Опавшие листья

Дом Калленбергов гудел от суеты, словно потревоженный пчелиный улей. Слуги в панике сновали туда-сюда, экономка фрау Фишер постоянно бранилась на хозяина, причитая, что подготовить такой грандиозный бал за три недели это мучительное испытание, а господин Хубберт расхаживал с важным видом и раздавал всем указания. Хоть он и возомнил себя павлином, Катрина по-прежнему именовала его голубем, чем вызывала у деда саркастическую усмешку. Приглашения были разосланы всем окрестным дворянам, и среди них не оказалось тех, кто бы отказался. На все отправленные приглашения было получено вежливое согласие с излиянием бесконечных благодарностей. Всем хотелось поскорее взглянуть на блудную внучку барона, которая после его смерти унаследует дом, земли и все состояние. Холостые мужчины, независимо от возраста готовились к грядущему балу особенно тщательно, чтобы произвести соответствующее впечатление и на девицу, и на ее строгого деда. Сама же виновница торжества не разделяла общей суматохи и удивляла всех спокойствием. Лишь иногда она заглядывала вниз к фрау Фишер, справлялась, чем можно помочь и, получая всегда один и тот же ответ, что не хозяйское это дело, убегала прочь. Родители Катрины не были столь богаты, и в их доме никогда не проводили таких масштабных праздников. Самым грандиозным событием года у Штайнеров был рождественский обед, куда приглашали родственников и друзей семьи в количестве целых двадцати персон, что казалось маленькой Катрине целой толпой. Дом же опекунов девушки и вовсе не был гостеприимным, ибо согласно их убеждениям, роль гостя была гораздо выгоднее роли хозяина. Посему Катрина не могла во всей полноте оценить грандиозность затеваемого события и пребывала в безмятежном спокойствии, словно райский островок в бушующем океане суматохи. Она даже отказалась специально заказывать платье, решив надеть одно из тех, что привезла с собой из Вены, чем неимоверно удивила Беттину. Всю эту суматоху, которая умиляла ее, Катрина описывала в длинных пространных письмах к брату Рудольфу в Германию. Она рассказывала ему обо всем, о доме и его обитателях, о ее долгих прогулках, о саде и спелых красных яблоках, и, конечно же, о сказках про вампиров. Катрина писала подробно, и ее письма превращались в целые рассказы и романы о ее жизни в Трансильвании. Только трудностями девушка предпочитала не делиться, чтобы не волновать брата. Она заверяла его, что здесь ей весело, и сожалела только о том, что ее любимого Руди нет рядом, уж он бы точно подружился с дедушкой и непременно показал бы гадкому Голубю, где его место. В остальное время Катрина предпочитала по-прежнему гулять по окрестностям или, усевшись на скамейке под яблонями, читать книгу и жевать спелое, только что сорванное наливное яблоко. Слуги возмущались, что это не дело для благородной девицы, еще, не дай Бог, кожа загорит на солнце и придется ее пудрить. Однако волнения их были напрасны, холодное осеннее солнце не придало краски бледной аристократической коже, лишь свежий воздух вернул ей здоровый девичий румянец. Да и дожди часто гнали барышню прочь, запирая в четырех стенах, где у нее не было иного общества, кроме деда, Беттины и хорошей книги. Катрина скучала и с нетерпением ждала бала, где она сможет хотя бы немного развлечься. Наконец столь долгожданный бал, назначенный бароном на первый день осени, наступил. Беттина разбудила хозяйку с самого утра, и Катрине пришлось сначала принять ванну, где верная служанка отмыла ее до такого состояния, что кожа скрипела. Потом ее обтерли какими-то маслами с приятным свежим запахом, который Катрина не смогла определить и, завернув в полотенце, усадили на постель, куда Беттина принесла ей ароматный завтрак на большом серебряном подносе. Девушка никогда в жизни не испытывала к своей персоне такого внимания и теперь чувствовала себя едва ли не королевой. Далее последовала продолжительная сушка волос, а потом Беттина продемонстрировала хозяйке новомодные металлические щипцы для завивки - недавнее изобретение парикмахеров. Их вид слегка напугал Катрину, и она смотрела на щипцы с опаской, а когда по комнате разнесся легкий запах горелого, Катрина испугалась уже ни на шутку, все-таки танцевать с подпаленными волосами хозяйке бала было совсем не к чести. Несмотря на протесты взволнованной барышни Беттина стойко отказалась останавливаться, и Катрина еще час просидела, переживая за свои красивые пшеничные волосы. Девушка зря волновалась, ибо все закончилось благополучно, и волосы теперь лежали задорно вьющимися локонами. Беттина, подсмеиваясь про себя над девушкой, ловко смастерила прическу, и вскоре ее хозяйка была совсем готова. Внизу уже ожидали супруги Штайнеры, барон сидел на коляске, одетый в военную форму и увешанный орденами, позади него верным псом примостился герр Хубберт. С неприкрытым обожанием он взирал на то, как Катрина грациозно спускалась по лестнице в сине-голубом платье из тафты, ткань которого была подобрана под цвет ее глаз. Сзади нее семенила Беттина, довольная проделанной работой, барышня действительно выглядела великолепно: выпущенные из прически локоны спускались к открытым плечам, подчеркивая длинную изящную шею, вокруг которой вилось легкое колье из топазов - подарок деда. Украшение спускалось к прикрытой белыми кружевами девичьей груди, декольте так же украшалось игривым синим бантом, как и юбка, где банты были пришиты на фоне шахматных вставок, располагавшихся спереди и сзади юбки и лифа. Катрина знала о том, что она красивая. Перед тем, как спуститься вниз, она долго рассматривала себя в зеркале и убедилась, что будет иметь успех. Закончив свое королевское шествие по лестнице, она направилась к деду и, наклонившись, с нежностью поцеловала старика в щеку: - И сколько же сердец ты разобьешь сегодня? В ответ на комплимент девушка лишь кокетливо улыбнулась и, тут же надев маску легкого высокомерия, она протянула тонкую руку в белой шелковой перчатке Хубберту. Тот благоговейно поцеловал ее и прошептал, что фройляйн сегодня прекрасна. Двое Штайнеров стояли поодаль и с завистью наблюдали за будущей хозяйкой этого богатства. Старый барон не выразил им благосклонности, и они ожидали, что им откажут от дома, едва их подопечная достигнет совершеннолетия или выйдет замуж. Их дети были еще слишком малы для бала и были оставлены под присмотром одной из служанок, потому что родители никак не могли найти им новую гувернантку. Все претендентки казались им недостаточно образованными и лишенными столичного лоска. Катрина подошла к ним и вежливо поклонилась, ей претило их общество, но чувствуя свое превосходство, она решила, что будет к ним снисходительной, все же это родня ее отца. Вскоре начали пребывать первые гости, и огромная зеркальная зала начала заполняться дамами и кавалерами в вечерних нарядах, достойных столичного общества. Барон с внучкой лично встречал гостей, и у Катрины кружилась голова от лиц, имен, причесок, платьев и сюртуков. Мужчины смотрели на нее с интересом, женщины с завистью, потому что теперь она являлась обладательницей самого внушительного приданого в округе. А приданое, как известно, значило зачастую гораздо больше, чем красивая внешность и приятные манеры. Сама Катрина еще не понимала этого, она еще никогда серьезно не думала о браке, хотя многие ее сверстницы уже связали себя узами Гименея. Катрине еще не встретился тот мужчина, который заставил бы ее захотеть стать чьей-то женой, а возможность брака без любви даже не приходила юной девушке в голову. Лишь живя в Вене со своими опекунами, Катрина мечтала выйти замуж, чтобы сбежать из их ненавистного дома. Теперь же она была свободна и перестала искать в мужчинах спасения от плена проклятых Штайнеров. Когда музыканты готовились заиграть первые такты музыки, в книжечке для танцев у Катрины не осталось ни одного свободного места, она была ангажирована на все танцы и ни с кем не танцевала дважды. Тем лучше, пока ей не следует кому-либо выказывать свое предпочтение. Главное было не перепутать имена своих кавалеров, а то выйдет пренеприятный конфуз. Оркестр грянул, первый кавалер - высокий пепельный блондин - направился к хозяйке вечера и, нерешительно взяв ее руку, повел в толпу танцующих. Катрина ворвалась в пестрый круговорот танцев и лиц. Музыка менялась, менялся цвет сюртука, на плечах которого возлежали ее руки, менялся голос нашептывающий комплименты, интонация была то робкой, то чересчур самоуверенной, но Катрина ничего не запоминала. Самый яркий и чистый бриллиант в этой груде драгоценных камней - она отдавалась танцу, забыв обо всем, лишь изредка ей приходилось отвечать на вопросы своих партнеров. До обеда Катрине даже ни разу не удалось присесть, только отлучиться на пару минут, чтобы глотнуть освежающего пунша, поэтому известие о том, что столы накрыты и ожидают гостей, она восприняла с радостью. За обедом ее посадили подле графа Гатвани - поджарого, черноволосого венгра лет тридцати пяти, с которым она танцевала в самом начале. - Как вы находите наше захолустье? - осведомился граф, едва у него появилась возможность заговорить с девушкой. - Вам должно быть скучно. - Отнюдь, - Катрина отвечала любезно, но сухо. Светская беседа мало ее занимала. - Я много гуляю, у деда обширная библиотека, так что и в холодное время, мне есть чем себя занять. А мой слуга уже по приезде успел напугать меня, что здешние земли кишат упырями, так что соскучиться возможности не будет. - Вот как, - граф прищурился. - И что же вы, испугались? - Милейший граф, - Катрина снисходительно взглянула на него. - Я не верю во все эти глупости. А вы? - Я? - Гатвани задумался. - Пожалуй, нет. Но эти страшные сказки няньки с детства рассказывают своим воспитанникам. Эти истории у людей в крови, а отсутствие хорошего образования и богатое воображение делают свое дело. - По-моему, дело тут в основном в образовании, - горячо согласилась Катрина, намереваясь поведать графу свой прожект, над которым она размышляла последние несколько дней. - Я хочу уговорить дедушку построить сельскую школу и содержать ее, чтобы крестьянские дети могли прикоснуться к знаниям. - Что ж, это весьма похвально, - граф одобрительно кивнул. – Надеюсь, в столь благородном начинании вам будет сопутствовать успех. - Благодарю. Послушайте, граф, раз уж вы не верите в сказки про вампиров, то расскажите мне про тот замок в горах, что виднеется в излучине дороги. Признаться, он заворожил меня. Мысли о загадочном замке и таинственном графе, что обитал в нем, не оставляли Катрину с самого приезда, она осторожно расспрашивала слуг, пытаясь ничем не выказать свой интерес, но в ответ получала уже известную ей историю про кровососущих чудовищ. Она думала и деда вывести на разговор о замке, но пока никак не решалась, а тут ей удачно подвернулся граф достаточно образованный для того, чтобы не верить во всю эту чепуху и проживший в этих местах достаточно долго, чтобы обладать хотя бы малыми сведениями о замке. - О! - граф вздохнул, словно не в первый раз уже отвечал на подобный вопрос. - Замок заброшен уже несколько столетий. С ним, действительно, связана страшная история: последний его владелец убил своих жену и сына, а сам сошел с ума и исчез. Отсюда и пошли все эти легенды про графа-вампира, люди боятся подходить к замку, уверяя, что граф убивает любого, кто приблизится к его жилищу. Но, сдается мне, несчастный граф умер вскоре после совершенного им преступления, а замок пуст, и как только явится какой-нибудь богатей, не верящий в упырей, купит и приведет в порядок этот замок, все россказни сойдут на нет. - Скажу откровенно, вы опечалили меня, я надеялась, что замок все же обитаем. - Не печальтесь, моя дорогая фройляйн Штайнер, вокруг полно молодых дворян, и некоторые из них вполне могут сойти за загадочных и таинственных, и почти все они сегодня немного влюблены в вас. Собеседники больше не возвращались к теме вампиров, которая, по всей видимости, занимала графа гораздо меньше, чем его юную соседку. Катрина поделилась с Гатвани последними новостями из Вены, он много расспрашивал ее о городе, где не был уже десять лет, и который очень любил. За непринужденной беседой обед прошел быстро, и нужно было возвращаться в бальную залу. Катрина пожалела, что лишается общества графа, который начинал ей нравиться, и прежде чем пойти к своему кавалеру, она пригласила Гатвани навещать ее тогда, когда ему будет удобно. Гатвани с удовольствием принял приглашение и пообещал явиться в самом скором времени. Танцы вновь закружили Катрину, но не доставляли ей прежнего удовольствия. Сменяющие друг друга лица утомляли ее, и она с нетерпением ждала, когда оркестр, наконец, сыграет последнюю ноту, и она сможет отдохнуть. Да еще и Хубберт, с которым ей выпало пройтись в танце под самый конец, загасил еще тлевший в ней энтузиазм. Когда танцы кончились, гости не спешили расходиться. Часть мужчин прошла в кабинет барона, чтобы за бренди и сигарами обсудить дела, а кто-то остался развлекать дам. Катрина осведомилась у лакея о графе Гатвани и к своему разочарованию узнала, что он отправился домой. Девушке сделалось совсем тоскливо, и ее охватила та безотчетная грусть из далекого детства, которая настигает под вечер веселого дня рождения, когда подарки развернуты и торт съеден, а следующего праздника ждать еще целый год. Девушка незаметно выскользнула из гостиной, наказав слуге передать барону, что она вышла подышать воздухом, если дед вдруг будет о ней справляться. Катрина накинула на плечи теплую шаль и покинула дом через черный вход. В лицо ей бросился холодный осенний ветер, но девушка была рада ему, она глубоко вдохнула свежего воздуха, которого ей так не хватало в душной зале, и, улыбнувшись самой себе, бодро зашагала по направлению к чернеющему вдалеке лесу.