Опавшие листья

Весь следующий день Катрина провела в библиотеке, изучая пыльные полки на предмет наличия на них плана вампирского жилища или хотя бы каких-нибудь других сведений о замке, ставшем для нее тюрьмой. Едва начав работу, девушка поймала себя на том, что постоянно озирается, будто боясь, что из-за книжной полки сейчас выплывет устрашающая фигура графа фон Кролока. Приходилось напоминать себе, что на дворе ясный день, и вампиры спят где-то в своем холодном, сыром склепе и, пока не зайдет солнце, не могут нанести ей никакого вреда, и уж тем более не способны словно из ниоткуда явиться среди бела дня в библиотеку. Несмотря на всю логичность подобных рассуждений, по спине у Катрины иногда пробегал холодок, будто холодные пальцы страха дразнили ее, не давая полностью погрузиться в работу. Труд ее вновь оказался бесплодным, и она не смогла найти то, что искала. Изможденная, уставшая, вся в пыли, Катрина вернулась в свою комнату. Там она умылась и почистила платье, которое из темно-коричневого стало пепельно-серым. Надев халат, девушка повалилась на кровать, давая телу отдых и надеясь, что ее сегодня не тронут. Очень не хотелось видеть всех этих ужасных вампиров, а более всего не было желания смотреть в глаза графу, особенно если учесть обстоятельства их последней встречи. Ведь стоило ей закрыть глаза, и она снова ощущала на коже его прикосновения. Из всех событий сегодняшнего дня была лишь одна хорошая новость: Куколь без лишних расспросов согласился отправить ее письмо. Девушка не была до конца уверена, что горбун не обманывает ее и действительно выполнил ее просьбу, но в город он точно ездил и на почту заглядывал, доказательством этого служили принесенные им для фон Кролока свежие газеты. Катрина попробовала было взяться за чтение, но все ее надежды на покой канули в лету, когда девушка услышала легкий стук в дверь. То была Магда. - Его Сиятельство прислал меня помочь вам одеться к ужину, - пояснила служанка свое появление. - А отказаться нельзя? - с надеждой спросила Катрина. Ей очень хотелось отдохнуть, и совершенно не было желания снова противостоять всесильному графу. Она понятия не имела, чего ожидать от фон Кролока, а затеянная им игра в кошки-мышки пугала и утомляла. - Его Сиятельство предположил, что вы так ответите и просил передать, что тогда он лично явится за вами, - на лице Магды застыло виноватое выражение. Катрина тяжело вздохнула и поднялась с постели. Ну почему ее хотя бы на один вечер не могут оставить в покое?! Откуда такая тяга к общению с будущим обедом? Девушка обессилено упала в кресло, предоставляя немертвой камеристке делать все, что она пожелает. - Иисус-Мария! Волосы у вас совсем растрепались, - посетовала Магда. - Сами небось косы плели? Катрина кивнула, глядя в зеркало на свою сбившуюся прическу. Волосы были заплетены в две косички и обмотаны вокруг макушки. Утром это сооружение выглядело вполне пристойно, но сейчас оттуда торчали выбившиеся неаккуратные пряди, которые делали ее голову похожей на воронье гнездо. - Давайте-ка я вас как следует причешу, - предложила камеристка. - Я фройляйн Саре так ее локоны укладывала - все мужчины заглядывались! А волосы у вас не хуже. Катрина согласилась, далее она молча наблюдала, как в зеркале гребень летает в воздухе, расчесывая ее белокурые пряди, которые потом сами собой переплетались и складывались в модную прическу. Это зрелище развеселило Катрину, и она улыбнулась. - Ну вот, наконец-то вы улыбнуться изволили, - обрадовалась Магда. - А то ходили все такая печальная, прямо как Его Сиятельство. Катрина решила не уточнять, что графу как раз таки и следовало улыбаться, а ей впадать в меланхолию. Ведь это она - его пленница. Вместо этого девушка предпочла поддерживать непринужденную беседу на отвлеченные темы. - И нравится тебе служить у Его Сиятельства, Магда? - Спросите тоже! - служанка всплеснула бы руками, если бы они не были заняты укладкой белокурых локонов графини фон Кролок. - Это ж лучше, чем на кладбище целый год лежать! Его Сиятельство вежливый, обходительный, настоящий аристократ. Не чета моему Йони, который кровь пьяниц предпочитает, говорит, так вкуснее, когда с градусом. Да, Его Сиятельство и хозяин хороший, я от него плохого слова не слышала, только серчает он иногда. Вон, когда я вам нашу сущность выдала, страсть, как осерчал, я вам уже рассказывала, как мне в Ребеккином трактире худо пришлось! Это он зря, конечно, хорошо, что вы сразу все и узнали, ему ж самому легче стало! - Магда осеклась и прикрыла рот рукой, поняв, что сболтнула лишнее. Катрина рассеяно слушала этот внезапный панегирик графу, но последняя фраза задела ее. - Граф запретил говорить мне, кто вы? - удивилась Катрина, слегка выгнув бровь. - Строго настрого! И добавил, что если я вам расскажу, вы все равно не поверите. Но мне жалко вас стало, прямо ужас, и я решила вам показать так, чтоб вы уж точно поверили! - А ты... ты не знаешь, что граф собирается делать со мной? - спросила Катрина, пытаясь скрыть легкую дрожь в руках. Пока у Магды развязался язык, нужно было этим воспользоваться. - Откуда ж мне знать? - пожала плечами Магда. - Господа с нами своими планами не делятся. Йони говорит, что вас для бала берегут, но я думаю, другое тут что-то, иначе не стал бы хозяин с вами так церемониться. Зачем же угощение для бала в жены-то брать? Магда закончила с прической и принялась за платье. Катрина выбрала темно-фиолетовое шерстяное платье с наглухо закрытым воротом. По этикету она должна была носить траур еще год, поэтому старалась одеваться в темные цвета, да и к этому угрюмому месту они подходили лучше, чем нечто яркое и свежее. Слова служанки заставили Катрину задуматься. Действительно, зачем граф пошел на такие ухищрения? Ухаживания, свадьба... И ведь он всегда был так добр к ней: утешал в горе, помогал. Заплатил огромную сумму ее дядюшке с тетушкой, хотя мог просто-напросто утащить ее в свой замок при первой же встрече или позже, если эта идея пришла ему в голову не сразу, ведь девушка так слепо верила ему. В ее сознании тот добрый, немного странный господин, каким она впервые узнала графа фон Кролока, до сих пор не вязался с кровожадным вампиром. Но тогда зачем она здесь, что ему от нее нужно? Нет, все это глупости, она всего лишь угощение для гостей и ничего более. - А что ты скажешь о виконте? - Катрина сменила тему. - Избаловал его отец, вот что я скажу! Никакой управы на него! - возмутилась Магда и оттого так сильно затянула Катрине корсет, что та ойкнула. - Не знаю, как господин Альфред его терпит! - А почему господин Альфред не уедет куда-нибудь? Что держит его здесь? - Да, любовь у них! - Магда стыдливо опустила глаза. Все же такие вещи табу даже для вампиров, а Магда считала себя благовоспитанной девицей. Катрина, в отличие от своей служанки, краснеть могла, и ее щеки тут же обрели цвет зрелого помидора. Что ответить Магде девушка не знала, да и та, кажется, не желала продолжать столь щекотливую тему с хозяйкой. Главное теперь стало известно, и этого было Катрине достаточно. В столовую она снова вошла последней. Профессор приветливо с ней поздоровался, Герберт небрежно кивнул, а Альфред еле заметно улыбнулся. Граф молчал, его взгляд медленно блуждал по ее лицу и телу, как давеча делал его закованный в перчатку палец. Кожа девушки еще помнила его холодные прикосновения, и по спине у Катрины побежала стайка непослушных мурашек. Под изучающим взглядом вампира девушка невольно замерла и осталась стоять столбом. - Садитесь же, мадам, - фон Кролок улыбнулся одними уголками губ. - Что-то не так? Катрина медленно опустилась в кресло, пытаясь унять дрожь во всем теле. Она не решилась даже взять приборы, чтобы граф не увидел, как дрожат ее руки. Надо скорее успокоиться, пока никто ничего не заподозрил. Перед девушкой стояла очередная тарелка с Куколевым варевом, от запаха которого она поморщилась. Перспектива снова питаться этой дурной во всех отношениях едой была абсолютно безрадостной, если собираются убивать, то пусть хотя бы перед смертью кормят сообразно ее статусу. Прислуга в доме у дядюшки с тетушкой и то могла рассчитывать на более сносную пищу. - Да, не так, - неожиданно даже для себя заявила девушка, пока ее решимость не угасла. - И что же, позвольте спросить? - граф в удивлении поднял брови. Он уже привык к почти полному отсутствию сопротивления и почти позабыл, что графиня имеет характер. - Это есть невозможно! - Катрина возмущенно показала на тарелку и уставилась в серо-голубые глаза графа, которого, казалось, все это забавляло. - Вам бы тоже не понравилось, если бы вам подсунули худосочного старика вместо полнокровной девицы. К тому же, у меня от этого кровь испортится, подавитесь потом! Катрина понадеялась, что фон Кролок как-то отреагирует на ее последние слова, но надежды оказались напрасны. Герберт слишком громко хихикнул, за что схлопотал очередной недовольный взгляд отца. Граф усмехнулся, но девушке ничего не ответил, лишь пригубил из своего бокала. Катрина умолкла, это было все, на что сейчас хватало ее смелости, но она была уже чрезвычайно довольна собой. - Ваши пожелания будут учтены, - наконец, изволил сообщить граф, когда Катрина уже подумала, что ответа так и не дождется. Больше за весь вечер он к ней не обращался, лишь пожелал ей доброй ночи, а на утро Катрина обнаружила в столовой вместо желто-зеленой субстанции вполне вкусную овсяную кашу с клубничным вареньем. Несмотря на то, что еда была холодная, Катрине показалось, что она ест кусок вкуснейшего торта в лучшей венской кондитерской. Радость омрачило лишь то, что Куколь, кажется, теперь был на нее страшно обижен, ходил кругами, бросал злобные взгляды и что-то неразборчиво ворчал себе под нос. День она снова провела в библиотеке и снова также безрезультатно. Вернувшись к себе в комнату, девушка едва не разрыдалась. Многочасовой Сизифов труд утомлял ее, она кашляла от заполнившей легкие пыли, а глаза болели от постоянного вчитывания в надписи. Решив наконец, что ищет то, чего и вовсе не существует, Катрина решила сосредоточиться на Альфреде, как на возможном помощнике в ее побеге. Однако для этого нужно было больше времени проводить с бывшим студентом, чтобы лучше узнать его, завладеть его вниманием и окончательно расположить к себе. Этому всему конечно же будет препятствовать ревнивый виконт фон Кролок, поэтому для начала следовало придумать, как смягчить Герберта. Катрина подозревала, что причина его неприязни кроется в ревности, к Альфреду или к графу, или к ним обоим сразу. Нужно было продемонстрировать виконту ее доброе к нему отношение, показать, что она не враг ему. Но как это сделать? Как найти подход к этому избалованному, капризному трехсотлетнему ребенку? Катрина перебирала в голове разные возможности, но тут же отметала их, пока ее не посетила одна замечательная идея, которую ей невольно подбросил сам виконт. Что ж, почему бы и нет? Только вот где достать денег?

***

Граф фон Кролок стоял у открытого окна в своем кабинете и как одинокий волк взирал на луну, разве что не выл. Этого граф себе позволить не мог, хотя в иные ночи очень хотелось. Его уединение нарушил нерешительный стук в дверь. Чуткий вампирский нос уловил запах лаванды, а уши расслышали учащенное сердцебиение. Катрина. Сама является к нему в кабинет. Неужто? - Войдите, мадам. Только сейчас, обернувшись к двери, фон Кролок заметил шкатулку с резной крышкой, которую он оставил на столе. Граф резко схватил ее и убрал в ящик, резко захлопнув его. Лицо фон Кролока при этом оставалось все таким же бесстрастным, так что никто бы никогда не заметил его волнения. Вековые петли тихо скрипнули, впуская девушку в уединенную обитель вампира. Катрина закрыла дверь и осталась стоять на месте. Перед собой она держала свечу, пламя которой колыхалось в ее слегка подрагивающих руках. Ее большие глаза усиленно моргали, пытаясь разглядеть в темноте фигуру графа. - В прошлый раз здесь горел камин, - посетовала она, подергивая узкими плечами от холода. - Это было сделано для вас, - холодно ответил фон Кролок. - Сам я никогда не зажигаю камина. К чему впустую расходовать дрова, если всех лесов мира не хватит, чтобы согреть холодное тело живого мертвеца? Вампир горько усмехнулся и умолк. Катрина тоже хранила молчание, будто пристыженная, она неловко поставила свечу на каминную полку, едва не уронив стоявший там бокал. Пальцы ее в волнении сжимали подол платья. Это платье не нравилось графу, слишком простое и слишком закрытое, сковывающее ее будто футляр. Он вопросительно взглянул на нее и произнес: - Оставим пустые разговоры. Чем обязан чести принимать вас у себя в кабинете? - Я... - робко начала она. - Я хотела просить вас об одном одолжении... - Хм, в последнее время вы часто просите меня об одолжениях, - фон Кролок сел в кресло и, сложив руки пирамидой, внимательно посмотрел на девушку. - Как вам сегодняшняя трапеза? Надеюсь, вы остались довольны? - Да, благодарю вас, - Катрина наконец-то подняла глаза и взглянула на вампира. - Только Куколь, кажется, на меня обижен. - Еще бы, - граф не смог сдержать улыбки, вспоминая, как вчера всю ночь выслушивал ворчание своего верного слуги. - Я ведь сказал ему, что на кухне его отныне сменит Магда. Его забота теперь - лишь сохранить вашу еду горячей. - Это он, по всей видимости, забыл сделать, - созналась Катрина, поджимая губы. - Тогда я устрою ему нагоняй, - фон Кролок, хотя и угрожал, но продолжал улыбаться, как обычный человек, которому вдруг стало весело. - Не надо, - попросила Катрина. - Не ругайте его из-за меня. - Похвально, - проговорил Кролок. - Но вернемся к теме нашей с вами беседы. Чего вы хотите? - Мне нужны деньги, - сообщила Катрина. - Зачем, позвольте спросить? - Кролок был крайне удивлен такой просьбой. - Здесь вы, милая графиня, всем вполне обеспечены, или же вам чего-то не хватает? От внимательного взора Кролока не укрылось, как девушка вздрогнула, когда он назвал ее графиней. - Я хочу сшить себе платье, - затараторила Катрина. - Магда снимет с меня мерки, и мы отправим их портнихе, а она пришлет готовый наряд. Магда, если что подгонит его на месте. Такая просьба и удивляла, и забавляла графа. Было в ней что-то странное, совершенно не свойственное характеру Катрины. Станет ли девушка, запертая в четырех стенах в окружении опасных вампиров думать о платье? Станет ли думать о нем Катрина, равнодушная к нарядам и украшениям? Что-то было здесь не так, но граф никак не мог взять в толк, что именно. Вопреки тому, что он сказал ей, в действительности она мало о чем просила, и отказывать не хотелось, но и просто давать ей кошель с деньгами Кролок посчитал опасным. - Хорошо, пусть портниха присылает счет на мое имя, я все оплачу, - изрек граф, после некоторых раздумий. - Вы довольны? - Да, Ваше Сиятельство. Благодарю, - Катрина взялась за ручку двери, намереваясь уйти. - Не стоит благодарности. Чудовище радо исполнить прихоть Красавицы. На сегодня есть еще какие-то пожелания, просьбы, петиции? - с ехидством спросил граф, останавливая ее. - Могу я не спускаться к ужину? - выпалила Катрина, и граф подивился тому, как она осмелела за последнее время. - Нет, не можете, - процедил Кролок сквозь зубы. Его веселое настроение тут же закрыла туча плохо сдерживаемой злобы. Столь ярко выраженное нежелание находится в его обществе задевало его. Граф поднялся с кресла и, выйдя из-за стола, двинулся в сторону Катрины. Она замерла и глядела на него остекленевшими кукольными глазами, будто кролик на удава. Ее побелевшие пальцы сжимали ручку двери. - Извольте выполнять хотя бы эту обязанность, - вкрадчиво произнес граф над самым ухом девушки, обжигая холодом ее кожу. - А то я заставлю вас исполнять и другие, коими вы до сей поры столь безответственно пренебрегали. Фон Кролок наклонился к ней так близко, что ее приоткрытые алые губки оказались в сантиметре от его. Она презабавно хлопала своими длинными ресницами, а блестящие сапфиры глаз смотрели прямо на него, затягивая в опасный омут. Он слышал, как отчаянно стучит в груди ее сердце, и чувствовал ее дрожь, надеясь, что замешана она не только на промозглом холоде и страхе. Графу хотелось немедленно впиться в эти манящие своей соблазнительностью губы, но он сдерживал себя. Нужно было ждать, пока она сама попросит его об этом, иначе он только все испортит. Пока в ее лице он наблюдал лишь смятение, но это было уже лучше, чем страх, и давало графу некую надежду, которую вампир лелеял где-то в самом уголке своего сознания, раз уж душой он не обладал. - Вы свободны, - прошипел граф. Катрина сделала нелепый книксен, и выскочила прочь из графского кабинета. Фон Кролок запер дверь и вернулся к столу. Он налил себе в бокал крови. Нужно было попросить Шагала одолжить ему того кровяного напитка на спирте, который ушлый еврей выучился изготавливать. Кролок покачал головой и усмехнулся сам себе, он точно сходит с ума, не иначе.

***

Катрине потребовалось еще какое-то время, чтобы выровнять участившееся дыхание. Поведение графа ни на шутку напугало ее, но еще больше она боялась самой себя. Если бы он шагнул дальше, дотронулся до нее, поцеловал... Что бы она сделала? На какое-то мгновение Катрина почти захотела этого и была уверена, что он не остановится. Она видела, как в ледяной пещере его глаз одиноким костром сверкало желание. Граф фон Кролок, хотя и был опасным кровопийцей, оказался обычным мужчиной, возжелавшим женщину. Сейчас ему нужна была ее плоть, а не кровь, и Катрина не знала, чего она страшилась больше. Сначала она думала, что такой аспект человеческих отношений немертвых не касается. Но то, что она наблюдала вокруг говорило об обратном. Скрытые, едва заметные для окружающих прикосновения Герберта и Альфреда, грубоватые ласки Шагала и Магды и, наконец, вожделеющий взгляд графа. Нужна ли была вампирам лишь плотская любовь или им знакома была и любовь духовная? Любил ли Альфред Герберта так, как, например, Ромео любил Джульетту? Или это было лишь удовлетворением низменных желаний, которые возникали у них подобно жажде крови? Возможно, некие чувства немертвые могли испытывать только к себе подобным, ибо как можно полюбить то, что стоит на нижней ступени пищевой цепи? Люди не способны питать глубокой привязанности к животным, которых потом отправляют на убой, так и вампиры вряд ли могут любить своих будущих жертв. Но чем объяснить тогда этот сгорающий от желания взгляд графа фон Кролока? Будет ли он и дальше сдерживать себя? Нужна ли она ему для бала невинной, или то, что вампиры предпочитают кровь девственниц - лишь миф? Катрина представила, как пугающие тонкие пальцы вампира с крючковатыми синими ногтями касаются ее кожи, и прислушалась к себе. Нет, она бы этого не хотела, или...? Нет, лучше не думать, иначе можно додуматься до каких-то совершенно кошмарных вещей. Бежать, скорее бежать отсюда, пока все не зашло слишком далеко.

***

На следующий день Катрине снова улыбнулась удача: поиски, которые уже начали казаться бесплодными, неожиданно увенчались успехом. Трясущимися от волнения руками Катрина развернула ветхий свиток и, поднеся его к окну, впилась глазами в черные линии коридоров и комнат. И чем дольше она рассматривала сей драгоценный документ, тем ниже опускались ее плечи. Фортуна оказалась слишком переменчивой натурой и улыбка на ее лице быстро сменилась выражением печали и сожаления. На плане не было ничего, что могло бы помочь девушке незамеченной покинуть негостеприимный замок, и Катрина чуть не расплакалась от собственного бессилия. Она едва удержалась от того, чтобы не разорвать документ и не швырнуть обрывки на пол. Вместо этого девушка вернула свиток на место и с поникшей головой побрела к себе. Теперь ее единственной надеждой оставался Альфред, и на это нужно было бросить все ее силы.