Опавшие листья

Было полнолуние, и черное небо украшал огромный желтый диск луны, похожий на сырную голову, а вокруг него мелкими крошками были разбросаны звезды. В такую ночь атмосфера вокруг казалась особенно зловещей и пугающей. Катрина поежилась и сильнее прижалась к графу, он обнимал ее за плечи, а ее голова лежала у него на плече. Ей было холодно, но Кролок, кажется, тоже замерз, потому что совсем не мог ее согреть. Завидев на фоне величественных Карпатских гор темный силуэт древней цитадели, Катрина потянулась через графа, чтобы посмотреть в окно. Ночью замок виделся еще более монументальным и таинственным, строение доминировало над округой, подчиняя себе все вокруг. Его шпили, высвеченные лунным светом, будто фонарем, были видны отовсюду и тем самым напоминали окрестным обитателям, кто хозяин этих земель. Сколько времени этот замок занимал воображение Катрины, а теперь она станет его хозяйкой! Кто бы мог помыслить такое? - Как красиво, - промолвила Катрина, все еще продолжая глядеть в окно. - И страшно! Граф молчал, с приближением к дому, он становился все более задумчивым и, казалось, в своих мыслях находился где-то далеко. Катрина сжала его руку и улыбнулась ему, он тоже улыбнулся в ответ, но как-то рассеяно. - С вами все хорошо? - спросила девушка. - Вы кажетесь печальным. - Ничего страшного, - граф чмокнул ее в лоб. - Я просто задумался. Спите, вы, наверное, устали. Катрина больше с ним не заговаривала и притворилась спящей. Она начинала побаиваться этой внезапной меланхолии и отстраненности. Все же этот мужчина казался слишком непредсказуемым, и это не могло не пугать, учитывая, что девушка была полностью в его власти. Карета погрузилась в тишину, слышен был лишь звук конских копыт и скрип рессор, а когда к ним добавилось еще шуршание гравия на дорожке, Катрина поняла, что они приехали. Граф ловко спрыгнул на землю и помог выбраться девушке, беря ее руку и осторожно придерживая за талию. - Вот вы и дома! - провозгласил он, но в голосе его не звучало радости. Кролок повел ее не через парадный вход, как она ожидала, а через черный. Катрина почти бежала за ним, потому что на один его шаг приходилось ее три, а граф почему-то торопился. Когда они вошли, в нос девушке ударил резкий запах плесени и чего-то еще, она не могла дать этому запаху имя, но так пахли заброшенные дома, где долго никто не жил. В детстве она с окрестными ребятишками часто забиралась в такие унылые строения, стены их были изъедены грибком и покрыты толстым слоем грязи. Дети представляли, что это королевский дворец, а они его полновластные хозяева, и бегали по утопающим в пыли комнатам, отдавая приказы невидимой прислуге. Когда мать Катрины узнала об этом, немедленно запретила подобные игры. Они поднимались по каким-то лестницам, шли по коридорам. Нигде не было ни единого источника света, и все вокруг было погружено в темноту. Катрина все время обо что-то спотыкалась, а граф шел напрямик, не пользуясь даже свечой, конечно же, он слишком хорошо знал свои владения. От каменных стен веяло могильной сыростью, и, несмотря на быструю ходьбу, Катрина дрожала от холода, который пронизывал все тело и проникал буквально внутрь костей. Не удивительно, что, живя в таком месте, граф выглядел столь нездорово. Наконец, они свернули в последний коридор, и Кролок остановился у одной из запертых дверей. Катрина встала рядом с ним, пытаясь перевести дыхание. - Это ваша спальня, - отчеканил граф. - Отдыхайте, у вас был тяжелый день. Он распахнул перед ней дверь, и прежде чем пропустить ее внутрь, коснулся ее губ, но поцелуй слишком быстро прервался. Катрина потянулась к нему, но он отстранился. - Доброй ночи. Граф почти сразу же растворился в темноте, а вскоре стихли и его шаги, эхом отдававшиеся от каменных стен, и Катрина осталась в полном одиночестве. Ее удивило, что граф удалился, потому что она уже была готова к тому, что он останется и потребует то, что теперь принадлежит ему по праву. Девушка вздохнула, признаваясь себе, что сожалеет о его уходе, и только тогда поняла, как же сильно она устала. Она зашла в комнату и на всякий случай заперла за собой дверь. Этот дом не внушал ей доверия. Катрине было страшно об этом думать, но замок больше напоминал сырую холодную могилу, нежели уютное жилище. Спальня, в которой девушка очутилась, казалась меньше той, что была у нее в дедовском доме. Обстановка тоже была достаточно скудной: кровать с пологом, камин, кресло, шкаф и небольшой секретер с резными ящичками. У окна был втиснут туалетный столик с потемневшим от времени зеркалом. Он выглядел так, будто его только недавно извлекли из какого-то подвала, по углам виднелась вековая пыль, поверхность потемнела, а отражение в тусклом свете свечей было едва различимо. Однако, в отличие от тех помещений, через которые лежал их путь, в этой комнате было довольно тепло и уютно благодаря горящему камину. Яркое пламя и веселое потрескивание дров немного успокоили девушку и усыпили расползавшиеся по ее душе страхи. Катрина уселась перед зеркалом, недоумевая, как она должна теперь одеваться и расчесываться, ведь граф даже не прислал к ней горничную? Что ж, возможно, он сделает это утром, ведь сейчас уже далеко за полночь и слуги, должно быть, спят. Очень великодушно с его стороны никого не тревожить. Ничего страшного, ведь обходиться без горничной ей было не привыкать, поэтому она легко смирилась со своей участью на этот вечер. В углу Катрина обнаружила свой дорожный сундук, и достав оттуда шелковую ночную сорочку, разделась. Расчесав волосы гребнем, она потушила свечи и залезла в холодную постель, где, свернувшись калачиком, чтобы сохранить тепло, вскоре уснула.

***

Оставив девушку, граф переоделся и спустился в гостиную, где собрались почти все его непутевые домочадцы. Магда делала вид, что протирает пыль на резной спинке дивана, Герберт и Альфред играли в карты, а профессор сидел, зарывшись в анкеты, которыми он постоянно донимал всех немертвых обитателей замка. Он продолжал примерять на себя вампирский образ жизни, и это приносило свои плоды, выглядел он теперь, действительно, как покойник. - Доброй ночи, папа, - поднял голову Герберт. - А мы уж думали, вы и вовсе не почтите нас своим присутствием. - Брось, Герберт, не очень-то тебе и нужно мое присутствие, - граф взял с каминной полки принесенную Куколем газету и устроился в кресле. - У меня были дела. - Так это с вашими делами связан удушающий запах человека, распространившийся по всему дому? - с вызовом спросил виконт. - Рановато еще для очередного Звездного дитя. - Эта девушка не для Бала, - жестко сказал граф, устрашающе сверкнув глазами в сторону сына. - Она моя жена и принадлежит мне, и вы не смеете ее трогать. - Жена? Но зачем? - допытывался Герберт, которого терзало любопытство, смешанное со страхом, что с отцом творится что-то неладное. Вслушиваясь в их разговор, Магда перестала протирать пыль и теперь стояла истуканом, ловя каждое слово, а ее рука с тряпкой так и застыла в воздухе. Профессор даже оторвался от своих анкет и удивленно уставился на Его Сиятельство. Слишком уж странным было то, что они только что услышали. - Я все сказал, - отрезал граф. - Этого достаточно, чтобы ты знал, как себя вести. И вы все тоже. Для пущего устрашения он окинул строгим взглядом Магду и профессора, и те поспешно вернулись к своим занятиям, ведь сиятельный гнев был страшен, а страх оказался сильнее любопытства. Один только Герберт продолжал недовольно сопеть, но это не возымело на его отца никакого воздействия. Граф спрятал лицо за газетой и сделал вид, что ровным счетом ничего не слышит. В склеп Кролок спускался с тяжелой головой, готовой вот-вот лопнуть под напором терзавших его мыслей. Что же ему делать дальше, ведь скрывать правду дольше нескольких дней будет невозможно, девушка все равно обо всем узнает, пусть не от него, так от других. Доказательств будет столько, что даже ее скепсис не устоит под их напором. Граф потер виски и со вздохом опустился в гроб. Лучше просто об этом не думать, построить высокую толстую стену, через которую не пролезет ни одна назойливая мысль, полностью погрузиться в иллюзию, которой он жил последние недели и раствориться в ней. Но не думать было нельзя, и мысли пульсировали в голове, не давая покоя. Завтра или быть может чуть позже иллюзия рассеется, стена рухнет и он снова будет отринут, отвергнут и презираем. Другого исхода он не видел. Но тогда зачем он начал все это? Что двигало им? Надежда, проклятая надежда, вот что всему виной.

***

- Отец точно тронулся умом, - ворчал виконт, перед тем, как закрыть за собой крышку гроба. - Тшшш, - Альфред приложил палец к губам. - А то услышит. Как-никак Его Сиятельство почивали в соседнем саркофаге. - Да пусть слышит, - бросил Герберт в сердцах. - И от профессора никакого толку, знай копошится в своих бумажках, как червяк. Как ты думаешь, зачем отец притащил эту девицу? - Не знаю, - пожал плечами Альфред. Несмотря на то, что он уже полгода, как присоединился к касте немертвых, ему было жаль попавшую в логово голодных волков невинную овечку. - Наверняка, он что-то затеял. - Герберт почесал макушку длинным ногтем. - Отец никогда бы ничего не сделал без выгоды для себя. Интересно, кто эта девушка? - Узнаешь рано или поздно, - рассудил Альфред. - Не будет же он вечно ее прятать! - А я хочу рано, - капризно визгнул виконт. - Я, в конце концов, его сын. Завтра же сам все выясню! А ты мне поможешь! Надо придумать план... - Давай спать, - показательно зевнул Альфред и двинулся в сторону своего гроба, успокаивая тем самым детективные порывы возлюбленного. - Спать? - возмутился Герберт. - Ну, я так не играю.

***

Катрина проснулась, когда уже совсем рассвело, и тоненькие серые лучики света, словно мыши, пробивались сквозь плотно задернутые шторы. Девушка потянулась и огляделась в поисках звонка, чтобы вызвать кого-то из прислуги, но такового не обнаружила, чем была очень удивлена. Делать ничего не оставалось, как справиться с утренним туалетом самой. Что ж, ей не привыкать. Надев темно-фиолетовое шерстяное платье - самое теплое из того, что у нее было, Катрина выбралась в коридор в поисках графа. Даже днем в коридорах замка царил полумрак, так что ступать приходилось осторожно. Катрина попыталась вспомнить, откуда они вчера пришли, но в ее голове возникал лишь длинный каменный туннель. Девушка попробовала пойти вправо от своей двери, но наткнулась на стену с маленьким окошком, выходящим на лес. Она развернулась и пошла в обратную сторону, теперь ей повезло больше: коридор куда-то сворачивал, и она слепо пошла дальше. Однако и этот путь никуда ее не привел, она будто бы оказалась в плену коридоров и лестниц, из которого у нее не было сил выбраться. Она уже хотела сесть на пол и заплакать от отчаяния, как позади нее раздался чей-то скрипучий, шамкающий голос: - Ваше Сиятельство! Катрина обернулась и увидела седого горбуна. На его голове торчали спутанные клоки, будто бы часть волос кто-то с силой выдрал, у старика были густые кустистые брови и нос картошкой, лоб и верхнюю губу украшали бородавки, а сощуренные черные глазки смотрели подозрительно. В руках горбун держал фонарь. - Вы... - начала Катрина, понятия не имея, что делает в замке это существо. - Вы ищете графа? Но его здесь нет. - Это мне известно, - прошамкал горбун. - Я обращаюсь к вам, Ваше Сиятельство, графиня фон Кролок. Катрина замерла на месте и уставилась на горбуна со смесью страха, отвращения и любопытства. Кто он такой, и что ему от нее нужно? Неужто, это графский слуга, и даже в выборе прислуги граф оказался настолько эксцентричен? Девушка склонила голову на бок, жестом призывая горбуна говорить. - Я уже с полчаса ищу вас по всему замку. Не думал, что такая дама, как вы в одиночку отправится на экскурсию, - он криво усмехнулся, и от этого его лицо сделалось еще более устрашающим. - Пойдёмте, мне велено вас накормить. Катрина молча последовала за этим странным слугой, и через всего пару поворотов они оказались у парадной лестницы. Сама бы она блуждала здесь еще несколько сотен лет. Спустившись вниз, они оказались в большой зале, которая, по всей видимости, использовалась для балов и приемов. Сейчас здесь было тихо и пустынно, свечи в канделябрах не горели, кое-где виднелась паутина и пыль, а каждый шаг Катрины в гробовой тишине эхом отдавался по всему замку. Из залы через едва заметную дверь и маленький, узкий коридор они попали в столовую, где на огромном обеденном столе было накрыто только на одного человека. - А где Его Сиятельство? - вырвалось у Катрины. - Его Сиятельство уехал по делам, - недовольно прошамкал горбун. - Он просил вас не беспокоиться, к вечеру он вернется. Оставив Катрину в столовой одну, горбун ушаркал прочь. Девушка, ничего не евшая со вчерашнего вечера, подошла к столу и заглянула в тарелку. Там обнаружилась непонятная вязкая субстанция, по всей видимости, какая-то каша. Рядом стояла чашка с темно-коричневой жидкостью похожей на чай, но в том, что это был именно он, Катрина почему-то засомневалась. Она села за стол и расстелила на коленях салфетку. В тишине огромной пустой столовой слышался каждый издаваемый девушкой шорох. Катрина чувствовала себя не в своей тарелке, она не помнила, когда в последний раз завтракала одна. Если рядом с ней не было никого из домочадцев, то при трапезе всегда присутствовали слуги. У тарелки лежала небольшая медная ложка. Рядом с дорогим фарфором, из которого была изготовлена остальная посуда, эта ложка смотрелась нелепо. Неужели такой богатый человек не смог позволить себе столового серебра? Катрина схватила ложку и случайно стукнула ей о край тарелки. Раздавшийся звук показался ей громче звона церковного колокола при пожаре. Она огляделась, не прибежал ли кто на шум, ведь звук, отразившись от высоких темных стен, разлетелся, казалось, по всему замку, но столовая так и осталась пустынной. Девушка столь сильно проголодалась, что захватила полную ложку непонятного варева, но едва оно попало ей на язык, она закашлялась и выплюнула эту гадость. Что это такое? Неужели, граф сам каждое утро это ест? У него разве нет хорошего повара. А, может, граф сам на грани разорения и женился на ней ради денег, а его дорогой костюм лишь хорошая мина при плохой игре? Что ж, вечером она обо всем его расспросит. Чай, или что там было, пробовать вовсе расхотелось, и Катрина, все еще мучимая голодом покинула столовую. Без провожатого ей было трудно ориентироваться в замке, да и делать было особо нечего. Возвращения графа ждать еще долго, а чем ей заняться она не знала. Катрина слонялась по пустым пыльным коридорам и залам замка в надежде встретить хотя бы одно живое существо, но все помещения оставались все так же пусты и безжизненны. Катрине начало казаться, что в замке она совсем одна, да оставался еще горбун, но и тут девушка начала сомневаться существовал ли он на самом деле или был лишь галлюцинацией или фантомом. Одиночество окружало ее, сковывало и зажимало в свои тиски. Девушке стало сначала неспокойно, а затем и просто страшно. Ее будто бы закопали в огромной могиле, где ей было суждено блуждать вечно, а граф теперь превратился лишь в далекую иллюзию. Катрина вновь прошла через бальную залу, которую видела по пути сюда. Затем, пройдя в противоположную сторону от той, откуда они вышли утром, наткнулась на огромную библиотеку, где хранилось множество всяческих изданий от древних пыльных фолиантов, писаных на латыни или греческом, до модных романов на разных европейских языках. Девушка положила себе обязательно сюда вернуться, а пока продолжила свой путь. Надолго она задержалась у портретной галереи, расположившейся на втором этаже напротив парадной лестницы. Это были странные портреты, не похожие на те, что висели у фон Калленбергов, что-то в выражении их лиц пугало и отталкивало девушку, но, тем не менее, она не могла от них оторваться. Портрет графа нашелся быстро. Кролок на нем выглядел моложе и здоровее, но свойственная ему печать меланхолии уже легла на его чело. Однако при этом он был все так же красив, или даже немного красивее. Катрина пожалела, что не знала его таким. От графа она перевела взгляд на соседний портрет и едва не ахнула. Эта была та самая девушка, чье лицо заворожило ее в дедовском доме. Катрина тогда так ничего и не разузнала про нее. Скорее всего, она стала женой кого-то из предков графа, значит, между Катриной и Кролоком есть какая-то родственная связь. Какое странное совпадение! Но совпадение ли? Устав, наконец, от этих лиц давно почивших людей, Катрина спустилась вниз и оказалась в некоем подобии передней. Здесь было довольно просторно, но из-за отсутствия окон помещение было погружено во мрак. Почти на ощупь Катрина обнаружила дверь - огромный деревянный массив с вырезанными на нем причудливыми рельефами. Со всей силы девушка налегла на нее, но та не поддалась, ибо оказалась слишком тяжела для тоненькой хрупкой девушки. Катрина попробовала еще раз, но снова потерпела неудачу. От бессилия девушка зарычала, но делать было нечего, если ей хотелось выйти на улицу, то нужно было искать черный вход, которым они воспользовались вчера. Но не успела Катрина и шагу ступить, как ее окликнули: - Ваше Сиятельство? Она никак не могла привыкнуть к такому обращению, да и за день она успела сжиться с ощущением того, что находится в замке одна. - Да? - Катрина повернулась на звук и увидела перед собой молодую девушку в переднике и коричневом платье, скорее всего служанку. Правда декольте, смело демонстрирующее почти все ее достоинства, и безумная прическа никак не соответствовали образу скромной прислужницы. - Меня зовут Магда, - пояснила девушка. - Я ваша горничная. Его Сиятельство велели помочь вам переодеться к ужину. - А что, граф уже воротился? - спросила Катрина, в душе удивляясь, где эта Магда была весь день. Надо сказать графу, что прислуга у него распустилась. Магда будто бы не сразу поняла вопрос и с удивлением посмотрела на свою новую хозяйку. Потом ее взгляд немного прояснился, и она утвердительно кивнула, поманив Катрину за собой. Новоиспеченная графиня повиновалась, ведь дороги назад она не знала. В спальне Магда помогла Катрине выбрать наряд и затянула на ней платье так туго, что девушка едва могла вздохнуть. - Вы очень красивая, - пропела Магда с некоторой ноткой зависти в голосе. - Вам идет лиловый. Будто бы желая подтвердить свои слова, служанка развернула ее к зеркалу, и Катрина встретилась глазами со своим отражением. Только вот кроме нее в зеркале больше никто не отражался. Катрина обернулась, чтобы посмотреть куда делась Магда, но горничная по-прежнему продолжала стоять чуть позади хозяйки, широко улыбаясь, и демонстрируя два аккуратных белых клыка.