Опавшие листья

Герберт фон Кролок был недоволен, а когда на него находило подобное настроение, доставалось всем обитателям вампирского замка, за исключением разве что его отца, сердить которого было бы опасно уже для самого Герберта. Виконт успел отчитать Шагала за то, что тот слишком громко чавкает, раздражая его сиятельные нервы, и шикнуть на попавшегося под ноги ни в чем неповинного Куколя. Теперь, громко стуча каблуками, он шел по коридору в поисках Альфреда, который с самого вечера успел куда-то подеваться как раз тогда, когда был так нужен. Герберту казалось, что он, графский сын, знает о происходящем в его фамильном замке едва ли не меньше всех, и он был намерен с этим покончить. Очень кстати вампир, всегда замечающий больше других, уловил краем глаза темно-серый сюртук шаркающего куда-то профессора. - Господин профессор, постойте! - крикнул Герберт, увидев, как неуловимый в последнее время Абронзиус сворачивает в сторону библиотеки. - Доброго вечера, Ваша Милость! - приветствовал виконта старик. - Чем могу, как говорится? - Пойдемте-ка, - Герберт втолкнул профессора в священное для ученого хранилище книг. Пока чувствительного Альфреда не было рядом, можно было быть и по жестче. - Я знаю, вам есть, что мне рассказать. - С чего вы взяли, молодой человек? - возмутился Абронзиус. - Вы с юной графиней спалили весь материал, собранный с такой кропотливостью. Теперь все придется начинать заново. При упоминании этой девицы, которая внезапно стала центром внимания всего замка, Герберт фыркнул. - Я уверен, отец вам что-то рассказывал, и я хочу знать, что именно. - Простите великодушно, дорогой виконт, но я не могу нарушить доверие вашего батюшки, - профессор потряс седыми патлами. - Ага, значит, вам все-таки что-то известно! - воскликнул Герберт, поднимая вверх длинный указательный палец с идеально отполированным ногтем. Увидев замешательство пойманного врасплох Абронзиуса, виконт продолжал: - Давайте поступим так, уважаемый профессор, я расскажу вам то, что знаю я, а я поверьте, тоже знаю кое-что интересное, а вы поведаете, что в свою очередь известно вам. Предисловие к книге я вам организую, не переживайте, - по поводу последнего Герберт сильно сомневался, но озвучивать свои опасения сейчас не было нужды. - Хорошо, - кивнул профессор, в котором жажда знаний всегда перебарывала любые принципы. - Что говорил вам отец об этой девушке? - начал свой допрос виконт. - Ничего особенного, - пожал плечами Абронзиус. - Граф позвал меня к себе, сообщил, что привел в замок жену, чему я чрезвычайно удивился. Он попросил помочь ей, потому что она очень напугана, и общество человека могло бы ее успокоить. Я это и сделал, мадам Катрина очень милая, образованная молодая леди, с ней приятно проводить время. Она даже похвалила мой трактат "О летучей мыши". - И все? - Герберт в расстройстве закусил губу. - Вам больше ничего не известно? Отец не объяснил вам, зачем привел ее сюда, и, что еще хуже, сделал своей женой? - Вам, виконт, это не очень-то по ду... не очень-то нравится? - профессор хихикнул. - А кому понравится, когда мачеха младше вас на пару сотен лет? Но все-таки, вы действительно больше ничего не знаете? - виконт угрожающе навис над профессором. - К сожалению, - вздохнул профессор. - А что известно вам? Герберт подумал, что его сделка с ученым оказалась нечестной, потому что его, виконта, сведения были гораздо более ценными, и он решил не выдавать всего. Поведал только о той легенде, согласно которой граф, якобы, не должен кусать фон Калленбергов, их гостей и слуг. - Хм, - профессор, выслушав его, покрутил седые усы. - Ваш батюшка говорил мне, что не тронет девушку, когда я имел смелость возразить ему, что просить охотника на вампиров успокоить будущую жертву упырей в некотором роде неприлично. - Так что же вы мне это не рассказали! - всплеснул руками Герберт. - Зачем же она здесь? - в задумчивости он потер подбородок. - Не кажется ли вам, дорогой виконт, что Его Сиятельство имел несчастье просто-напросто влюбиться? Вот это был бы воистину интересный случай, а я смог бы изучить его прямо-таки на наглядном примере. Это перевернуло бы... - Вы считаете, что такие, как мы способны любить? - перебил Герберт. - Ну уж это вам лучше знать, дорогой виконт, - пожал плечами профессор. Вампир промолчал, он слишком хорошо знал ответ на этот вопрос. Разочарованный тем, что здорово продешевил с хитрым ученым, Герберт удалился из библиотеки и направился в комнату, которая до сих пор считалась его спальней, и где они с Альфредом иногда проводили дни. Виконт был удивлен, когда обнаружил, что дверь в комнату слегка приоткрыта, и еще более удивился, когда, войдя внутрь, встретил там Магду. Служанка вытирала с его секретера пыль, весело что-то насвистывая себе под нос. - Ты что это тут делаешь? - Герберт сложил руки на груди и изобразил строгий взгляд. - Как что? - воскликнула Магда, отрываясь от своего занятия. - Прибираюсь. Его Сиятельство велели, говорят, у вас грязища страшная тут... - Прямо так и сказал? - Герберт нахмурил свои идеально нарисованные брови. - Ну, не совсем так, вы же знаете, Его Сиятельство красиво выражаются... - Ясно, - бросил Герберт, которому общение со служанкой уже наскучило. - Ты Альфреда не видела? - Нет, Ваша Милость, хотя я с раннего вечера на ногах, господин Альфред мне не попадался. Герберт хмыкнул и собирался уже удалиться, но Магде, кажется, нравилось с ним болтать. - А что это вы сегодня так странно оделись? - она указала на его блестящий черный камзол. Кажется, она еще не видела, чтобы виконт носил что-либо темнее насыщенного сливового оттенка. - Настроение такое, - бросил Герберт. - А какой у вас любимый цвет? - не унималась Магда. - Ну... - виконт задумался. - Светло-синий наверное, чтобы под цвет глаз подходил, или лиловый... А тебе-то какая разница? - Да я так просто спросила, - Магда снова принялась как ни в чем не бывало протирать пыль. - Хм, - пожал плечами Герберт и поспешил продолжить поиски запропастившегося куда-то студента.

***

Катрина была чрезвычайно довольна собой, шестеренки ее плана были хорошо смазаны маслом и крутились без сбоев. Правда, пришлось вовлечь в исполнение этой смелой затеи Магду, но окончательной цели своей хозяйки вампирша не знала, поэтому взялась за дело с энтузиазмом. Служанка была крайне рада тому, что Катрина решила наладить семейные отношения и не уставала постоянно это повторять. В приподнятом настроении девушка спустилась в гостиную, где к своему удовольствию обнаружила Альфреда совершенно одного. Невиданная удача, и вечно мельтешащего подле юноши виконта нет рядом. - Добрый вечер, Альфред, - Катрина лучезарно улыбнулась. - Добрый вечер, мадам, - бывший студент поднялся ей на встречу. - Я рада вас видеть, - Катрина села подле него на диван. - Почему вы одни, позвольте спросить? - Герберт, наверное, еще спит, - юноша рассеяно пожал плечами. - Главное, чтобы он не застал нас вместе, - хохотнула Катрина. - А то снова рассердится, а ссориться с графским сыном мне совсем не хочется. - Да, Герберт бывает вспыльчив, - Альфред улыбнулся. - Но быстро отходит. Я думаю, рано или поздно вы с ним поладите. - Хотелось бы надеяться. - На вашем месте я бы гораздо больше боялся прогневить графа. - Граф пугает вас, Альфред? Юноша на мгновение задумался, а затем медленно покачал головой, будто не был окончательно уверен в своем ответе: - Нет, ко мне он был всегда очень добр. Он многому научил меня, помог обуздать жажду, сопровождал на мою первую охоту, пойди я тогда с одним Гербертом, быть беде. - Альфред странно улыбнулся, будто бы эти воспоминания одновременно доставляли ему радость и внушали ужас. - Только он... он очень строгий и часто сердится. По нему совершенно невозможно сказать, о чем он думает. - Он такой... - Катрина отвернулась и устремила свой взгляд куда-то вдаль, за окно, где над горными вершинами светила прибывающая луна. - Я никак не возьму в толк, чего он хочет... - А вот и они! - от внезапного появления графа оба собеседника вздрогнули. - Альфред, мой сын ищет вас. За спиной старшего фон Кролока действительно маячил Герберт, лицо его отображало полный спектр эмоций, выразить которые ему мешало только присутствие отца. - Куколь уже ждет нас внизу, идемте, - граф сделал элегантный жест в сторону двери. Альфреда не потребовалось просить дважды, он вскочил и подбежал к Герберту, который тут же принялся на него шипеть, и оба скрылись в темноте коридора. Катрина медленно поднялась и, поправив платье, направилась к двери. На пути у нее, однако, словно неприступная скала, возник граф фон Кролок. - Вы позволите мне проводить вас? - он предложил ей свою руку. - Мне же нельзя отказаться, не так ли? - спросила Катрина почти язвительно. - Вы вольны в своем выборе, мадам, - граф нахмурился, и голос его похолодел. - Но я могу показать вам гораздо более краткий путь. Обещаю, что не буду пытаться завести с вами разговор, если любое общение со мной вам столь противно. Катрина потупилась, ей стало почему-то стыдно, нерешительным шагом, она подошла к графу и взяла его под руку. - Что ж, идемте, не будем заставлять уважаемых люд... хм... вампиров ждать.

***

Удивительно, как человек может привыкнуть практически ко всему. Катрина, которой в первые дни ее пребывания в логове вампиров, немертвые внушали дикий страх, привыкла к своему более или менее устоявшемуся быту в замке. Вставала она поздно, завтракала, потом, если позволяла погода, шла на прогулку на замковый двор, где по хозяйству возился Куколь. Кладбища, которое находилось немного в стороне, девушка избегала, слишком уж зловеще смотрелись потемневшие от времени и поросшие мхом кресты на фоне пожухлой травы и темных силуэтов деревьев. В предгорье уже ясно ощущалось приближение зимы. Иногда, вместо уже ставшего привычным дождя с неба падали тяжелые хлопья мокрого снега, но они тут же таяли. С каждым днем становилось холоднее, и Катрине думалось, что скоро прогулки придется прекратить. По возвращении в замок она обычно отправлялась в каминный зал, где к ее приходу уже был разожжен огонь. Там Катрина могла засидеться до самого вечера с книгой, иногда ей удавалось поболтать с профессором или с Альфредом, с которым ее дружба все крепла. Кто бы мог подумать, что ее другом станет вампир, но милый Альфред так мало был похож на кровожадного хищника, что девушка воспринимала его, как обычного человека со странностями. Герберт по-прежнему злился на нее, поэтому она возлагала большие надежды на свой план. Благодаря Магде удалось заполучить все сведения необходимые для его осуществления, и теперь оставалось лишь немного подождать. И если с младшим фон Кролоком все должно было уладиться, то старший все еще оставался таким же непонятным, каким он явился девушке в самом начале. Он редко к ней обращался, иногда был мягок, а иногда едва ли не груб, и это поведение пугало ее. Она всячески избегала оставаться с ним наедине, но часто ловила на себе этот странный огненный взгляд, который одновременно пугал и волновал ее. Иногда ей снилось, как граф целовал ее, и она просыпалась дрожа всем телом. Не иначе он гипнотизировал ее, окутывал своими чарами, от этого решение бежать отсюда поскорее становилось все более прочным. В этот день Катрина вернулась после особенно долгой прогулки вся продрогшая. Подойдя к огню, она долго стояла там, отогревая оледеневшие руки. Возникший из ниоткуда Куколь принес ей горячий чай. Хотя вкус напитка, намешанного из каких-то неизвестных трав, и оставлял желать лучшего, согревал он превосходно. Катрина поблагодарила горбуна улыбкой и даже получила некое подобие кривого беззубого ответа. Куколь ухромал прочь, а Катрина взяла с каминной полки книгу и, закутавшись в шаль, залезла в кресло. Устроившись поудобней, она принялась за чтение. Девушка по привычке зачиталась до самого вечера, и, когда глаза уже едва могли различать в темноте буквы, ей пришлось оторваться, чтобы зажечь свечу. Похоже, ради нее граф основательно тратился не только на дорогие дрова, но еще и на свечи, ведь кроме Катрины в освещении здесь никто не нуждался. Более того, это были лучшие восковые свечи, которые почти не коптили и довольно приятно пахли, у Штайнеров таких отродясь не было, а в доме деда их зажигали только по случаю приема гостей, и то экономка фрау Фишер строго вела поштучный учет. Увлекшись, девушка не заметила, как дрогнуло, будто от сквозняка, пламя свечи, и в комнате вдруг стало холоднее, по коже на открытой шее пробежал мороз. Катрина повернулась к окну, встревожившись, что гулявший на улице ветер мог распахнуть непрочную раму. Однако где-то на периферии ее зрения мелькнула тень, и тишину нарушил вкрадчивый голос. - Добрый вечер, моя дорогая, - послышалось сзади, и Катрина обернулась, чтобы взглянуть в блеснувшие в свете свечи глаза графа фон Кролока. - Добрый вечер, Ваше Сиятельство, - девушка собралась подняться, но граф жестом остановил ее и сел в стоящее напротив массивное дубовое кресло. Кролок положил ногу на ногу и сложил руки на коленях. Катрину удивляло то, что даже дома он носил перчатки, хотя в остальном придерживался более простого стиля, даже извечный плащ оставался лежать где-то в склепе. - Вы читали? - граф кивнул на лежащую на коленях у девушки книгу. - Я помешал вам? - Нет, - Катрина замотала головой, отчего в ушах у нее зазвенели сережки. - Не помешали. Граф больше ничего не говорил, лишь смотрел на нее своим пронзительным взглядом серо-голубых глаз, похожих на затянутое легкими прозрачными облаками небо. Катрина, преодолев некоторое смущение, решилась тоже поднять на него взор. Встретившись с двумя кристалликами ярких сапфиров, граф улыбнулся, очень мягко и нежно, но в тоже время печально. Катрина удивилась, насколько сильно улыбка преображала его лицо, он больше не казался строгим и властным, скорее обреченным и очень одиноким. Неожиданно для себя Катрина тоже улыбнулась ему, отчего его глаза просветлели и он, казалось, повеселел. - Что вы читаете? - спросил граф, желая продолжить разговор. Вместо ответа Катрина продемонстрировала ему обложку книги "Граф Монте-Кристо". - И что же, вы раньше не читали этот роман? - граф хмыкнул. - Нет. А вы, наверное, прочли все, что есть у вас в библиотеке? - к тону девушки примешалась злоба. Комментарий графа показался ей обвинением в недостатке образования. - Отнюдь, - Кролок усмехнулся. - Остались еще неизведанные уголки. Более того, к моему большому счастью, новые книги выходят каждый месяц. - Вы много читаете, - констатировала Катрина. - Да. Приходится находить себе развлечения, когда почти все уже успело порядком наскучить. Я успел заметить, что вы тоже любите читать. - Люблю, но вы, кажется, не одобряете мой выбор книги. - С чего вы взяли? Что же вам еще читать в вашем возрасте, как ни романы? Герберту двести семьдесят пять лет, он до сих пор способен читать только их, - граф говорил о сыне с осуждением, но сам тон его был пропитан нежностью. Странные существа эти вампиры. Похоже, и простые человеческие чувства бывают им свойственны. - Несмотря на некоторую наивность изложения и абсолютную неправдоподобность, - продолжал граф. - Мне близки затронутые там темы. Катрина ничего не отвечала. Граф говорил размеренно, немного растягивая слова, и ей хотелось слушать его и дальше. - Я вас утомляю? - спросил Кролок, которого молчание девушки немного печалило. - Герберт говорит, что я будто бы лекции в университете читаю. Хотя откуда ему знать, он ведь там никогда не был? - граф горько усмехнулся. - Нет, вы совершенно не утомляете меня, - честно призналась Катрина. - Мне нравится, как вы говорите. Если не думать о том, что под этими тонкими губами, которые сейчас растягивались в ироничной полуулыбке, прячутся смертоносные клыки вампира, под перчатками скрыты страшные крючковатые пальцы, а через некоторое время граф поведет ее на ужин, где будет пить человеческую кровь, то общество Кролока было даже приятно. Только бы не смотрел он на нее столь вызывающе, а то под его взглядом Катрина начинала невольно задыхаться. - Весьма рад. Вы единственная в этом унылом доме, с кем всерьез можно обсуждать книги, обычно мне приходилось делиться своими рассуждениями с самим собой, что, знаете ли, весьма утомляет и не дает возможности услышать другую точку зрения. Как бы вы поступили на месте бедного Дантеса? - Я не стала бы ждать столько лет! - воскликнула Катрина. - Отомстила бы сразу. - Вашу горячность извиняет ваш юный возраст, - изрек граф. - Месть - блюдо, которое подается холодным, однако, я полагаю, его и вовсе следует исключить из меню. - Я не думаю, что дело в моем возрасте, - возразила Катрина. - А в том, что в моей короткой жизни было слишком мало людей, кто был ко мне действительно добр. Мне было двенадцать лет, когда умерла мама, и меня отдали этим Штайнерам. Я ненавидела их, даже подсыпала однажды крошенное стекло им в суп, но кухарка это вовремя заметила. - Моя дорогая, - граф снисходительно посмотрел на нее. - И что же, если бы они умерли, вам стало бы легче? - Да, - отрезала Катрина. - Позвольте с вами не согласиться, - настаивал он. - Вам стало бы только хуже. Вы добрая девушка, и вскоре вы начали бы страдать от мук совести, которые преследовали бы вас всю жизнь. И добавьте к этому еще и страх быть разоблаченной. - Откуда вам знать? - спросила Катрина с вызовом. - Из своего опыта, - ответ Кролока стал неожиданным. - Я отомстил тем, из-за кого я стал таким, - он отвернулся и ненадолго умолк. - И что я получил? Ничего. Положение мое не изменилось, я по-прежнему тот, кто я есть, а они мирно спят в земле, не испытывая никаких мук. Месть разрушительна. Вам, наверное, странно слышать это из уст существа, которое всегда несет разрушение, но я делаю это не по своей воле... Впрочем, оставим это. Граф поджал губы, поднялся и отошел к окну. Катрина молча смотрела на него, ей хотелось бы, чтобы он говорил и дальше, ведь никогда он не был так откровенен с ней. Ей почти стало жаль его, в голосе графа сквозило столь глубокое отчаяние, что Катрине захотелось как-то ему помочь. На минуту она устыдилась своего решения сбежать из этого дома, забыла о том, что для графа она лишь еда. Ведь не стал бы он так говорить с обычной жертвой, которой предстоит сгинуть в небытие? А может именно поэтому он и решился на подобную откровенность? - Идите ужинать, - сухо произнес Кролок, повернувшись к Катрине. - Вас ждут. - А вы? - удивилась она. - Нет, - граф снова уставился в окно. - Сегодня нет. Тон его был настолько категоричен, что Катрине ничего не оставалось, как встать, и, прижав к себе книгу, едва слышно уйти и оставить его в одиночестве. Фон Кролок подождал, пока шаги девушки стихнут и не будут слышны даже ему, потом поднялся в кабинет, захватил плащ и, выпрыгнув в окно, приземлился у самого парадного входа. Хотя вампир уже целые столетия не испытывал ни жары, ни холода, было приятно ощущать холодный ночной воздух на бледной мраморной коже. Граф остался стоять на пороге замка, облокотившись на холодную, покрытую мхом каменную стену. Ветер трепал черные волосы графа, от его порывов мягко шелестел атласный плащ. Полная луна высвечивала причудливые узоры на кованной решетке ворот. Герберт и Альфред уже улетели охотиться, и графу надлежало бы последовать за ними, но он почему-то медлил. Времени до рассвета было вполне достаточно, и он мог позволить себе предаться отрешенному созерцанию. Кролок жалел, что позволил своему каменному облику сегодня дать трещину. В глазах Катрины блестела жалость, а этого он хотел меньше всего, потому что сам сгорал от совершенно других чувств, для которых жалость была бы унизительна. Она видела в нем больного, пораженного вампиризмом, как недугом, и страдающего от этого. Но таким она не смогла бы полюбить его, не смогла бы забыть, что он не человек, как он сам забывал иногда. Граф сжал кулак и зло ударил им о стену так, что осыпалось несколько мелких камешков. Неожиданно ветер донес до вампира запах человека. Повинуясь инстинкту, хищник насторожился и посмотрел в ту сторону, откуда, как ему казалось, прилетел этот странный запах. Давно он не пил горячей крови еще живого смертного. Та кровь в бутылках, запасы коей в огромном количестве хранились в погребах по соседству с вином, хорошо восстанавливала силы, но не имела тех живительных свойств, которыми обладала вытекающая из вены горячая солоноватая жидкость. Поэтому раз в несколько месяцев упыри выходили на охоту. Убивать старались подальше от людских поселений, идеальными жертвами были заблудившиеся в лесу люди, бродяги, отшельники, те, кого не хватятся, и чье убийство можно было бы замаскировать под несчастный случай. Однако местные все равно знали достаточно о своих опасных соседях, поэтому часто правила эти нарушались. Особенно грешил виконт, который при виде аппетитного молодого человека едва ли мог сдержать себя. Граф пригляделся и увидел за решеткой фигуру закутанной в тулуп женщины. Сегодня добыча сама шла ему в руки. Вероятно, эта несчастная и вовсе не ведала, где оказалась. Что ж, возможно, стать жертвой вампира было лучше, чем быть разорванной на мелкие кусочки голодными волками. Мягко ступая по мокрой полусгнившей траве, Кролок приблизился к воротам и отпер их. Шагах в десяти от него стояла перепуганная крестьянка, тулуп ее был перепачкан в грязи, как и грубого пошива сапоги, в которые она была обута, из под серого платка на ее голове выбивались мышиного цвета волосы. Заметив графа, она в удивлении уставилась на него, вампиру в нос ударил запах пота, смешанный с запахами земли, леса и сырой полусгнившей травы. - Наконец-то хотя бы одна живая душа! - с облегчением вымолвила женщина. Уж лучше бы она молчала, ведь теперь она заронила каплю жалости в его мертвое сердце, а для графа фон Кролока жалость к жертве была хуже любого яда. Чтобы не дать ей сказать еще хоть что-нибудь, граф пристально посмотрел ей в глаза, окутывая ее своими чарами, и уже через мгновение ее взгляд будто бы заволокло туманом. Так ей будет не страшно и не больно, она просто ничего не поймет. Несчастная сама сделала шаг навстречу своей смерти, и острые клыки вампира впились в ее шею, ему в рот хлынул горячий сладостный поток. Фон Кролок полностью отдался во власть инстинктов и пил, пил жадно и с остервенением, забывая все то человеческое, что еще оставалось в нем и превращаясь в первобытного охотника. Когда последняя капля окропила его перепачканные губы, а труп мешком упал на траву, граф немного пришел в себя. Он стоял в самом луче лунного света и поспешил оттащить тело подальше: завтра с ним разберется верный Куколь. Спрятав жертву в тени дерева, Кролок повернулся и зашагал к дому. Взглядом он окинул черные стены замка с потухшими глазами окон. Лишь в одном из них был виден едва заметный свет: это горела одинокая свеча, а немного позади нее граф с ужасом заметил тонкую фигуру Катрины, чье лицо было искажено отвращением и страхом.