Опавшие листья

Вернувшись в вечер бала домой, Катрина все никак не могла уснуть, думая о своем новом знакомом. Он полностью заполнил собой ее мысли, не оставляя места для чего-либо еще, и она все ворочалась на мягких перинах, пытаясь найти удобное положение. Этот мужчина задавал больше вопросов, нежели давал ответов. Почему, например, он выглядел таким больным и при этом позволял себе гулять далеко от дома в начале осени, когда вечером уже становилось чудовищно сыро и промозгло, что и вполне здоровый человек мог запросто простудиться. Более того, о его болезни не свидетельствовало ничего кроме его внешнего вида, он не кашлял, держался прямо, а его рукопожатие было довольно крепким. Его одежда напускала не меньше туману. Костюм не по моде и этот странный плащ, который он будто бы украл из гардеробной театра. Сейчас никто уже не носил таких плащей, перейдя на удобные пальто. Что это за нелепая и даже вызывающая приверженность стилю далекого прошлого? Катрина поймала себя на мысли, что задает себе все эти вопросы только сейчас, ибо находясь в обществе этого необыкновенно человека, она словно бы подпадала под действие некого излучаемого им поля, и ее разум застилал густой туман, мешавший мыслить ясно и здраво. Она безусловно обращала внимание на его причуды и во время их беседы, но когда он сидел рядом с ней и мягко и спокойно говорил, то девушка не видела ничего, кроме легкого изгиба его губ и глубины мудрых голубых глаз. Его лицо до сих пор отчетливо стояло перед ее взором, словно в ее мозгу отпечатался дагерротип. Катрина подумала было написать о господине Штайнбауэре брату, но потом решила этого не делать, ибо столь занимательное для нее знакомство со стороны казалось воистину нелепым. Несмотря на все разумные доводы, девушка больше всего на свете жаждала вновь увидеть своего эксцентричного знакомого и надеялась, что он исполнит свое обещание когда-нибудь посетить ее с визитом. Оставалось надеяться, что ему было с ней так же интересно, как и ей с ним, и ждать хотя бы маленькой весточки. Однако дни шли, а ее загадочный знакомец все не объявлялся. Катрина даже несколько раз прогуливалась с книгой до места их встречи и подолгу оставалась там, предаваясь уединению и отдыхая от домочадцев, среди которых лишь общество деда было ей приятно. Прогулки эти оказались бесплодными, ибо господина Штайнбауэра ей так и не удалось встретить. Катрина начала думать, а не был ли он всего лишь видением, явившемся ей во сне или, может, она от скуки просто придумала его, и сама поверила в его существование. Дальним прогулкам девушки способствовала установившаяся всю первую неделю осени хорошая погода. Казалось, будто бы солнце за лето истратило не все свое тепло и теперь стремилось отдать земле залежавшиеся у него в закромах запасы. В некоторые дни Катрина и вовсе заходила в дом лишь для того, чтобы перекусить, предпочитая оставаться в саду, ловя последние солнечные лучики, с которыми ей вскоре предстояло попрощаться до следующего лета. Однажды, когда девушка срезала пестрые георгины для старого барона, к ней совершенно неожиданно обратился Хубберт: - Фройляйн Штайнер? Услышав его тихий, но настойчивый голос, Катрина поежилась, она тут же приняла призванное отпугнуть Хубберта высокомерное выражение и оторвалась от своего занятия: - Слушаю вас. - Я… - он запнулся. – Я хотел поинтересоваться, могу ли я вам чем-нибудь помочь. - Нет, герр Хубберт, - отрезала она. – Я благодарю вас за беспокойство, но моя работа не столь трудна, а мои силы не столь малы и позволят мне доделать ее самостоятельно. Отчеканив эти слова, словно солдат на построении, Катрина не удостоила Хубберта ни единым взглядом и вернулась к занимавшей ее работе. Однако, не услышав шороха его удаляющихся шагов и вновь почувствовав на себе его липкий взгляд, девушка поняла, что он не собирается уходить. - Что-то еще? – высокомерно бросила она. Ее взор упал на его большие крестьянские ладони, мявшие лацкан серого пиджака, и ей вдруг сделалось очень неприятно. Особенно неприятным казалось его молчание и изучающий взгляд. И часто он так рассматривает ее, когда она не замечает? - Дда… - пробубнил Хубберт. – Вы не отказали бы мне в том, чтобы сделать совместный кружок по саду? Сказав это, он посмотрел на нее исподлобья, с таким подобострастным выражением, что, казалось, у него изо рта вот-вот потекут слюни. - Простите еще раз, господин Хубберт, - Катрина едва сдерживала гримасу отвращения, готовую змеей вползти ей на лицо. – Но я предпочла бы закончить то, что делаю сейчас, потом я обещала помочь фрау Фишер и выпить чаю с его светлостью. Так что, извините, но нет. Будто в доказательство своих слов она срезала последний цветок, уложила букет в корзину и демонстративно зашагала к дому, не оборачиваясь. По спине слизью стекал взгляд Хубберта, который он бросил ей вслед. Оказавшись, наконец, вне зоны его видимости, Катрина передернулась всем телом, словно пыталась стряхнуть с себя всю прилипшую к ней грязь. Из передней она свернула к хозяйственной лестнице и проследовала на кухню, как и сказала Хубберту. Слуги как раз заканчивали обедать и все как один повскакали с мест, завидев молодую хозяйку. - Прошу прощения, что помешала вашей трапезе, - застенчиво проговорила Катрина, которая все не могла привыкнуть к такому вниманию к своей персоне. – Пожалуйста, не вставайте. Я пришла попросить у фрау Фишер воды для цветов. Почтенная экономка поднялась и, забрав у Катрины букет, понесла его в другую комнату. - Присядете с нами, фройляйн Штайнер? – раздался откуда-то знакомый голос, и Катрина узнала белокурую шевелюру своего старого приятеля Янко. - Отчего же, присяду! – весело сказала она и устроилась за столом на месте, которое ей тут же освободили слуги, польщенные тем, что с ними будет сидеть хозяйка. - Как твои дела Янко? – спросила Катрина. – Много успел встретить вампиров? - Вот зря вы мне не верите! – насупился молодой кучер. – Лучше бы затемно в одиночестве не гуляли. - Он и вам поведал эти россказни? – воскликнула вернувшаяся в кухню фрау Фишер. В руках она держала вазу с собранными Катриной георгинами. – Хоть бы перед госпожой не позорился. - А мне кажется, есть в этих сказках что-то, - пробасил Миклош – чернявый молодой лакей. – Ну вот, куда Шагал подевался? - Так умер он! – раздалось откуда-то ему в ответ. - А вы труп видели? - парировал Миклош. – Или, может, вы иль кто из знакомцев ваших на похоронах были? На это замечание никто ответить не смог, о похоронах ушлого еврея, который со многими здесь состоял в знакомстве и к которому многие ходили опохмелиться в трактир, не слышала не единая живая душа. - И я вот думаю, Янко правду говорит, - пискнула Беттина. – Хотите, верьте, хотите, нет, но однажды ночью я увидела на окне у моей кровати черного человека в плаще. - И ты туда же Беттина, - тяжело вздохнула фрау Фишер. – Мне казалось, ты разумная девушка. - Да она его потому защищает, - крикнул сидящий недалеко от Катрины рыжеволосый парень. - Что Бетти вчера у конюшен с ним миловалась. Слуги дружно заулюлюкали и захлопали в ладоши, а Беттина густо покраснела. Катрина подмигнула ей в знак поддержки, но, похоже, засмущавшаяся девушка этого не заметила. - Ну-ну, успокойтесь, - Фрау Фишер подняла вверх руку, призывая всех угомониться, но даже ее авторитет не сработал, когда молодые люди нашли объект для подтрунивания. Вампиры тут же были забыты, со всех сторон посыпались шутки. Беттина и Янко стояли рядом и, хотя лица их все еще были покрыты красной краской, они оба застенчиво улыбались. Никто не стремился их обидеть, смеялись без злости, просто потому что было весело, потому что любовь двух юных чистых молодых людей – это повод для веселья, а его в этих краях в последнее время было маловато. Миклош разливал по чаркам домашнее вино, досталось и Катрине, и она с удовольствием чокалась и пила со своими слугами, которые сейчас стали ей роднее, чем сидевшие наверху в гостиной дядя с теткой и кузенами. Эти мало знакомые ей люди создали вокруг нее теплый круг семьи, где вместе радуются и вместе горюют, где один всегда готов подставить другому плечо. Девушка пожалела, что сейчас нет рядом с ней ее деда, единственного с кем она хотела бы разделить эту минуту беззаботной радости. Или, пожалуй, не единственного, тенью промелькнула в голове мысль о таинственном господине Штайнбауэре. Она была бы рада видеть его здесь, ей бы очень хотелось посмотреть, как он улыбается. Внезапно начавшиеся гуляния продолжались до позднего вечера, и Катрина вернулась к себе, когда все обитатели верхних этажей уже спали. Девушка была рада, что не встретит Хубберта, но немного опечалилась, что не успела пожелать деду доброй ночи. В спальне Катрина закрыла окно, зажгла свечу и села за свой любимый столик красного дерева, открыла один из ящичков и достала оттуда дневник, который начала вести, когда только приехала в Трансильванию. Потянувшись за пером, она заметила рядом с чернильницей маленький белый сверток: на столе лежала записка. Катрина тут же схватила сверток и принялась с увлечением его распечатывать. Как попала эта записка к ней в комнату, если дверь была заперта? Через окно? Но кто тогда принес ее, а главное, кто ее написал? Сильная спешка и дрожащие от волнения руки мешали девушке быстрее добраться до содержания записки, но лишь только ее глазам открылись написанные аккуратным убористым почерком строки, она впилась глазами в небольшой текст, с жадностью проглатывая каждое слово. Любезная фройляйн Штайнер, Уповаю на то, что наше с Вами краткое знакомство еще не совсем истерлось из Вашей памяти, и Вы окажете мне честь прийти завтра после заката к лесному озеру, где я имел счастье в первый раз Вас встретить. Я буду ждать. И все. Ни подписи, ни каких либо других пояснений. Катрина, тяжело дыша, откинулась на спинку стула, ее сердце заходилось в бешеной погоне неизвестно за чем, и в комнате вдруг сделалось ужасно жарко и душно. Девушка бросилась к окну и вновь распахнула его, высунув раскрасневшееся лицо на свежий ночной воздух. Он помнит ее, он хочет ее видеть! Но почему он не придет сам, ведь она приглашала его. Снова этот человек ставил перед ней множество вопросов, ответить на которые девушка не могла, а спросить у него самого никогда бы не решилась. Вернувшись за стол, Катрина перечитала записку и спрятала ее в дневник. Запись о сегодняшнем дне будет гораздо красочнее, чем она могла предположить всего лишь четверть часа назад. Девушка обмакнула перо в чернила и уже занесла его над желтой страницей, как вдруг услышала слабый писк. Катрина дернулась и принялась оглядываться, но комната была пуста. Писк повторился, и тогда девушка, взяв свечу, стала обшаривать стол и к своему ужасу и удивлению обнаружила прямо за чернильницей измазанную чернилами летучую мышку. Катрина едва сдержала готовый сорваться с губ крик и отскочила к кровати с бешено колотящимся сердцем, которое в последние минуты не знало отдыха. Раньше девушка видела таких зверей лишь на страницах книг, которые читала, еще будучи в пансионе. Вспомнились ей и истории о летучих мышах вампирах. Быть может вот такие малышки и стали источником мифов о безжалостных упырях. Мышка, однако, не проявляла никаких признаков агрессии, а продолжала жалобно пищать. Девушка осторожно приблизилась к ней и, поднеся свечу, принялась ее рассматривать. Налипшие на крылья чернила мешали бедняжке улететь, и она изо всех сил пыталась от них избавиться. Катрина, осмелев, схватила свое полотенце и, намочив его водой, попыталась обтереть мышку. Та сначала недовольно ворчала, но потом все же приняла помощь. Когда процедура была окончена, Катрина взяла мышку в полотенце, ибо трогать ее голыми руками все же не решилась, и выпустила в открытое окно, наблюдая за тем, как та почти молниеносно растворилась во мраке ночи. Девушка еще немного постояла у окна, словно ждала чего-то, и только спустя некоторое время снова устроилась за столом. К дневнику она вернулась, трепеща от всего только что пережитого. Записка, а потом эта летучая мышь. До этой минуты Катрина не знала, что в Трансильвании вообще водятся нетопыри, а сегодня один из них залетел прямо ей в окно. И еще один вопрос не давал ей покоя: летучие мыши, как рассказывали книги, живут в пещерах и в людские жилища никогда не залетают.