоже мне, образец нравственности. Иди уже отсюда, хоть к Ванессе, хоть к Эльзе, хоть за стену, куда ты так рвешься, только в ближайшие пару часов дайте мне побыть одному, иначе я точно кого-нибудь убью. Угроза была реальной, так что Луиза решила более не испытывать и так подошедшее к краю терпение мужчины и выскочила за дверь. И в самом деле, недоумевал Артур, в чем он так провинился перед предками, что у него не семья, а черт знает что.