Опавшие листья

Обессиленный, граф рухнул в кресло и уронил голову на руки. Разговор с Катриной измотал его, и он чувствовал себя чашей, из которой вылили всю воду. Он злился на нее за то отторжение, что она выказала ему, но еще больше он злился на себя, на саму свою сущность, которую не мог изменить. Зараженный гневом, он был с ней резок, но сам в это время мечтал броситься к ее ногам и целовать подол ее платья. Хуже всего было то отвращение при взгляде на его руки, которое он уловил в ее глазах, и которое она тут же попыталась скрыть. А чего он хотел? Такие, как он, должны вызывать отвращение и страх, и ничего более. Может, и хорошо, что он не видит себя в зеркале, иначе сам себе стал бы противен. Наверное, Герберт прав, и он действительно сошел с ума. Немудрено обезуметь после почти трехсот лет полного, удушающего одиночества, похожего на пожизненный карцер. Конца ему нет и быть не может, и наивные простушки вроде Сары Шагал были не в силах скрасить его хотя бы на мгновение. Уж это он знал хорошо, слишком долго он пытался, но ничего не менялось. Его холодное сердце столетия грели тлеющие угли ярко горевшего когда-то костра, но не в их силах было растопить вековой лед. И вот теперь, когда граф уже опустил руки, явилась она и разожгла страшный пожар, грозивший его самого обратить в прах. Но что от этого толку, если она ненавидит его и, должно быть, презирает? Зачем? Зачем он пошел на этот шаг, когда все заранее было предрешено? Возможно, им двигала призрачная надежда, что она примет его таким, какой он есть, но и эта надежда растаяла, словно предрассветный туман. Теперь он был в ее глазах не только чудовищем, но и обманщиком. Почему же никто не может полюбить его? Даже непутевому Шагалу было с кем проводить свои бесконечные ночи. Что уж говорить, эксцентричному виконту с весьма нестандартными запросами удалось найти себе спутника. Когда Кролок смотрел на них, его пронзала острая стрела зависти. Он тоже хотел, чтобы в нем нуждались, и ему не приходилось бы проводить долгие, тягучие часы в одиночестве, когда время словно увязало в болоте и шло медленно, будто бы глумясь над скорчившемся в кресле существом. И что же ему теперь делать? Отпустить ее на все четыре стороны? Граф вполне мог обеспечить ее так, чтобы она могла преспокойно жить без чьей либо помощи, а от посягательств родственников ее защитило бы его имя. Однако одна мысль о расставании с ней приводила его в ужас. Отпустить ее значило бы холодной зимней ночью потушить камин и навсегда сгинуть в непроглядном холоде.

***

- Герберт, а ты уверен, что это хорошая идея? - переминаясь с ноги на ногу и испуганно оглядываясь спрашивал Альфред. - Если Его Сиятельство узнает, он нас обоих упокоит. - Он не узнает, - уверенно возразил Герберт. Услышав почти неуловимый для человеческого уха скрип дверных петель, младший фон Кролок высунулся из своего укрытия в стенной нише, где они с Альфредом уже битый час стояли прижатые друг к другу. Ага, жертва покинула, наконец, свое укрытие и выбралась в коридор. В темноте блеснули ее светлые волосы. Решилась все-таки, а то виконт уже устал караулить ее на протяжении более чем недели. Единственным, что он видел за это время, были ее тонкие руки и подол платья, когда она открывала дверь профессору, который по-прежнему посещал ее по вечерам. Больше в темное время суток дверь таинственной гостьи не отворялась. Хотя жертвой ее лучше бы не называть, даже в своих мыслях, отец их, конечно, читать не может, но вдруг, всякое, знаете ли, бывает. Итак, объект слежки вышел из укрытия, и неразлучная парочка молодых любознательных вампиров последовала за ним. Девушка прошла вдоль по коридору, добралась до портретной галереи, и двинулась в сторону библиотеки. - И эта туда же! - возмутился Герберт. - Не удивительно, что она понравилась отцу. Девушка, по всей вероятности, услышала его неосторожные слова и резко обернулась, так что оба юных детектива были вынуждены немедленно вжаться в стену во избежании разоблачения. Тем не менее, Герберт успел рассмотреть ее лицо. Вид у девушки был изможденный: кожа бледная, скулы такие заострившиеся, что можно порезаться, а взгляд, загнанный, как у лани, которую преследует стая голодных волков. Но не это сейчас занимало Герберта. Взглянув на нее, виконт едва не вскрикнул. Не из-за любви к книгам отец выбрал ее. Вероятно, он просто не смог устоять, ведь сходство было неоспоримым. Пораженный, Герберт замешкался, и через мгновение гостья исчезла в библиотеке. Вампиры осторожно последовали за ней. - Все-таки я не уверен, что это самая лучшая идея, - шептал Альфред. На это Герберт ответил лишь "Тшшш!" и как ни в чем не бывало последовал дальше. Дверь в библиотеку, слава Богу, была не такой разговорчивой, как другие двери в старом замке, и вошли они бесшумно. Девушка, вооружившись свечой, бродила меж пыльных полок с книгами, будто и не знала, что собственно ей нужно. Оказавшись внутри, Герберт не знал, что же ему делать дальше: наблюдать за девушкой из укрытия - а она неизвестно сколько времени еще может провести здесь - или все же обнаружить свое присутствие. Немного поразмышляв, он все же решил выбрать второй вариант. - Добрый вечер, мадам! Ответом ему послужил испуганный вскрик и звон падающего на пол медного подсвечника. Свеча покатилась по полу и как назло устремилась в сторону сваленных в кучу профессорских анкет, которые тут же вспыхнули. Тут уж настал черед Герберта истошно вопить. Он сорвал с себя камзол - новый! - и принялся забивать им пламя, всякий раз визжа и отскакивая, когда непрошеная искра устремлялась в его сторону. Наконец, победив пламя, Герберт оглядел поле боя и свой героический камзол, который по всей видимости можно было считать погибшим при исполнении долга. Из обстановки ничего не пострадало, только драгоценные анкеты профессора превратились в пепел, да на полу осталось огромное черное пятно. Однако огонь успел изрядно всех напугать: Альфред только сейчас выползал из-за книжного стеллажа, тараща свои прекрасные голубые глазки, а несчастная девушка, совсем побелевшая от страха, сидела в углу, обхватив руками колени. - Иди-ка сюда, - позвал Герберт, обнимая подошедшего к нему Альфреда. - Не бойся, ругать не буду, хотя камзол с тебя стребовать бы надо. Девушка стала озираться по сторонам, видимо, пытаясь понять, откуда идет голос. Герберт и забыл, что люди не так хорошо видят в темноте, как вампиры. Он нашел на столе свечи и спички, которыми пользовался профессор, зажег свечу и протянул ее дрожащей от ужаса девушке. - Да встань ты уже, наконец, - возмутился он. Девушка поднялась, хватаясь за стеллажи, и встала напротив виконта. - Кто вы? - едва слышно прошептала она. - Виконт Герберт фон Кролок, - вампир утонченно поклонился. - А это мой ...друг Альфред! Альфред небрежно склонил голову и дружелюбно осклабился, чем, казалось, напугал девушку еще больше. - А твое имя? - Катрина. Герберт ждал, что она протянет руку для поцелуя, но Катрина этого не сделала, поэтому виконт сам схватил ее за руку и, поднеся ладонь к губам, поцеловал. Плечи девушки передернулись, видимо от холода его прикосновения, и он тут же выпустил руку. - Скажи же мне, милейшая Катрина, где же это батюшка тебя откопал? - продолжая любезно скалиться, младший фон Кролок внимательно изучал ее желтевшее в свете свечи лицо. - Что? - девушка явно сочла такую формулировку за дерзость. - Откуда ты? - Я внучка барона фон Калленберга. - Надо же, как интересно, - протянул Герберт. Теперь ему стало ясно, откуда взялось это пугающее сходство. - Почему? - Катрина не понимала, что он имеет ввиду. - А это не ты ли останавливалась летом в Шагаловом трактире? - младший Кролок предпочел на ее вопрос не отвечать, в конце концов, это было личное дело отца. Однако продолжительное рассматривание дало все-таки свои плоды и Герберт начал припоминать их забавное приключение, случившееся в августе. - Да, я, но откуда...? - Как это я тогда не заметил, - Герберт почесал подбородок. - Все же надо было рассказать о тебе отцу еще тогда... - Что здесь у вас происходит? - в дверях библиотеки громом гремел голос графа фон Кролока. - Тысяча чертей! - выругался Герберт, а Альфред еще сильнее прижался к нему, трепеща от одной мысли о силе гнева Его Сиятельства. Катрина, кажется, тоже испугалась. Ее глаза расширились в священном ужасе, когда она уставилась остекленевшим взглядом в сторону двери. - А, Герберт, Альфред, - он оглядел юных вампиров. - Мадам, - кивнул Катрине. - Вы, я вижу, вопреки моим запретам все же познакомились. Что ж, раз уж вы нарушили свое уединение, мадам, прошу вас спуститься к ужину. Вас это тоже касается, - строго сказал он Герберту и Альфреду. Граф уже собрался уходить, когда взгляд его упал на кучу пепла и брошенный на нее обгоревший камзол Герберта. - А это что? - спросил старший фон Кролок, но ответом ему послужило молчание. - Сегодня не ночь Гая Фокса*, да и мы с вами не в Англии. Можете не отвечать, но на бал в этом году, сын мой, ты останешься без нового камзола. С этими словами граф еще раз оглядел немую сцену и вышел. - Пфа! - взвизгнул Герберт и топнул ногой. - Вот именно поэтому я и не люблю женщин! Спасаешь их, а потом тебя еще и наказывают! Раз так, ты, дорогуша, должна мне новый камзол! Недовольно пыхтя, виконт выскочил вслед за отцом, а Альфред тут же последовал за своим товарищем, оставив Катрину в полном недоумении.

***

Через полчаса Катрина входила в столовую графского замка. За ней следом семенила Магда. Хотя Катрине и было боязно, пришлось просить служанку помочь с переодеванием, и если не считать пары огромных, как у саблезубого тигра клыков, то Магда оказалась вполне милой девушкой, даже чем-то напоминающей Беттину. Кусать хозяйку она, по всей видимости, не собиралась, и Катрина даже немного с ней поболтала, чем очень обрадовала служанку, которая излила ей свои жалобы на то, что граф заставил ее всю прошлую неделю провести в ужасном Ребеккином трактире, где у нее спина не разгибалась от усталости. Катрине ничего не оставалось, как посочувствовать, самой ей был неведом физический труд, но, наверное, работа была очень тяжела, раз даже вампиры от нее уставали. - Иисус-Мария, какая вы красивая, прямо сил нет, - заявила Магда перед тем, как они покинули комнату. - Его Сиятельство будет доволен. Катрина лишь нервно улыбнулась. Она не знала, хочет ли понравиться Его Сиятельству или желает всеми силами этого избежать. За столом уже собрались все немногочисленные обитатели замка, а во главе, как и следует повелителю, гордо восседал граф фон Кролок. Единственным новым лицом оказался маячивший за спиной у графа неопрятный мужик со свисающими вдоль лица пейсами. В нем было легко узнать еврея Шагала, о котором она столько слышала от крестьян. - Вот и графиня пожаловала, - всплеснул руками Герберт и жеманно улыбнулся. - Садитесь, maman. Граф угрожающе взглянул на сына. Герберт тут же умолк и нервно схватился за свой бокал. Катрина не видела глаз графа, но была уверена, что они метали молнии. Видимо, старшего Кролока здесь боялись все вампиры, так что же оставалась делать ей, несчастной еще живой девушке? Шагал указал ей на место по правую руку от графа, и с шумом отодвинул массивный стул. - Прошу-с, Ваше Сиятельство, - подобострастно произнес он. - Присаживайтесь. Катрина села, не поднимая головы и не глядя на графа. Ей были видны лишь его руки, которые снова были заключены в кожаные перчатки. Перед ним стоял золотой бокал с темной красной жидкостью, который Кролок крутил за ножку. О содержимом бокала Катрина предпочитала не думать. Она повернулась к сидящему рядом профессору, который по-доброму ей улыбнулся и принялся с аппетитом наворачивать варево Куколя. Катрина тоже взялась за ложку, но едва смогла удержать в руке прибор. Мало того, что стряпня горбуна не только не вызывала аппетит, но напрочь прогоняла его, так и от вида стоявших перед вампирами бокалов девушку начинало подташнивать. Она зачерпнула похлебку ложкой, но поднеся ее ко рту, вылила содержимое обратно. - Что с вами, дорогая? - произнес граф будто бы с издевкой. - Еда вам не по вкусу? Раньше вы не жаловались. - Нет, все хорошо, - тихо произнесла Катрина. Она сидела неестественно прямо, будто бы ее плечи веревкой привязали к стулу, и боялась сделать лишнее движение, чтобы не разозлить хозяина. - Тогда ешьте, - приказал граф. - Будет печально, если вы умрете с голоду. Катрина сглотнула и усилием воли заставила себя проглотить гадкую похлебку, хотя и успела уже привыкнуть к такой еде. А она-то думала, что самым невкусным в ее жизни блюдом будет водянистая овсянка, подаваемая на завтрак в пансионе. Бокал графа продолжал приковывать ее взор, а когда Кролок наполовину осушил его и облизал с синих губ оставшуюся на них кровь, Катрине едва не сделалось дурно. - Я вижу, мадам, наша еда вам не нравится, - граф усмехнулся. - Но вам придется привыкнуть, смотрите, профессор давно уже не смущается. Профессор, действительно, спокойно доедал свою порцию, и посмотрел на графа только тогда, когда тот к нему обратился. Катрина отчаянно позавидовала ученому, сама она едва боролась с подступающей к горлу тошнотой. Перепачканные в крови губы стояли у нее перед глазами, и она была уверена, что сегодня увидит их в кошмарном сне. Она чувствовала, как кровь отливает от лица, и начинает кружиться голова, словно пытаясь отключить сознание от мрачной реальности, в которой девушка находилась. Из последних сил Катрина затолкала в себя последние капли Куколевой похлебки и отложила приборы. Ей хотелось встать и уйти к себе, но этикет требовал оставаться за столом, пока хозяин не закончит трапезы. Граф как раз допивал свой бокал, и если Катрина не смотрела на него, то вынуждена была лицезреть, как Герберт подушечкой большого пальца вытирает кровь со щеки Альфреда. Довольно странное поведение для двух молодых людей. Позади Катрины противно причмокивал Шагал, и девушка была почти уверена, что еврей плотоядно косится на ее шею. Но один лишь строгий взгляд от графа, пронзающий словно ледяной меч, и бывший трактирщик поспешил удалиться вон. Конечно же, фон Кролок никому не позволял претендовать на свою собственность, особенно слугам. Наконец, граф отставил в сторону бокал и поднялся из-за стола. Катрина тоже поспешила встать и, прошептав "Простите!", едва ли не побежала к выходу. Как добраться до своей спальни, девушка с грехом пополам запомнила. - Куда Вы? - услышала она позади себя холодный голос графа. Неужели, он отпустит ее так просто? Будет мучить дальше, или ему надоело держать ее в замке, и настало ее время? Катрина обернулась и обреченно взглянула на своего тюремщика. - Я иду к себе, - прошептала она. Не стоило ей выходить из комнаты, когда дом был полон вампиров. Со времени их последнего разговора с графом, ее перестали запирать, и в светлое время суток она бродила по замку, однако, выбраться на улицу, по-прежнему не могла. Днем ее, конечно же, никто не трогал, но после заката она вышла впервые и, начиная с похода в библиотеку, все как-то не задалось. - Прекрасно, - фон Кролок улыбнулся так, будто его лицо свело судорогой. - Тогда, я желаю вам доброй ночи. И, если вы и завтра соизволите покинуть свои покои, то имейте в виду, что вы спокойно можете ходить по всему замку в любое время, обходя стороной лишь склеп и мой кабинет. В вашем распоряжении так же сад и внутренний двор, однако не думайте, что сможете сбежать, он огорожен, а ворота заперты. - Благодарю, - Катрина покорно склонила голову. По всей видимости, убивать ее пока не собирались. - Не смею дольше вас задерживать. Катрина сделала книксен и поспешила уйти к себе. В своей маленькой комнатушке девушка чувствовала себя хоть в какой-то безопасности. Хотя даже толстая деревянная дверь вряд ли смогла бы защитить ее от голодного вампира, но Катрина уже научилась засыпать по ночам, вместо того, чтобы сидеть на кровати, обхватив колени, и дрожать от страха. На следующее утро Катрина проснулась рано. На день, пока упыри спят в своих гробах, у нее были большие планы, а вечером и ночью она решила вовсе не покидать своей спальни, вчерашних приключений ей хватило с головой. Для начала девушка решила найти подробный план замка. Путаться в коридорах никуда не годиться, особенно, если предстоит спасаться от желающей отобедать ее кровью нечести. Поэтому, проглотив очередной отвратительный завтрак и убедившись, что Куколь ушел, она отправилась в библиотеку. Книг там было великое множество, и поиски могли затянуться на долгое время, но Катрина не собиралась уступать. Пока исполнение смертного приговора, который она сама себе и подписала, откладывалось, и девушка собиралась приложить все усилия, чтобы спастись. Глотая вековую пыль и оттого заходясь кашлем, она принялась за исполнение своей задумки. Катрина изучила систему, по которой в библиотеке были расставлены книги и документы, и отвела себе участок для поисков, где по ее мнению, должно было находиться то, что ей нужно. С остервенением и жадностью девушка принялась за работу. Она трудилась не покладая рук, сделав лишь небольшой перерыв, чтобы пообедать Куколевым варевом. Глаза у нее покраснели и слезились от многочисленных просмотренных документов на разных языках, рот и нос были набиты пылью, и она постоянно чихала и кашляла, однако, столь тяжелый труд не приносил желанных плодов. Ничего даже отдаленно похожего на план вампирской цитадели Катрина не нашла. Когда на замок опустились темно-серые зимние сумерки, девушка, понурив голову, поплелась к себе. Настроение у нее упало, а утренний энтузиазм и вовсе исчез. А вдруг такого плана вовсе не существует, или он спрятан у графа в кабинете, куда ей путь заказан? Ничего, тогда она изучит замок самостоятельно и нарисует этот чертов план, но этого будет мало: Катрина надеялась обнаружить какие-нибудь тайные ходы, которые могли бы вывести ее на свободу. Придя к себе, девушка обнаружила затопленный Куколем камин и слегка улыбнулась: все же о ней как-то заботились, пусть эта забота напоминала то, как растят свиней на убой, сначала, досыта кормят, а потом проламываю череп и подают на стол. Стараясь не думать об этом, Катрина открыла захваченный из библиотеки роман и, усевшись на кровать, принялась за чтение. Книга успокаивала, хотя бы на время выдергивая девушку из страшной реальности, в которой она вынуждена была существовать. Из мира сказки, куда она успела погрузиться, ее вырвал осторожный стук в дверь. Катрина насторожилась: на профессора было не похоже, а граф просто не стал бы стучать, может быть это Магда с каким-нибудь поручением. Девушка сползла с кровати и насколько могла тихо подкралась двери. Отодвинув защелку, она выглянула в коридор. Ее взору предстал переминающийся с ноги на ногу Альфред, и Катрине сразу стало немного легче. Юноша совсем не походил на кровожадного упыря: слегка взъерошенные светлые волосы, испуганный взгляд и приоткрытый рот, для полного комплекта не хватало только здорового румянца на щеках. - Ддддобрый вечер! - пробормотал юный вампир. - Здравствуйте, - Катрина улыбнулась. Молодой человек чем-то напоминал ей Янко. - Вы позволите? - он бросил взгляд на ее комнату. - Входите, - Катрина с легкостью впустила его. Альфред казался таким нелепым, что его опасаться стоило меньше всего. - Это вам, - Альфред извлек из-за пазухи замотанный в холщовую ткань сверток. - Спасибо, - Катрина с осторожностью взяла столь неожиданный подарок и тут же поспешила развернуть его. К ее удивлению, содержимым свертка оказалась буханка хлеба и сырная голова. - Я в деревне сегодня стащил, - похвастался Альфред. - Мне так жалко вас стало, что вас этой ужасной едой потчуют. На профессора не смотрите, когда он увлечен, то он бы и тарелку жареных жуков съел. Представив профессора за поеданием означенных жуков, Катрина поморщилась. - Еще раз спасибо, - повторила она. - Я эту еду сам пробовал, - продолжал Альфред. - Пока еще был... человеком. - Альфред, - Катрина решила воспользоваться разговорчивостью юноши. - А как так случилось, что вы стали вампиром? Профессор мне об этом ничего не рассказывал. - Да, я и сам толком не знаю, - пожал плечами Альфред. - Но, если хотите, расскажу, что помню. Не очень-то приятный опыт.