Опавшие листья

Светало, низкое зимнее небо начинало постепенно сереть, а это значит, в запорошенных снегом Карпатских горах приближался поздний рассвет. Граф фон Кролок, отложив очередную занимавшую его книгу, поднялся с кресла и, согласно веками установленному распорядку, направился в склеп. Он зябко повел плечами, будто бы от холода, ходить совсем без плаща было немного непривычно, но он снова забыл этот бессменный атрибут истинного вампира в комнате Катрины и теперь боялся разбудить ее. Граф захлопнул дверь кабинета и улыбнулся немного кровожадно: скоро его ночи будут скрашивать не только последние новинки литературы, которые за долгие годы его существования уже успели опостылеть. Книги позволяли вновь и вновь глубоко погружаться в красочные, яркие миры, но выныривать обратно на поверхность каждый раз было трудно, ибо собственное существование состояло лишь из черного и серого. Однако скоро этому должен прийти конец. Вампир подходил к своей цели постепенно, маленькими шажками, но сам уже ощущал, что ждать ему осталось совсем не долго, и столь желанная им девушка будет безраздельно принадлежать ему, только ему и никому другому, об этом он позаботится. Кролок позволил себе плотоядно облизнуться и легко сбежал по лестнице, внизу едва не налетев на Герберта, несшего на руках незнакомую девушку. Виконт с непривычки держал несчастную жертву весьма неуклюже, ее руки безвольно болтались вдоль тела, как у тряпичной куклы, лицом она утыкалась в его плечо, густая копна волос чернела на фоне светлой ткани виконтова камзола. Девушка была закутана в до боли знакомую красную шаль, на ногах сверкали кровавым цветом красные сапожки, которые в этих краях уже давно стали предвестниками скорой смерти. Граф остановился и окинул сына скептическим, оценивающим взглядом: - Ты решил отомстить Альфреду за то, что он с тобой не разговаривает и притащил в дом девицу? - спросил он, лукаво улыбаясь одними уголками губ. - Прекратите отец, - фыркнул младший Кролок. - Для этого несносного студента я готовлю более изощренную месть. - Тогда тебя можно поздравить, с тем, что ты выполнил задание, Герберт? - Граф склонил голову на бок и продолжал мягко, немного снисходительно, улыбаться. - Ты даже ни разу не попросил моей помощи. Я, признаться, весьма удивлен, но очень тобой доволен. Герберт едва смог скрыть торжествующую улыбку ученика, получившего долгожданную похвалу от любимого учителя, который до этого всегда только распекал его. Он лишь взглянул на отца с притворной укоризной, будто бы спрашивая "А вы сомневались?". - Куда ее отнести? - виконт, удовлетворившись сухой, но, тем не менее, весьма высокой оценкой родителя, перешел к насущным вопросам. - Поручи это Куколю, в замке полно свободных комнат, а у тебя не так много времени. Только, - граф на секунду замер. - Я бы предпочел, чтобы Катрина с ней не пересекалась. Позаботься об этом, будь любезен. И не беспокой меня больше по поводу этой девицы, она полностью на твоем попечении. Так что развлекай нашу гостью сам. Герберт кивнул и, больше ничего не сказав, пошел вверх по лестнице. Поднимался он, на взгляд графа, слишком поспешно. Возможно, торопился успеть закончить все до рассвета.

***

Тяжелые бархатные шторы на окнах были такими плотными, что, даже несмотря на проплешины, не пускали в комнату даже тусклый зимний свет, и определить, какое сейчас было время суток никак не представлялось возможным. Однако девушке, которая только что размежала веки и сидела в кровати, сонно озираясь по сторонам, было все равно, день стоял за окном или ночь. Вернее, она даже предпочла бы второе, ибо тогда ей не пришлось бы проводить сколько-нибудь времени в одиночестве или в обществе Куколя, которого вряд ли можно было бы считать достойной компанией для юной аристократки. Катрина встала с постели и, прихрамывая, подошла к окну. Раздернув портьеры, она зажмурилась от света, который показался ей слишком ярким, будто бы в погожий летний день она взглянула на солнце, значит, до вечера было еще предостаточно времени. Девушка вернулась под теплое одеяло, еще немного повалялась, но снова уснуть так и не смогла. Что ж, придется вставать сейчас, а так жаль, ведь до пробуждения графа и других вампиров оставались еще долгие часы, и ей теперь придется искать себе занятие, которое не позволит ей заскучать. Катрина кинула взгляд на кресло, стоящее у изголовья ее кровати, в нем, когда она закрывала отяжелевшие от усталости веки, сидел граф фон Кролок. Она снова, как и в предыдущие ночи, не отпустила его, упросив дождаться, когда она уснет. Хотя фон Кролока, кажется, не сильно обременяла эта просьба, наоборот, он был рад оставаться с ней, а ей спокойнее засыпалось в его присутствии, ведь ощущение пугающего одиночества, которое часто мешало ей спокойно спать, оставляло ее только тогда, когда он был рядом. Со спинки поеденного молью кресла водопадом свисал поблескивающий в дневном свете графский плащ. Увидев его, Катрина улыбнулась, в последнее время Его Сиятельство был уж слишком рассеянным, и, стоило полагать, она была тому виной. При дневном свете плащ казался не таким величественным и не таким новым, видимо, как и его хозяин этот неодушевленный предмет одежды мог быть разным в зависимости от окружающих обстоятельств. Девушка окончательно встала и оделась, дивясь тому, как она теперь ловко управлялась с многочисленными предметами дамского гардероба без посторонней помощи. Еще бы, ведь зачастую она занималась своим туалетом в светлое время суток, когда в ее распоряжении был лишь Куколь, использовать которого в качестве горничной не представлялось возможным. Делать красивые прически, однако, Катрина так и не научилась, поэтому всего навсего заплетала две косы перед тем, как спуститься вниз, у себя же она и вовсе могла ходить с распущенными волосами. Ведь правила этикета начинали действовать лишь тогда, когда вас кто-то видел, в одиночестве своей спальни можно было прекрасно обойтись и без них. Просидев с четверть часа за дневником, которому в последнее время уделяла не так много внимания, Катрина покинула комнату и спустилась вниз, ступая осторожно и цепляясь за перила, чтобы не упасть. Из-за больной ноги путь занял втрое дольше обычного, но девушка изнемогала в четырех стенах, и небольшой замковый двор казался ей сейчас широким просторным полем. Граф, конечно же, снова будет возмущаться, отчитывая ее со строгим помрачневшим видом, хмурясь и нервно постукивая длинными пальцами по ручке кресла, как он делал накануне. Вчера она уже самовольно явилась в столовую, и фон Кролок был очень недоволен ее поступком. - Вы показываете всем свою слабость, - сказал он, когда они остались одни в ее комнате. - Свою, и мою заодно. Этого делать не должно. - Не понимаю, - покачала головой Катрина. Она почему-то думала, что он обрадуется, но когда она вошла в полутемное помещение больше похожее на комнату для проведения ритуалов, нежели на столовую в доме аристократа и, сильно прихрамывая, направилась к своему месту, Кролок встал, и не говоря ни слова, поднял Катрину на руки и пронес те несколько метров, которые оставались ей до вожделенного стула. Остальные, кажется, были рады ей, а Герберт даже сыпал остротами, не обращая внимания на угрюмое настроение отца. Сам же граф к ней так и не обратился. - Ваша слабость сейчас - это здоровье, моя - чувства к вам, которые я уже едва ли могу надлежащим образом скрыть. Любовь, моя дорогая, делает нас уязвимыми. Мной можно управлять через вас, а я не хочу, чтобы кто-то об этом догадался, иначе моя власть над всеми остальными пошатнется. Этого я ни в коем случае не могу допустить. Катрина не стала возражать ему, она лишь потянулась и поцеловала графа, отвлекая его от этой темы, которую ей больше не хотелось обсуждать. Кролоку же ее прикосновения было достаточно, чтобы закончить неприятный для нее разговор и более не возвращаться к нему. Сейчас здесь и вовсе не было фон Кролока или других вампиров, и Катрина была вольна делать все, что ей вздумается. Куколь, правда, смотрел на нее осуждающе, но все же соизволил погреть ей завтрак, приготовленный перед рассветом заботливой Магдой. Катрина не обратила внимания на недовольство слуги, с аппетитом поела и отправилась на улицу, игнорируя раздававшееся за спиной ворчание горбуна. Небо было затянуто тучами, но не серыми и тяжелыми, а белыми, легкими, похожими на густой туман. Свет отражался от снега, и казалось бы лился отовсюду, заполняя все окружающее пространство. Ковылять по сугробам с больной ногой было не очень-то удобно, и через какое-то время Катрине все же пришлось сесть на скамейку, чтобы передохнуть. Нога неприятно ныла, возможно, действительно, не стоило ее нагружать, а потерпеть еще несколько дней и свободно гулять без помех, но Катрине так опротивела обстановка ее комнаты, что она искала любой способ отвлечься. Девушка стянула сапог и ощупала ногу. Кажется, припухла. Узнай об этом граф, а узнает он непременно, если опухоль к вечеру не спадет, он определенно запрет ее в комнате и накажет расторопному Куколю сторожить ее под дверью. Он уже обещал так сделать, если она будет излишне своевольничать, а граф был человеком слова, и у Катрины не было никаких оснований полагать, что он своего обещания не выполнит. Она наклонилась, взяла в руки пригоршню снега и, скатав его в твердый шарик и завернув в носовой платок, приложила к ноге. Никакого эффекта, кроме пробившей ее холодной дрожи, и мерзкого ощущения того, как холод проникает сначала под кожу, а потом и в мышцы. На мгновение у Катрины перед глазами потемнело, и она снова очутилась в ночном лесу, замерзшая и готовая к смерти. Она вся передернулась, стряхивая видение, в сердцах швырнула снег обратно и принялась заново натягивать сапог, что было гораздо сложнее, чем снять его. Справившись с этой задачей, она выпрямилась, и тут взгляд ее упал на стоящие немыми неприступными стражами замковые ворота и на человека, маячившего за ними. Катрина сначала подумала, что это всего лишь видение, обман зрения, вызванный тем, что от яркого света ей приходится постоянно щуриться. Однако когда она убедилась, что глаза ей не врут, а сознание не играет с ней злой шутки, и она действительно видит то, что видит, сердце Катрины пропустило удар. На ее памяти не случалось такого, чтобы к замку, о котором вся округа знает, что он таит в себе неминуемую погибель, когда-нибудь кто-то приближался по доброй воле, за исключением разве что той несчастной заблудшей женщины, что стала жертвой графа, да почтальона, который сам стремился поскорее сбежать прочь от места, густо обросшего зловещими легендами, словно лесной камень мхом. Такое его желание было вполне понятно, если вспомнить судьбу тех, кто имел несчастье искать в графском замке спасение и находил лишь смерть. Теперешнему путнику еще повезло оказаться здесь в светлое время суток, когда он был в относительной безопасности от вампиров, беспробудно спящих в своих гробах. Человек, кажется, не замечал Катрину. Он топтал снег около ворот, оценивая, по всей видимости, прочность огромного амбарного замка и возможность просто-напросто перелезть через надежные врата вампирской цитадели. Интересно, что ему было здесь нужно? На заблудшего путника он не был похож. Может быть, незадачливый вор или попрошайка, не ведающий куда подлая дорога привела его? Этого человека требовалось немедленно прогнать, пока он не обрел здесь свою погибель, ведь никто не заслуживает незавидной страшной смерти от острых вампирских клыков. Катрина поднялась и, все еще испытывая боль, тикающую в ее ноге, словно секундная стрелка часов, поковыляла к бродившему по снегу отчаянному безумцу. Не сразу, но он заметил ее приближение и замер на месте. Почти уже подойдя к ограде, Катрина тоже смогла получше разглядеть его и едва не вскрикнула от удивления. - Янко! - Фройляйн Штайнер. Катрина вздрогнула. Это обращение прозвучало словно из какой-то другой жизни, которая теперь была будто бы в густом тумане, сквозь который не мог пробиться человеческий взгляд. - Вы живы! - выдохнул он. - А я уже и не надеялся... - Конечно, жива! - возмутилась Катрина. - Что такого могло со мной произойти? - ее почему-то раздражало, что он считает графа способным намеренно причинить ей зло, хотя совсем еще недавно она сама придерживалась точно такого же мнения. Янко стиснул зубы и, сощурившись, уставился на девушку. Его глаза смотрели зло и враждебно, словно, живя бок о бок с вампирами, Катрина сама стала одной из них. - Вы же не станете говорить, что и теперь понятия не имеете, кем на самом деле является граф фон Кролок? - Имею, и что с того? - Катрина уперла руки в бока. - Как видишь, я все еще живой человек, и вся моя кровь при мне. - Вижу, - коротко кивнул Янко. - Что с вашей ногой? - Неудачно упала, - отрезала Катрина. - Ты же не думаешь, что граф меня бьет? - Откуда мне знать, что на уме у этих упырей? - разозлился Янко. Катрине казалось, сам факт того, что она была жива и относительно свободна в пределах графского замка, кучер воспринял, как предательство. Он определенно предпочел бы увидеть ее мертвой или обращенной, тогда бы без зазрения совести он снес бы ей голову с плеч. - Зачем ты пришел? Уж явно не меня спасать. - А этого я вам не могу сказать, - Янко смотрел исподлобья и с осуждением, будто бы уличил ее в государственной измене. - Откуда мне знать, что вы тут же не побежите докладывать своему хозяину. - Если ты о графе, то он мне не хозяин, - Катрина оскалилась. - Но он мой муж, и если ты замышляешь недоброе против него... - А что мне еще замышлять, ежели он Беттину утащил прямо из под носа? Очаровал изверг и увел. - Что? - Катрина схватилась за кованные прутья ворот и едва не просунула между ними лицо, словно бы лучше хотела слышать, что говорит ей кучер. Неверие и страх перемешались в ней, приправленные острой перчинкой ревности. Кажется, только она научилась принимать фон Кролока таким, какой он есть, как теперь все снова могло рухнуть, словно старый прохудившийся дом. Зачем он выбрал Беттину - ее любимую служанку, неужели в округе не нашлось другой подходящей жертвы? Ведь граф прекрасно знал девушку, и вряд ли его выбор был сделан случайно. Но какую цель он преследовал? - У них же бал, у упырей проклятых, - Янко погрозил кулаком ни в чем не повинному замку, будто бы каменное сооружение было как-то ответственно за его невзгоды. - Каждый год они приводят на бал жертву и убивают ее. Вот теперь муж ваш уважаемый хочет Беттину в качестве угощения употребить. Еще, когда он вас увел, я понял, что про проклятие все неправда, а как с неделю уже убили лакея нашего Миклоша, то и совсем уверился в этом. А вот теперь и Беттина пропала... - Как убили? - Катрина едва не вскрикнула, еще сильнее, до боли сжимая прутья. Перед глазами тут же мелькнула черная шевелюра несчастного парня, его блестящие глаза, в ушах загромыхал его бас, который узнавала вся округа. Неужели граф... - Да просто, вонзил кто-то два клыка в шею, да кровь всю высосал, - Янко демонстративно сплюнул на снег, совсем не стесняясь своей бывшей хозяйки. - Подожди, - Катрина приложила пальцы к вискам, легко массируя их, от новостей, которые рассказывал Янко ей становилось дурно. - Про какое проклятие ты говоришь? - Видать, плохо вы меня слушали, фройляйн, - Янко сделал акцент на последнем слове, показывая, что он всем своим существом не признает новый статус Катрины. - Называй меня Ваше Сиятельство, - холодно и высокомерно произнесла девушка. - Я давно уже не фройляйн. Янко скривился, но продолжил: - Я же рассказывал вам еще в первую нашу встречу, что по поверью граф связан клятвой никогда не охотиться на землях Калленбергов. И до того, как увезти вас, он действительно к ним не приближался, но, похоже, неправда все это, может, другие причины были, о коих нам неведомо. Только люди все напуганы до смерти, да по домам сидят, носу не кажут. - Прости, - Катрина так разволновалась, что о боли в ноге забыла вовсе. - Я тогда считала твои слова совершеннейшей чушью. С этими словами о проклятье становилось ясно, почему граф изначально не тронул ее. Но Миклош и Беттина... как же они? Катрина решительно ничего не понимала. Она виновато пожала плечами, злиться на Янко не было решительно никакого смысла. На его месте она бы всей душой ненавидела фон Кролока. Люди и вампиры были по разные стороны баррикад, и только Катрина волею могущественного графа оказалась застрявшей между двумя мирами, полностью не принадлежа ни одному из них. Она скорбела по убитому лакею, она сочувствовала Беттине, но не могла возненавидеть графа. Уже не могла. - Ты уверен, что Беттина здесь? - Чай ежели перед самой длинной ночью в году пропадает какая-нибудь девушка, так где ей быть-то, как не здесь? - Янко полными тоски глазами взглянул на чернеющие на заднем плане неприступные стены. - Послушай меня, - шепотом заговорила Катрина, хотя вряд ли кто-то мог их сейчас подслушать. - Приходи сюда завтра. Сегодня я попробую найти Беттину и поговорить с ней, и мы подумаем, что можно сделать. - Спасибо, - Янко протянул к ней руку, но она взглядом остановила его. - Только теперь ты должен пообещать мне одну вещь, - строго произнесла Катрина. - Если не поклянешься, я ничего делать не буду, так и знай. - Хорошо, - Янко отчаянно закивал. Сейчас выбора у него не было, а Катрина могла стать незаменимым помощником в спасении Беттины. - Все, что угодно. - Чтобы мы не предпринимали, граф фон Кролок и его домочадцы должны остаться целыми и невредимыми. Никаких крестов, святой воды или серебряных пуль. Клянешься? - Что это вы так о вампирах печетесь? - Янко смотрел подозрительно. - Они теперь ваши лучшие друзья? - А что если и так? - Катрина огрызнулась, она снова начинала выходить из себя. Для любого нормального человека Янко был безусловно прав, но не для нее. Ее истинных чувств кучер осознать был не в силах. - Я согласилась помочь тебе, остальное тебя не касается. И если твои намерения покажутся мне недобрыми, то я отдам тебя упырям вместо Беттины, а ей найду более подходящего жениха. Ну, так клянешься? - Клянусь, - неуверенно качая головой и смотря на Катрину так, будто бы она повредилась умом, произнес кучер. - Хорошо, - кивнула девушка. - А теперь иди. Поклонившись, Янко поплелся восвояси, а Катрина поковыляла к дому, уповая, что произошедшей беседы не видел верный Кролоку Куколь, иначе уже сразу по пробуждении графу тут же станет все известно, и тогда Катрине несдобровать. Стараясь не попасться на глаза горбуну, она вернулась в свою комнату и, переодевшись в домашнее, уселась в кресло. Сейчас ей предстояло в огромном замке с сотней помещений и комнат отыскать Беттину, поговорить с ней так, чтобы никто ни в коем случае об этом не узнал и придумать, что делать дальше. Задача не простая, но решить ее следовало обязательно, потому что расплатой за ошибку будет жизнь несчастной девицы. Катрина на мгновение задумалась о том, стала бы она что-то предпринимать, если бы на месте Беттины оказалась вдруг незнакомая ей девушка. Эта мысль занозой засела в голове, мешая сосредоточиться, и Катрина попыталась отринуть ее. Сейчас нужно было думать о благополучии Беттины, разобраться со своей совестью она успеет и потом. Для начала следовало исходить из того, что граф, наверняка, не желал их встречи, поэтому бывшую служанку Калленбергов должны были поселить подальше от покоев молодой графини. Однако замок был огромен и подходящих под задачу комнат могло оказаться целое множество. Катрина достала из ящика план вампирского жилища, который она так и не удосужилась вернуть в библиотеку, а граф, по всей видимости, им не интересовался, поэтому не заметил пропажи. Девушка взяла перо и поставила точку в том месте, где располагалась ее спальня. Разумно было предположить, что Беттина находилась на другом этаже и в другом крыле, но и это предположение оставляло довольно обширную территорию для поиска, осмотреть которую за пару оставшихся до заката часов не представлялось возможным, особенно с учетом все еще ноющей ноги. Да и как искать: стучаться в каждую дверь или бродить по коридорам, выкрикивая имя Беттины? Так не долго и попасться на глаза горбуну, а тот уж непременно доложит графу. Куколь. Он мог бы послужить хорошим ключом к разгадке. Наверняка, завтра утром он понесет пленнице еду, но проследить за ним будет почти невозможно. Старик хитер и сразу же раскусит ее, если она попробует повести против него какую-либо игру, а идти за ним незаметно она просто-напросто не сможет из-за все той же чертовой ноги. Катрина хотела завизжать от бессилия, но сдержалась. За окном темнело. Сегодня она уже точно ничего не успеет, но к завтрашнему утру ей нужно было обязательно что-нибудь сообразить, чтобы сообщить новости Янко и вместе с ним придумать, как можно вызволить Беттину. На мгновение в ее сознании мелькнула мысль, что своим поведением она снова обманывает графа, и ей даже стало совсем немного стыдно, но Беттина должна была остаться в живых, а это сейчас было самое главное. Катрина тяжело вздохнула и откинулась в кресле, пытаясь расслабиться и освободить сознание от всего лишнего, однако тело было по прежнему напряжено до предела, а голова отказывалась работать. Мысли девушки сейчас напоминали темный тоннель, без единого огонька, указывающего на выход. Она бесцельно блуждала по этому тоннелю, натыкаясь на толстые стены, и у нее создавалось впечатление, что она ходит по бесконечному кругу, из которого ей просто необходимо было вырваться. Девушку встревожила неожиданно отворившаяся в комнату дверь, и на пороге возникла темная фигура графа фон Кролока. Катрина повернулась в его сторону и посмотрела на него со смесью удивления и страха. Давненько он не позволял себе являться в ее спальню столь бесцеремонно. - Добрый вечер, мадам, - бросил он, входя, словно он был в этой комнате хозяином, а девушка без спроса в нее вторглась. - Добрый вечер, Ваше Сиятельство, - Катрина постаралась улыбнуться как можно мягче, будто бы и вовсе не заметила дурного настроения графа. - Вот, - она протянула ему аккуратно сложенный плащ. - Вы забыли вчера. - Да, - фон Кролок на мгновение задумался и перестал изображать учителя, разгневанного проступком своего подопечного. - Оставьте, я заберу, - рассеянно отмахнулся он, однако весьма быстро вернулся к выбранной им на вечер роли: сложил руки на груди и нахмурил брови, будто выискивающий добычу коршун. Так он и остался стоять посреди комнаты, совсем не глядя на девушку. - Шахматы? - предложила Катрина. Она рисковала спровоцировать графа, но ей хотелось хоть как-то его расшевелить и разбить эту стену напряжения, повисшую между ними. - Я не настроен, - процедил фон Кролок и отошел к окну, где продолжил так же упорно молчать. - Мне почитать вам? - Катрина не унималась. Лучше уж сейчас пережить шторм, а потом покачиваться на мягких теплых волнах, чем бесконечно скользить по льду. - Нет. У вас это весьма дурно выходит, - лицо графа было скрыто от девушки, но она была уверена, что его исказила гримаса недовольства. - Зачем тогда вы пришли? - возмутилась Катрина. - Вам ничего от меня не нужно, разговаривать со мной вы не собираетесь, а изображать немую статую можете и у себя в кабинете. - Действительно, зачем? - Кролок пожал плечами. - Вы же не хотите меня видеть. Я, признаться, думал, что это не так, но, к своему величайшему несчастью ошибался. Два раза я вам верил, и два раза вы меня обманывали. Это, знаете ли, уже чересчур. Играть чужими чувствами подло, мадам. Зачем вы играете моими? - Да что вы несете такое? - воскликнула Катрина. Граф говорил так, будто бы находился в горячке и сам не понимал своих слов, лицо его было непроницаемо, но в глазах просматривалась обида столь сильная, что он едва ли мог скрыть ее. - Простите? - он взглянул на Катрину удивленно и слегка рассеянно. - Я спрашиваю вас, что за странные слова вы говорите? - Катрина подошла к нему и взяла за руку. - Что такого случилось, пока вы спали? Почему вы сердитесь на меня? - А вы будто и не знаете? - Кролок посмотрел прямо ей в глаза тем самым пронизывающим взглядом, которого она всегда боялась. От испуга девушка сжала его руку, но он никак не отреагировал, словно действительно был сделан из гипса. - Опять хотите сбежать от меня? Вам надо было просто сказать, что не хотите здесь больше находиться, что вам противно моё общество, я бы отпустил вас, когда вы поправитесь... - Прекратите, - Катрина зажмурилась. Над его словами она обязательно подумает немного позже, сейчас же надо незамедлительно успокоить его. - Отчего вы решили, что я хочу сбежать? - Тогда с кем вы разговаривали сегодня днем у ворот? - спросил граф тоном прокурора, уличавшего особо опасного преступника. Катрина замерла, но лишь на мгновение. Граф не должен был почувствовать ни ее волнения, ни замешательства. Подходящую ложь требовалось придумать немедленно, шестеренки в мозгу у девушки отчаянно крутились, раскаляясь и готовясь расплавиться. - Это охотник, - соврала она прямо графу в глаза и, стараясь не дрожать под холодным проницательным взглядом, который будто бы читал ее мысли. - Он заблудился, и я указала ему дорогу. - Вы лжете, - покачал головой граф. - Нет, - она отвечала твердо, но ее ноги готовы были вот-вот подкоситься. - Что еще вы сказали ему? Вы говорили долго. Куколь! Проклятый шпион, доложил все в подробностях. Хотя чего она еще могла ожидать от столь преданного графу слуги. - Он спросил, одна ли я здесь живу. Я ответила, что в замке мои муж и сын, но они опасно больны, и ему самому лучше уходить подобру поздорову, что бы не заразиться. - Умно, - отметил граф, но по его взгляду не было понятно, верит ли он ей или нет. Катрина положила руки ему на плечи и, наклонив его ближе к себе, поцеловала. Сейчас она делала именно то, в чем он только что обвинил ее: она играла его чувствами, пользовалась его единственной слабостью, чтобы отвести от себя подозрение, не дать ему понять, что она знает про Беттину и замыслила спасти ее. Катрине было стыдно за то, что она делает, ей было совестно обманывать, тем более обманывать его - того, кто этого не заслуживал. - Вы на самом деле отпустили бы меня, если бы я попросила вас об этом? - спросила она, прервав поцелуй, но все еще продолжая удерживать графа подле себя. - Да, - выдохнул он. - Хотя мне было бы трудно это сделать. - Ваше поведение всегда говорило мне об обратном, - Катрина улыбнулась и погладила его по щеке. - Я решил это только сейчас, - граф покачал головой, будто бы сам не верил в то, что говорит. - Я не хочу, не могу вас отпускать, все моё существо восстает при одной мысли об этом, но удерживать вас против воли, это... - Замолчите, - Катрина приложила палец к его губам. - Я никуда не хочу уходить. Вам достаточно моих слов, или вы снова будете подозревать меня во лжи? - Достаточно, - сухо кивнул Кролок. Кажется, он все равно подозревал ее. Граф обладал чутьем хищника и, наверняка, ощущал ее страх быть раскрытой. Ощущал, но не был точно уверен, и это давало Катрине шанс перевернуть партию в свою сторону. К тому же, у нее было одно очень важное оружие, под которым фон Кролок довольно легко капитулировал, ведь Катрина была счастлива познать ту мощную власть, которой обладает женщина над любящим ее мужчиной. А умная женщина еще и умеет этой властью правильно пользоваться, а Катрина была далеко не глупа. Она обняла его, утыкаясь носом в бархат черного, пахнущего пылью и сыростью камзола. Сначала Катрине казалось, что она могла бы с таким же успехом пойти в лес и обнять дерево, но потом она почувствовала, как руки графа ложатся ей на плечи и яростно сжимают их. Граф немного отстранил ее от себя, чтобы требовательно поцеловать. Катрина запрокинула голову, запуская руки в его густые, необычайно мягкие на ощупь волосы. - Я думала, вы будете ругать меня за то, что я гуляла без вашего разрешения. - Совсем забыл, - пожал плечами Кролок, целуя мочку ее уха. - За это я тоже хотел вас отчитать, но лучше просто запру вас завтра в комнате. Так и не поняв, была ли это своеобразная шутка или вполне серьезное изложение намерений, Катрина немного запаниковала. Завтра ей ни в коем случае нельзя было оставаться в спальне. Если она не явится на встречу, то Янко подумает невесть что, и тогда графу может грозить опасность, если кучер приведет с собой еще таких же безумцев. Да и как все это провернуть под неусыпным взглядом Куколя? Второй раз граф в одну и ту же ложь не поверит, он и сейчас вполне ощутимо излучал скепсис. - Я думала, Ваше Сиятельство, - Катрина скрывала свои размышления весьма глупым хихиканьем, которое, кажется, плохо ей удавалось и не совсем нравилось графу. - Что, разрешив мне уйти, вы дали мне некую свободу, а теперь снова намереваетесь запереть. Я не понимаю ваших перепадов настроения. - Да что ж вам не замолчать никак, - проворчал граф, его губы приятно ласкали ее шею, холод щекотал, добавляя ощущениям некой пикантной остроты. - В моем замке действуют мои правила, моя дорогая, и пока вы здесь, вы им подчиняетесь. Я и так делаю вам поблажки. Если же вы уйдете, я больше не буду отвечать за вас, хотя вы чрезвычайно расстроите меня, если доведете себя до смерти своей опрометчивостью. - Ваше Сиятельство, - Катрина почти шептала. - Я никуда не ухожу. Граф продолжал целовать ее, заставляя совсем забыть об убитом лакее и о спасении служанки. Сейчас она могла думать лишь о холодных губах, ласкающих разгоряченную кожу, голова кружилась и она снова проваливалась в омут, мечтая остаться в нем навсегда, однако Кролок довольно быстро выпустил ее. - Не могу, - прохрипел он. - У меня сегодня капли во рту не было. Девушка вздрогнула, и в глазах ее сверкнул страх. Граф заметил это, но лишь печально покачал головой: - Не бойтесь, - тихо произнес он. - У вас же есть мое слово. Но сейчас мне действительно нужно уйти. Катрина хотела спросить у него, пойдет ли он на охоту, но она решила не затрагивать сейчас эту тему, будто бы игнорируя его животную сущность хищника, которую он при ней умело подавлял. Вместо этого она задала более важный для нее вопрос: - Вы уже нашли девушку для бала? - Вы хотели сказать "жертву"? - лицо Кролока помрачнело, и он отошел в сторону. - К чему бессмысленные эвфемизмы? - Да... - Вас не тронут, я же обещал. - Я не поэтому спрашиваю. Я верю вам, мне просто хочется знать... - Вам это ни к чему. К тому же я не в курсе, в этом году Герберт изъявил желание сам заниматься этим вопросом. - Герберт? - Удивительно, правда? - Весьма. - Я все же лучше пойду, - граф звонко щелкнул застежкой плаща. - А вам следует лечь спать. - Да как же я усну, - Катрина улыбнулась, касаясь покрасневших от поцелуев губ кончиками пальцев. - Попросите Куколя, пусть заварит вам какой-нибудь травы, - махнул рукой Кролок. Видимо, ему становилось совсем дурно, и он спешил скорее уйти. - Доброй ночи. Дверь за графом захлопнулась, и Катрина вернулась в кресло. Спать ей действительно не хотелось. Может, на самом деле попросить горбуна или Магду сделать ей какой-нибудь чай. Чай... травы... ее мысли задержались на этих понятиях, словно бы они содержали в себе нечто большее, чем способ спокойно уснуть этой ночью. Сон... сонные травы... Усыпление! Ей срочно нужно было в библиотеку.