Опавшие листья

Граф фон Кролок резко открыл глаза и уставился на темную крышку гроба. Вот уже без малого триста лет он каждый вечер просыпался ровно через секунду после того, как солнце садилось за горизонт, и этот вечер не стал исключением. Едва дневное светило отправилось на покой, как скрипнула крышка графского гроба, и показалась черноволосая голова Его Сиятельства. Фон Кролок бросил взгляд на гроб сына и тяжело вздохнул, ибо крышка все еще была плотно закрыта. Герберт иногда любил полежать в своем саркофаге, предаваясь одному ему известным размышлениям, и поднимался только тогда, когда того требовала назойливая жажда. Первая ночь без фройляйн Шагал началась ожидаемо спокойно. Граф выпил бокал пряной крови в своем кабинете, разобрал счета от портных, которые шили Герберту очередной новый костюм к балу, а после пошел в библиотеку, чтобы выбрать себе что-нибудь интересное для чтения. Бледные пальцы графа с острыми синими ногтями водили по пыльным корешкам старинных фолиантов, а голубые глаза, слегка прищуриваясь, изучали мудреные названия. За всю свою нежизнь граф успел уже перечитать большую часть хранившихся в замке книг, но даже для него в библиотеке еще оставалось несколько неизученных уголков. Совершенно неожиданно для себя граф уловил едва слышный шелест страниц из дальнего конца библиотеки. Вампир насторожился, ведь кроме него этот храм знаний никто не посещал. Не иначе Куколь не закрыл окно, и в замок залезло какое-нибудь несчастное животное. Но лесной зверь вряд ли стал бы шелестеть книжными страницами. Возможно, это был лишь ветер, игравший забытой на столе книгой. «Или я совсем лишился рассудка», - пронеслось в голове у графа. Кролок еще раз прислушался, но шелест не прекратился, и граф двинулся в ту сторону, откуда доносился звук. Он понял, что правильно избрал направление, когда шелест стал громче, и к нему добавилось напряженное сопение. Более того, теперь Кролок мог отчетливо уловить запах человеческого существа, значит, это какой-то глупый смертный осмелился нарушить уединение и покой вампирского жилища. Ну, что ж, он пожалеет об этом. Все еще недоумевая, кто бы это мог быть, граф завернул за книжную полку и едва не вскрикнул от удивления, что с ним случалось крайне редко. Взору Его Сиятельства предстала презабавная картина: на полу между полками сидел обложившийся книгами профессор Абронзиус и сосредоточенно что-то конспектировал. Кролок зажмурился и снова широко открыл глаза, дабы убедиться, что ему все это не мерещится. Профессор остался на том же месте, будто бы и вовсе не замечал присутствия постороннего и весьма опасного существа. Так вот, значит, кто спешил прошлой ночью в карете по направлению к графскому замку! Час от часу не легче. Кролок едва слышно вздохнул. - Кхм, - обозначил свое присутствие граф. - А, Ваше Сиятельство! – профессор поднял голову и заговорил с графом так, словно они расстались каких-нибудь полчаса назад. – Добрый вечер! Вы хорошо спали? - Добрый вечер, дорогой профессор, - произнес слегка обескураженный Кролок. – Спасибо, я спал хорошо, насколько это возможно в моем положении. - Что-то вы неважно выглядите, - озабочено покачал головой профессор. - Не знаю, с чего бы это, - ответил граф, отчаянно пытаясь сообразить, что должен представлять собой хорошо выглядящий вампир. Профессор умолк, и фон Кролок воспользовался повисшей паузой и задал вопрос, который хотел обозначить с самого начала. - И каким ветром вас снова занесло в нашу глушь? - Ах, меня любезно пригласил виконт. Я уже месяц собираю материал для второго тома своей «Занимательной вампирологии», и Его Милость были так добры, что позвали меня сюда, ведь кроме вас других знакомых вампиров у меня нет, - профессор очень тяжко вздохнул. Граф намеревался парировать, что вообще очень мало смертных могут похвастаться тесным знакомством с вампирами, которое не увенчалось бы для них могильной тишиной или вечной жизнью, но вместо этого лишь широко улыбнулся, показывая острые клыки. - Я полагаю, вы уже достаточно долго здесь просидели и скоро отправитесь спать? – с надеждой спросил Кролок. - Что вы!? – взмахнул руками профессор. – Я только встал. Знаете, когда пишешь книгу, полезно на собственной шкуре испытать то, о чем ты пишешь, чтобы передать материал наиболее достоверно. Вот и я решил окунуться в вампирский быт, кровь, конечно, я пить не буду, но вот не спать по ночам мне вполне по силам. Граф вздохнул обреченно, совсем по-человечески и повернулся было к профессору спиной, чтобы поскорее сбежать в спасительный кабинет. Но не успел он сделать и шага, как его тут же окликнули. - Ваше Сиятельство, если вы не очень заняты, вы могли бы мне помочь! Граф с ужасом содрогнулся и вновь повернулся к ученому. - Чем я могу быть вам полезен? – настороженно осведомился Кролок. - Ответите мне на пару вопросов? – профессор потряс перед графом толстой кипой исписанных листов. – А я вам потом книгу с автографом пришлю, а? Библиотеку граф покинул лишь через три часа злой и измученный дурацкими вопросами профессора. В голове у него вертелись все самые изощренные методы наказания, которые можно было применить к Герберту за то, что ему в голову пришло притащить безумного ученого в вампирский замок. Наверняка, это Альфред захотел повидать своего бывшего наставника, а виконт, конечно же, не смог ему отказать. Фон Кролок дотащился до кабинета и заперся там с бутылочкой крови, он был слишком утомлен, чтобы ругаться с Гербертом, он сделает это завтра, а сегодня ему будет сложно держать лицо строгого отца. Его мысли невольно вернулись к сегодняшнему сну, или это было всего лишь воспоминание, вызванное событиями прошлой ночи. Граф зажмурился и потер виски пальцами, немертвые не страдают мигренями, но иногда фон Кролок испытывал нечто похожее на фантомные боли в голове. Мысли метнулись к той девушке, Катрине, ее нежное лицо тут же предстало перед внутренним взором графа. Вампир тряхнул головой, словно желая выбросить непрошеное видение. Он не будет думать о своей случайной знакомой и не будет искать с ней встреч. Она не должна стать его жертвой, а ничего другого граф фон Кролок не может от нее желать.

***

Тем временем Герберт, увидев, что отец покинул библиотеку, немедленно юркнул в только что прикрытую графом дверь и тут же отыскал профессора. - Ну что? – спросил он громким шепотом, сверкая глазами от нетерпения. - Ах, это вы, молодой человек! – вальяжно ответил профессор, отрывая глаза от блокнота. – Вы слишком быстро ждете результатов, я ведь только начал. Мне удалось уговорить Его Сиятельство ответить на вопросы анкеты, но этого мало. Еще потребуются разного рода эксперименты. - Как же медленно! – всплеснул руками виконт. – А что, если это не выдумки Альфреда, и папа действительно помешался? Бедный-бедный папа! Нам нужно скорее во всем разобраться! - Успокойтесь, Ваша Милость, - спокойно парировал ученый. – Ваш батюшка в надежных руках, и если его разум помутился, то помочь ему сможет ни кто иной, как ваш покорный слуга. Эти заверения не слишком успокоили младшего фон Кролока, но, поняв, что ничего интересного больше не узнает, он предпочел ретироваться, оставив профессора с его блокнотом и книгами, пребывание наедине с которыми доставляло пожилому ученому гораздо больше удовольствия, чем свидание с первой красавицей Австро-Венгрии. Из своего кабинета Его Сиятельство выполз лишь ближе к утру, когда вампирское семейство должно было собраться на ужин. Явившись в столовую, граф обнаружил там Герберта с Альфредом, которые пили кровь из хрустальных бокалов на брудершафт, и профессора, стоически поглощавшего приготовленную Куколем овсянку с видом вампира, вынужденного питаться полевыми мышами. Магда прислуживала им за столом и чрезвычайно огорчалась тому, что никто из присутствующих не обращал внимания на ее слишком глубокое декольте. Стоило фон Кролоку мягко проплыть сквозь дверной проем, как все немедленно посмотрели в его сторону. Магда сделала неуклюжий книксен, а профессор кивнул головой в знак приветствия. Граф уселся на свое место во главе стола и тут же вобрал в себя весь звук, ибо в столовой сразу воцарилась мертвая тишина, которой быть окончательно мертвой мешал еще живой профессор Абронзиус. Кролок не нарушал молчания и, взявшись за свой традиционный золотой кубок, предоставил остальным продолжить трапезу. - Что-то вы сегодня не в духе, Ваше Сиятельство, - заметил профессор, отчего Магда чуть не выронила поднос, куда ученый поставил пустую тарелку из-под овсянки. - С чего это вы решили? – граф недовольно выгнул бровь. - Какой-то вы угрюмый и раздраженный… - Мой дорогой профессор, вы плохой вампиролог, если расцениваете мое настроение, как признак того, что я, как вы выразились, не в духе. Это мое обычное состояние, да и где вы видели улыбающегося вампира? Ученый лукаво подмигнул графу и указал на Герберта, который тут же спрятал зубы и принял серьезный вид. - Это же Герберт! – пожал плечами граф. - А он разве не вампир? – парировал профессор. - Герберт он…. – Кролок припомнил, как его сына именовали за спиной злорадные знакомцы: «позор семьи», «урод», «сумасшедший». – Он уникальный. - Я думаю, дело в другом, - покачал головой профессор. – Герберт сейчас улыбается не потому, что он нашел способ избавиться от жажды или вернуться в мир живых. Все дело в том, что он нашел того, кто его принимает и с кем он сможет разделить одинокую вечность. - Ого! – вырвалось у виконта. – А ведь, правда! Я бы сам до этого никогда не додумался. Граф молчал и напряженно сверлил профессора взглядом, ожидая логического продолжения этой странной речи, которое не заставило себя долго ждать: - Вот и вам, Ваше Сиятельство, не помешало бы все-таки обзавестись графиней… - Вас, многоуважаемый профессор, это никак не касается, - отрезал Кролок. – А теперь, позвольте, я вас оставлю. Он поднялся, темный и величественный, как одна из вершин Карпатских гор, которые стали ему домом и, словно корабль, покидающий порт, уплыл прочь. Шелест его плаща уже давно стих в коридорах замка, когда оставшиеся в столовой решились вновь заговорить. В ту ночь граф фон Кролок залез в свой гроб пораньше, чтобы избежать встречи с остальными жильцами склепа. Он даже раздумал наказывать Герберта, единственное, что ему хотелось – это забыться сном. Не очень-то приятно, когда твою грудную клетку вскрывают в присутствии домочадцев и достают оттуда сердце всем напоказ. Пусть уже давно не бьющееся, но все еще способное болеть. Надо было тогда сразу отдать профессора на съедение гостям, тогда бы он сейчас не разглагольствовал о том, что графу следует и не следует делать. Невольно или с умыслом, но ученый из Кенигсберга вынес на свет самую потаенную мечту графа, в который он не признавался даже сам себе. Все было просто: Кролок хотел, чтобы его любили, а с появлением Альфреда это желание сделалось особенно сильным. Ведь получилось же у Герберта со всеми его странностями, так почему же не получается у него. Почему женщины либо боятся его, либо гонятся за его богатством, либо оказываются пустышками, как Сара Шагал. И главное, ни одна из них не будила в нем ни единого чувства, кроме голода. Разум отвергал их, а тело оставалось мертво. В его мысли вновь вернулся лунный лик Катрины Штайнер, и граф отругал себя за то, что думает о ней уже второй раз за ночь, что ему совершенно не следует делать. Этот дом и эта семья не принесли ему ничего хорошего, так нечего связываться с ними и сейчас. Над Карпатскими горами взошло солнце, а величественный замок погрузился в привычное дневное оцепенение, нарушаемое лишь шаркающим по пустым коридорам горбуном. В следующие ночи фон Кролок стал пленником в своем собственном доме, потому что он спокойно мог находиться лишь в кабинете, где всегда запирался на ключ, или предпочитал в одиночестве отправиться на охоту. В противном случае, он всегда натыкался на профессора, который неустанно расковыривал острым стальным пером нанесенную еще в первый вечер рану. На фоне всего этого граф все чаще возвращался мыслями к Катрине, он начал возражать самому себе, что если он еще раз встретится с девушкой, то ничего не изменится. Убить ее он все равно не может, значит, рядом с ним Катрина будет в безопасности. Всего одна встреча, и ничего более. В минуту нахлынувшей на него решимости, пока сомнения снова не начали терзать его, граф схватил со стола листок бумаги, написал на нем несколько строк и направился в подвал, где было полно летучих мышей. Там он отловил маленького нетопыря и прицепил записку к его ноге. Через несколько минут мышка уже взмыла в воздух над темным Трансильванским лесом. Кролок смотрел ей вслед, пока его немертвые глаза могли разглядеть крошечный силуэт на фоне ночного неба. Если бы сердце графа было еще живо, то сейчас оно заходилось бы в бешеном забеге, но грудь вампира не шевелилась ни от частых вздохов, ни от ударов сердца, лицо его оставалось лишь мраморной маской, и ничто не могло выдать терзающих его сомнений.