Опавшие листья

Сон, окутавший Катрину был долгим и глубоким, он словно бы придавил девушку, накрыв ее неподъемной каменной плитой, выбраться из под которой было довольно трудно. Когда Катрина открыла припухшие от усталости веки, солнце, совершающее свое путешествие по почти прозрачному зимнему небу, уже перевалило за экватор и плавно начало спускаться к горизонту. Девушка медленно поднялась с постели, все тело ныло то ли от накопившегося напряжения, то ли от того, что проделывал с ней вчера - или сегодня? - граф фон Кролок. Вспомнив о последнем, Катрина смущенно хихикнула в кулак, но улыбка тут же пропала с ее лица. Теперь ей было совсем не до веселья. Девушка долго умывалась и методично расчесывала свои длинные волнистые волосы, уставившись в пыльное зеркало невидящим взглядом. Потом она потратила неприлично много времени на туалет, будто бы этим пыталась оттянуть необходимость что-то предпринимать. Действовать, однако, нужно было обязательно, и как можно скорее. Раз вампиры все равно не могут укусить Беттину, Янко и тем более Хубберта, нельзя было допускать в замок и, таким образом, ей, возможно, даже удастся скрыть от фон Кролока свою осведомленность о происходящих вокруг бала событиях. Беттину им придется отпустить, другого выхода у графа не будет, и теперь Катрина жалела только о том, что ее план с представлением Хубберта в качестве жертвы невозможно будет осуществить. Позавтракала она в одиночестве остывшей кашей, в огромной пустой столовой ее жевание и причмокивание казались до такой степени громкими, что Катрина начала невольно их стесняться. Куколя, правда, нигде не было видно, так что в несоблюдении приличий уличить ее никто не мог. Девушка вспомнила, как Герберт обмолвился вчера про забытые свечи, и решила, что в этом и кроется причина отсутствия горбуна. Что ж, тем лучше, у нее будет время избавиться от нежелательных гостей до его возвращения. И только подумав про это, Катрина сообразила, что обещала Янко встретить его на рассвете, а сейчас было уже хорошо за полдень, значит он провел на морозе не меньше четырех часов. В этом случае, он, чего доброго, мог попытаться пролезть в замок самостоятельно. Оставив половину еды в тарелке и наспех одевшись, Катрина бросилась во двор. У ворот никого не было, и девушка уже начала бояться, как бы кучер сотоварищи ничего не натворили в ее отсутствие. К ее облегчению через несколько минут к ней подошел Янко со своими спутниками, их волосы и ресницы побелели от инея, а на лицах застыло злобное выражение, что было не удивительно, раз уж им пришлось столько времени прождать. От одного вида Хубберта девушке стало не по себе, он вызывал из глубин сознания неприятные воспоминания об их предыдущих встречах, а его изучающий взгляд заставил все тело съежиться, будто под платье к ней заползла змея. Удивительно, но когда похожее изучающее выражение возникало на лице у графа фон Кролока, Катрина испытывала целую радугу эмоций от страха до желания, но отвращение никогда, Хубберт вызывал лишь сильнейшую потребность убраться подальше. - Мы, кажется, договорились, что встретимся на рассвете, - начал Хубберт, даже не поздоровавшись. Он говорил в такой манере, будто бы виделся с девушкой каждый день. - Или Янко что-то напутал? - Ничего, - холодно ответила Катрина, своим высокомерным и слегка презрительным тоном, ставя зарвавшегося родственника на место. - Я не могла выйти раньше. Более того, все отменяется. Граф не тронет Беттину. - С чего вы взяли? - спросил Хубберт. По всей видимости, он принял на себя роль командующего. - Он сам мне сказал, - отрезала Катрина. - Уходите, оставаться здесь опасно. - А как же уговор, Ваше Сиятельство? - вставил Янко. - Уговор остается в силе. Утром Беттина будет дома, я же сказала, граф не тронет ее. Уходите немедленно, - строго произнесла девушка. - И помните, пытаться самостоятельно проникнуть в наше жилище - подобно смерти. С этими словами она развернулась и пошла к замку, по щиколотку утопая в глубоком мягком снегу и надеясь, что ее угрозы выглядели состоятельными и возымели достаточное действие, но не имея в этом никакой уверенности. - Уйдем? - спросил Шульц - один из участвующих в экспедиции лакеев, когда Катрина скрылась в замке. - Пусть подумает, что мы уходим, - сказал Хубберт. - Проклятый упырь, видно, прознал, что она вздумала помогать нам, и хорошенько промыл ей мозги. Вернемся вечером и попытаем счастья самостоятельно, благо оружие при нас, а замки уж как-нибудь вскроем. Он хмыкнул и направился в сторону леса, остальные послушно поспешили за ним.

***

Сначала Катрина была крайне довольна тем, что все сложилось именно так, и Беттина была в относительной безопасности. Можно сказать, обошлись малой кровью, или совсем без крови в данном случае. Однако чем длиннее становились отбрасываемые умирающим солнцем тени, тем сильнее девушку начинали одолевать сомнения в правильности ее поступка. Из-за ее молчания получалось так, что на балу не оказывалось жертвы, и Катрина понятия не имела, что граф будет делать в таком случае. А вдруг это приведет к плачевным последствиям? Вдруг опасность грозит самому графу? И можно ли вообще вампирам отправиться в свои могилы, так и не утолив голод? Наблюдая за графом, Катрина заметила, что фон Кролок и его собратья, живущие с ним в замке, постоянно питаются, только хранящейся в погребе стылой кровью, а на охоту выходят довольно редко. Может быть, и этих упырей с кладбища удастся напоить кровью из погреба? Ответов на эти вопросы девушка не знала, и они терзали ее, заставляя измерять шагами свою маленькую комнатку. Наконец, достаточно измучившись, она пришла к решению рассказать все графу. Он доверял ей, и она просто обязана была ответить ему тем же. Все еще не до конца уверенная в правильности того, что она делает, Катрина подошла к двери графского кабинета и занесла руку, чтобы постучать, но так и замерла в такой позе, а потом снова безвольно опустила руку и сжала похолодевшими пальцами шерстяной подол платья. "Ты должна, - сказала она себе. - Ты должна ему сказать, иначе может случиться беда". Девушке понадобились еще две попытки, пока ее пальцы, наконец, не выбили по массивной деревянной панели дрожащую дробь. - Входи, - донеслось изнутри. Катрина налегла на тяжелую дверь и с силой толкнула ее, заслышав привычный стон не смазанных петель. Всех ее усилий хватило только на узкую щелку, в которую она незамедлительно юркнула, словно мышка. Граф сидел за письменным столом, закрывшись от вошедшей девушки газетой. Печатные издания, которые выписывал фон Кролок, раз в неделю с почты ближайшего к замку городка исправно забирал Куколь, поэтому смертные новости в вампирском жилище всегда узнавали с некоторым опозданием. - Вы снова догадались, что это я? - спросила Катрина. - Тебе пора к этому привыкнуть, - фон Кролок хмыкнул и зашуршал газетой, откладывая ее в сторону. Что-то в его тоне не понравилось Катрине, но она не могла точно определить, что именно. - Я, кажется, просил тебя сегодня не выходить из своей комнаты, или я ошибаюсь? - Мне нужно с вами поговорить, - Катрина виновато опустила глаза и тут же отругала себя за это. Ей претила трусость, но граф внушал ей благоговение и некоторый безотчетный страх. - Что же такое произошло, что не может подождать да завтра? - Кролок положил ногу на ногу и сложил домиком длинные, опутанные перстнями пальцы. Девушка чувствовала себя так, будто оказалась на аудиенции у императора, величия и незримо притягивающей людей внутренней силы в фон Кролоке было, казалось, гораздо больше, чем даже в самом кайзере Франце Иосифе. Вампир, мраморное лицо которого сохраняло привычно отрешенное выражение полного безразличия к происходящему, тем не менее едва заметно напрягся. - Что произойдет, если на балу не будет жертвы? - не дожидаясь приглашения, Катрина села в кресло напротив графа, у нее подкашивались ноги, и стоять ей было тяжело. - К чему ты клонишь? - на безжизненном лице фон Кролока словно черная кошка мелькнула тень недовольства. - Ответьте на вопрос, - несмотря на трепет, который она иногда испытывала перед графом, Катрина нашла в себе силы настоять на своем. - Хорошо, если тебе так этого хочется, - граф сделался чернее тучи. - Вампиры не смогут отправиться обратно в могилы голодными. Пока их голод не будет утолен кровью живой жертвы, они не уснут, и я ничего не смогу с этим поделать. Голод - самый мощный двигатель любого немертвого, он сильнее любого приказа, даже приказа их создателя. Так к чему же ты все-таки задала этот вопрос? Катрина вздохнула и обхватила голову руками, теперь ей сделалось по настоящему страшно и жутко, сердце, заходившееся в страхе, готово было вот-вот разбить грудную клетку. - Простите меня, - прошептала она. - Простите, Ваше Сиятельсво. - Дьявол, Катрина! - граф в волнении вскочил с кресла. Схватившись руками за край столешницы, фон Кролок навис над столом и пронизывал девушку тяжелым взглядом. - Что ты такое натворила? Говори, немедленно! - Я должна была рассказать вам, - из глаз Катрины от жалости к самой себе потекли крупные слезы, которые она тут же попыталась незаметно смахнуть. - Но сначала я боялась, а потом я... я не сразу поняла, что... Ваше Сиятельство, жертва, которую Герберт привел в замок - моя бывшая камеристка Беттина. Катрина поборола сжавший горло спазм и рассказала графу все, опустив лишь второе и третье появление Янко и позволяя Кролоку думать, что она спровадила кучера еще в самый первый раз. Говорила она медленно и с запинками, изредка бросая взволнованные взгляды на фон Кролока, который с каждым ее словом становился все мрачнее. Взгляд из отрешенно-задумчивого стал сверлящим, брови сдвинулись, а рот исказился от злости. Граф снова сделался больше похожим на самого себя, того, к кому Катрина успела привыкнуть. - Почему ты не сказала мне сразу? - спросил он холодно, когда девушка закончила свое сумбурное повествование. - Я же объяснила, - пробормотала она. - Сначала я боялась, что вы мне откажете, а вчера мне показалось, что все решилось само собой, раз уж вы все равно не сможете ее укусить... Я только не знаю, зачем Герберт... - А это мы спросим у него самого, - перебил фон Кролок, жестом демонстрируя, что не желает слушать вялые несостоятельные оправдания. - Герберт! - разлетелся по замку его громкий клич. Минута, которую они ждали появления виконта показалась Катрине до невозможности долгой и мучительной. Никогда, даже в худшие времена, она не чувствовала со стороны графа такого отчуждения. Ей хотелось прижаться к нему, ощутить безопасность его объятий, но он будто бы воздвиг между ними ледяную стену, и Катрина ни за что бы не решилась сейчас прикоснуться к нему. Ей было бы легче, даже если бы он вел себя, как в самом начале, - грубо и требовательно, лишь бы показал, что она ему не безразлична, его же молчание действовало на нее угнетающе, и она едва снова не заплакала. Фон Кролок был единственным, в ком Катрина могла бы искать поддержки, а теперь по своей же глупости лишилась ее. - Папа, - в кабинет, едва не снеся дверь, влетел Герберт. Вчерашнее его уныние за день прошло или было тщательно скрыто. - Что вы хотите от меня? У меня невообразимая куча дел. Фон Кролок выбрался из-за стола, проплыл мимо немного ошарашенной Катрины и подошел к Герберту, встав прямо напротив него, чем слегка обескуражил виконта. Они оба были одинаково высокого роста, но внешность их различалась настолько же, насколько отличались характеры, хотя Катрина могла поспорить с кем угодно, что Герберт взял от отца гораздо больше, чем последний демонстрировал окружающим. Флегматичное спокойствие и безразличие Его Сиятельства, его жесткость по отношению к родным были лишь хорошей маской, которая за долгие годы успела плотно срастись с владельцем. Теперь же отец и сын стояли друг напротив друга, не отрываясь глядя друг другу в глаза. Монументальный, похожий на старого мудрого ворона, граф в черном облачении и одетый в сверкающий лиловый камзол изящный виконт, которого можно было сравнить разве что с чайкой. - Моя супруга говорит мне, - процедил старший фон Кролок. - Что ты притащил на бал ее бывшую служанку. Я очень сильно сомневаюсь, что ты встретил ее в деревне или в лесу, поэтому, полагаю, ты знал, что делаешь... - Папа, - начал Герберт, подняв руку в защитном жесте. - Не перебивай меня, - пригрозил граф, слегка повысив голос, но этого было достаточно, чтобы Катрине захотелось немедленно оказаться как можно дальше от графского кабинета. - Как ты смеешь нарушать мои приказы? - Ваше Сиятельство... - подала голос Катрина, ей хотелось хоть как-то защитить Герберта, но фон Кролок метнул на нее такой взгляд, что она предпочла замолчать, с горечью убеждаясь в том, что вовсе не имеет над ним никакой власти, которую имела глупость вообразить себе. - Герберт? - граф требовал ответа. - Да, я знал, кто она, - наконец, заговорил виконт глядя прямо в глаза отцу. - И я помнил про ваш приказ, тем не менее, я его нарушил. Я укусил их слугу... Катрина едва слышно вскрикнула, однако поглощенные тяжелым разговором вампиры не обратили на это никакого внимания. Значит, это виконт убил Миклоша. Для Герберта эти люди были никто, она же успела к ним привязаться за то короткое время, что прожила в имении, и смерть любого из них опечалила бы ее. - Я рисковал, но со мной ничего не произошло, и тогда я пошел дальше. Я намеренно привел на бал именно девицу из Калленбергов, я хотел доказать вам, что ваша клятва - пустое место. - Следи за своими словами, - одернул сына фон Кролок, до этого граф слушал очень внимательно и даже с некоторым удивлением, которое испытывал или показывал окружающим довольно редко. - Как вам будет угодно, - фыркнул Герберт. - Однако сути это все равно не поменяет. Вы пили кровь этой девушки, и с вами ровным счетом ничего не произошло, вы даже не заметили, что с кровью что-то не так. Помните, вы, кажется, сидели тогда с профессором, и я принес вам бокал? - Этого не может быть, - пробормотал фон Кролок, теперь он больше напоминал человека, которому внезапно стало дурно. - Так вот, откуда у нее на запястье был порез! - воскликнула Катрина, зажимая рот рукой. Кажется, вся тщательно собранная графом картина теперь снова становилась с ног на голову. - Ты уверена? - спросил граф, в его голосе совершенно не осталось ни величия, ни непоколебимой веры в собственную правоту. То, что он считал на протяжении столетий проверенной истиной, вдруг пошатнулось, треснуло и теперь грозило рухнуть, однако фон Кролок стремился всеми силами это удержать. - Да, я совершенно точно его видела, - Катрина боязливо кивнула. - Невозможно, - фон Кролок осел на стоящий недалеко от двери небольшой диван. - Но как же... как же так? Граф выглядел странно растерянным, он до конца не верил в произошедшее, точнее не хотел верить, однако доказательства этого были перед ним, и он никак не мог их отрицать. - Герберт, - тихо произнес граф. - Зачем ты все это сделал? Виконт не ответил, только странно посмотрел на Катрину, но отец, кажется, прекрасно понял его и тоже бросил взгляд на девушку. Катрина вздрогнула, она никак не могла уразуметь, что все это значит, и от этого ей было не по себе. - Иди, Герберт, у тебя во истину много дел, - граф махнул в сторону двери. - Бал состоится? - настороженно спросил виконт. - Да, - устало подтвердил граф. - Бал состоится. Герберт вышел, снова оставив Катрину наедине с фон Кролоком, и ей показалось, что на губах Герберта играла довольная ухмылка. Граф молчал и не смотрел на девушку, а она не знала, что ей делать дальше. Та легкость, что установилась в их общении в последние недели, исчезла будто предрассветный туман, граф снова отгородился от нее, и она никак не могла к нему подступиться. - Я думал, я верил, что все это правда, но это оказалось лишь самовнушение, - фон Кролок говорил с самим собой, будто и не замечал присутствия девушки. - Когда-то давно мне говорили, что я могу накладывать чары и влиять на разум смертных гораздо лучше и сильнее других, видно, и на свой собственный разум я могу воздействовать так же хорошо. Как же я не подумал об этом? - Вы убьете ее? - Катрина не знала, что ответить ему, но была одна вещь, которую ей было жизненно необходимо узнать. - Мне больше ничего не остается, - граф тяжело вздохнул, как будто у него на плечах лежал неподъемный груз. Он поднялся и подошел к камину, уставившись на груду черных истлевших углей. - Совсем скоро замок будет заполнен голодными вампирами, и если я не отдам им Беттину, они бросятся на поиски другой еды, и могут добраться до тебя или профессора. В прошлом году, когда Сара Шагал сбежала с Альфредом, они ринулись в деревню, и мне стоило огромного труда обойтись лишь двумя жертвами. Одновременно контролировать двадцать одного обезумевшего от голода вампира довольно трудно, да еще и следить за Гербертом, чтобы не потерял своего единственного подопечного. - И ничего нельзя сделать? - Катрина не до конца понимала, о чем ей толкует граф, ее мысли крутились лишь вокруг того, что все кончено, и она сама послужила этому причиной. - Нет ничего, - обреченно покачал головой граф фон Кролок. - Ты думаешь, мне этого хочется? Если бы ты больше доверяла мне, ничего бы не произошло, но сейчас уже слишком поздно. Катрина ничего не ответила, она сидела, опустив голову на руки и не меняя позы. Граф всегда казался ей всесильным и могущественным, но, оказывается, даже у его могущества были вполне ощутимые границы. За все время своего пребывания в замке, она успела привыкнуть к тому, что Кролок каким-то почти магическим для нее образом разрешал все сложности, и она почти полностью уверилась в том, что ему подвластно все. Замерев в страхе перед его дверью, Катрина боялась лишь гнева вампира, но она и подумать не могла, что ситуация уже стала настолько безысходной, что даже сам граф оказался ее заложником. - Скажи, - вдруг заговорил фон Кролок, заставив Катрину встрепенуться. - Твое поведение... особенно то, что ты сделала вчера - это попытка манипулировать моими чувствами, в которых я имел непростительную слабость сознаться? - его голос слегка дрогнул, но граф быстро взял себя в руки. - Что? - Катрина поднялась с кресла и подошла вплотную к графу. Его предположения оскорбили ее, а гнев всегда придавал ей смелости. - Неужели вы думаете, что я бы стала... - она не договорила, ей вдруг стало невообразимо стыдно, девушке казалось, что ее доверие, которое она полностью возложила к ногам фон Кролока, он своими сапогами втоптал в грязь. - Тогда почему ты мне врешь? - он больно схватил ее за запястья и встряхнул, заставив посмотреть ему в глаза, которые почернели от смеси гнева и страстного, плохо сдерживаемого желания. - Я вам не вру! - закричала Катрина, пытаясь вырваться, но руки графа были прочнее любых наручников. - Пустите, мне больно! - Если ты думаешь, что тебе удалось меня провести, и я пребываю в святом неведении, то ты ошибаешься, - лицо фон Кролока искривилось, его голос исказила коварная злая усмешка. Катрина подумала, что примерно так он смотрел на ее далекого предка, прежде чем вонзить зубы ему в шею. - Что я по твоему должен думать? Вчера вечером мой слуга хотел сообщить мне кое-что важное, я обещал выслушать его после ужина, но потом меня увела ты, как я теперь думаю вполне намеренно, имея свой умысел. Однако сегодня Куколь мне все рассказал. Ты чем-то опоила моего слугу, явно желая скрыть от него, а, значит, в первую очередь от меня свои похождения. Тем не менее, он все видел. За что ты так со мной? Я же готов был тебя отпустить, не нужно травить Куколя и обманывать меня. Поверить не могу, - он почти сорвался на крик и притянул девушку к себе, буквально выплевывая слова ей прямо в лицо. Катрина плакала, плакала из-за физической боли, которую он ей причинял, из-за жалости к себе и из-за собственной глупости и недальновидности. - Томаш, пожалуйста, не надо... мне больно... - слова вылетали вместе с судорожными всхлипами. Ее слабая мольба немного отрезвила графа, он отпустил ее и, отвернувшись, отошел, чтобы не видеть слез, которые могли снова его разжалобить. - Я бы никогда не сделала ничего такого, чтобы несло вам хотя бы самую ничтожную угрозу. Я не травила Куколя, у меня и в мыслях не было причинить ему вред. Клянусь вам, - тихо проговорила Катрина, сжимая побелевшими пальцами каминную полку. - Я люблю вас. - Я прошу тебя, прекрати это, - в его голосе больше не слышалась усмешка, но можно было легко уловить едва скрываемый гнев и горечь. - Я... я не могу тебе верить. - Пожалуйста, - в огромном волнении Катрина подошла к нему и погладила его дрожащими пальцами по руке, чувствуя в каком напряжении были все его мышцы. - Я не знаю, как убедить вас в том, что я говорю правду. Я никогда не врала вам в том, что касалось моих чувств. Граф промолчал, продолжая стоять к девушке спиной. Она тоже отвернулась от него и, оперевшись локтями о каминную полку, зарыдала, не в силах больше сдерживать, накативший на нее настоящим цунами, поток слез. Собственные громкие всхлипы помешали ей услышать и без того тихие шаги, она только почувствовала, как холодная рука крепко сжала ее плечо, как ее резко развернули, а ее губ коснулся обжигающий холодом требовательный и жадный поцелуй. Никогда в жизни она не ощущала ничего настолько мощного, все эмоции графа лавиной обрушивались на нее в этом сладком и одновременно освежающем поцелуе, похожем на внезапное дуновение холодного ветра в сильную жару. Все ее тело трепетало, и Катрина позволила себе отключиться, отдаваясь во власть закруживших ее эмоций. - Что же ты делаешь со мной? - прошептал граф, выпустив ее покрасневшие губы и прижимая девушку к себе. - Я могу задать вам тот же вопрос, - Катрина попробовала улыбнуться, но не увидев ответной улыбки у фон Кролока тут же снова сделалась серьезной, однако крепкие объятия графа немного успокоили ее и придали уверенности. - Расскажи мне правду, - потребовал фон Кролок, и Катрине пришлось повиноваться. Больше она решила ничего не утаивать и изложила графу все, о чем умолчала в первый раз. - Простите меня, - схватив его руки, она принялась покрывать их поцелуями. - Простите. Я так боялась рассердить вас, но я еще раз говорю, что никогда бы не посмела причинить вам зло. Ни вам, ни тем, кто вам дорог. - Ты уверена, что они не вернутся? - спросил граф. - Нет, - Катрина покачала головой. - По крайней мере сейчас они ушли, но я не могу обещать, что они не предпримут еще одной попытки. В замок им все равно не попасть, разве не так? - Ты сама прекрасно знаешь, насколько надежны мои замки, - фон Кролок поджал губы. - Внутрь можно проникнуть только с посторонней помощью. - В любом случае, они ничего не смогут поделать против вампиров... - Катрина задумалась, и перед ней на мгновенье блеснула искра надежды. - Ваше Сиятельство, а что если их найти? Мы могли бы обменять Беттину на Хубберта... - Постой, - фон Кролок коснулся ее плеча. - Как ты себе это представляешь? - он взглянул на стоящие на каминной полке часы. - С минуты на минуту начнут просыпаться вампиры, я должен буду за ними следить, ибо одному Герберту я не смогу это доверить, он уже допускал серьезные промахи. След от запаха, наверняка, уже не такой сильный, и поиски займут время... Если бы ты рассказала все хотя бы вчера. Почему ты так меня боялась? - Не знаю, теперь не знаю, - Катрина закрыла лицо руками и в отчаянии замотала головой, не веря, что все потеряно. - Но если они вернутся до полуночи, вы ведь можете не препятствовать их проникновению в замок? И тогда этот план возможно будет воплотить в жизнь? - Я прикажу отпереть все замки и постараюсь, если все сложится, сделать так, как ты хочешь, но не могу давать никаких обещаний, - фон Кролок ласково посмотрел на Катрину. - Почему ты опять так официально обращаешься ко мне? Или ты называешь меня по имени только тогда, когда тебе нужно меня задобрить? - теперь он говорил без всякой злости, скорее весело. - Это случайно сорвалось, - Катрина покраснела. Еще в детстве она усвоила, что в приличных семьях жене следует обращаться к мужу по имени разве что в спальне. - Простите. - Мне хотелось бы, чтобы это перестало быть случайностью, - фон Кролок улыбнулся. - А теперь тебе пора, находиться здесь становится опасно. Я провожу тебя. Граф, предложив Катрине руку, довел девушку до ее комнаты и поцеловал перед тем, как дверь разделила их. Не успела Катрина сделать несколько шагов до своей постели, как она услышала, что в замке повернулся ключ. Ее заперли, лишив всякой возможности влиять на то, что будет происходить здесь этой ночью и вынудив томиться в неизвестности до утра. Катрина бросилась к двери и отчаянно заколотила в нее, требуя немедленно отпереть замок. - Извини, - услышала она мягкий голос графа. - Но я не могу позволить тебе рисковать своей жизнью, она для меня слишком ценна. Катрине осталось только упасть лицом на постель и расплакаться.

***

Густой зимней ночью люди едва ли могли разглядеть хоть что-нибудь. Немного спасал только снег, казавшийся в темноте темно-синим, да изредка выглядывавший из-за туч месяц. Факелы они не решались зажечь из опасения быть обнаруженными, ведь огонь можно было прекрасно разглядеть из окна вампирского замка, черные стены которого величественно возвышались над путниками, казавшимися лишь крохотными крупинками на фоне могучего здания. - Вы уверены? - спросил Янко, толкая тяжелую решетку ворот. Ему казалось странным, что замок, который обычно бывал заперт теперь был приглашающе открыт. - Возможно, это ловушка. - Уверен, - махнул рукой Хубберт. Он едва сдерживал смех от глупости и наивности молодого слуги. Сам Роберт ни капельки не верил в каких-либо упырей, этот граф явно был просто эксцентричным чудаком или, хуже того, извращенцем, а служаночка - невеста кучера - скорее всего стала его любовницей, вот и сбежала из господского дома. Однако, несмотря на свои убеждения, Хубберт шел на штурм графского замка вместе с Янко, и единственной целью его была Катрина Штайнер, от мыслей о которой он так и не смог отказаться. Роберт не знал, что его ждет в этом странном доме, но он надеялся уехать отсюда вместе с Катриной, пусть она будет даже связанная болтаться в санях. В сумке у него лежало несколько осиновых кольев и револьвер, заряженный серебряной пулей, которую невесть откуда достал Янко. Хубберт пожалел о таком бессмысленном расходе серебра, но пулю вставил, наряду с другими, обычными, которые, по его мнению, были гораздо более полезны. Если вдруг фон Кролока придется убить, всегда можно будет сказать, что он боролся с упырями. - Странно, - услышал он в темноте голос одного из лакеев. - Дверь тоже не заперта. - Ну так идите, дураки! - раздраженно приказал Хубберт. - Чего стоите!

***

Катрина заметила их приближение из своего окна, на светлом снегу прекрасно вырисовывались четыре черные фигуры. Когда девушке уже казалось, что все потеряно, надежда в ее душе вновь возродилась. Бал был уже в самом разгаре, но и люди подошли достаточно близко, чтобы успеть, однако секундное промедление означало бы, что они явятся, когда ежегодный ритуал будет свершен. Девушка вскочила и снова нервно заходила по комнате, в бессмысленной попытке сделать хотя бы что-нибудь она дернула дверь, но та, конечно же, продолжала оставаться запертой. - Куколь, - позвала она. - Куколь! Шанс на то, что задумку получится воплотить был мал, но девушка обязана была попробовать. Катрина была уверена, что горбун ради нее и пальцем о палец не ударит, особенно после последних событий, но было у старого слуги одно уязвимое место, которым вполне можно было воспользоваться. - Куколь, миленький! - закричала Катрина, едва заслышав в коридоре шарканье. - Отоприте дверь! - Не велено, - отрезал тот. - Умоляю! - Катрина громко всхлипнула. - Его Сиятельство в опасности! Утверждать, что трехсотлетнему вампиру, находящемуся в собственном замке в компании двух с половиной десятков других вампиров в принципе угрожает опасность, а уж тем более от четырех смертных с осиновыми кольями, было как минимум смешно, или и вовсе напоминало бред сумасшедшего. Однако Катрина источник опасности не уточнила, а нагнетать обстановку и играть она умела хорошо. - Куколь, - стенала она. - Отопри, если тебе дорог твой хозяин. Слуга дрогнул. Когда речь заходила о господине, Куколь не мог подвергнуть его риску, даже мифическому. Катрина возликовала, когда в замке заскрежетал ключ. Она выскочила в коридор, поцеловала ошарашенного Куколя в лоб и стремглав помчалась в бальную залу. До полуночи оставалось не более минуты.

***

Рука фон Кролока коснулась горячей ладони ничего не подозревающей Беттины, когда он потянул ее на себя, она улыбнулась ему искусственной улыбкой фарфоровой куклы, и подошла ближе. Ее черные волосы были убраны в высокую прическу, так что шея была полностью открыта, и графу ничего не мешало. По-прежнему сжимая ее ладонь, свободную руку вампир положил на белое округлое плечо. Он знал, что больно ей не будет, для этого всех жертв подвергают воздействию чар, Беттина даже не заметит, как умрет. Фон Кролок не хотел этого, как не хотел и всех других жертв, но он был вынужден покориться своей сущности, как покорялся много раз до этого. Все вокруг него замерло, и в бальной зале воцарилась тишина. За девушкой так никто и не пришел, значит, Катрина ошиблась, графу даже стало немного жаль, что ее друзья оказались такими трусами. Беттина смотрела на него выжидательно, словно бы желала поскорее умереть, Кролок отпустил ее ладонь и отстранил немного в сторону голову девушки, продолжая вторую руку держать на плече. Он нашел едва заметно бьющуюся жилку и прицелился. - Нет, стойте! Пытаясь понять, кто это сказал, Кролок, все еще удерживая Беттину, обернулся. В дверях стояла Катрина и смотрела на него умоляющим взглядом. Ему хотелось отругать ее и немедленно выставить вон, но сейчас было не время и не место. Когда со всех сторон на него взирали глаза его подданных, он не имел права продемонстрировать слабость. - Ты с ума сошла? - оскалился Кролок, он надеялся, Катрина поймет, что он просто не может сейчас говорить с ней по-другому. - Как ты смеешь? - Они идут сюда! - крикнула она, принимая его правила игры. Они - спасители Беттины. Кролок даже испытал некоторое облегчение, теперь ему предстояло разыграть перед всеми небольшую сцену, чтобы поменять жертву. Не успел он обо всем этом подумать, как в бальный зал вошли четверо смертных мужчин, в двоих из которых фон Кролок признал кучера Янко и Роберта Хубберта, которого невзлюбил с самой первой встречи. - Господа! - воскликнул Кролок. - А мы тут поджидаем вас, вы успели как раз вовремя! - Отпустите ее! - закричал Янко и бросился было вперед, но остальные удержали его. Фон Кролок рассмеялся юноше в лицо, обступившие графа упыри эхом вторили его дьявольскому хохоту. Только на лице Альфреда не было и тени улыбки, это не укрылось от внимания Герберта, и виконт сам не заметил, как тоже перестал смеяться. - А ты смелый юноша, - произнес фон Кролок, когда смех в зале, наконец, стих. - Не каждый сможет так разговаривать с самой смертью. Граф отпустил Беттину, которая все это время недоуменно взирала на него, не понимая ровным счетом ничего и совершенно не зная, что ей делать дальше. Окружившие их вампиры смотрели на происходящее с подозрением, и Кролоку стоило большого труда держать находящихся на пределе немертвых в узде. - Ты и те двое, - граф указал на Янко и двух сопровождавших его лакеев. - Подойдите! Янко нерешительно оглянулся на Хубберта и продолжал стоять на месте, полагая, что сейчас их всех убьют. Он бросил взгляд на Катрину, надеясь, что она как-то им поможет, но девушка, не отрываясь, следила за главным вампиром. Верно, он на самом деле зачаровал ее. - Мои приказы следует исполнять незамедлительно! - рявкнул граф. - Сюда! Янко все еще смотрел на Катрину и тут увидел, как она едва заметно кивнула и попыталась что-то сказать одними губами. Он ничего не понял, но, потянув с собой двух лакеев, приблизился к графу. - Эти принадлежат нам, - объявил фон Кролок. - Герберт, Альфред, уведите их! - Он толкнул Беттину и троих напуганных мужчин в руки подошедших вампиров. - Заприте их в какой-нибудь комнате, - шепнул он сыну, а потом, обращаясь уже ко всей толпе и указывая на Хубберта, громогласно объявил: - Девушка - моя личная собственность, а этот господин предназначен для вас! Граф махнул в сторону Хубберта, к которому тут же обратились с шипением голодные упыри, а Катрине сделал знак уходить. Но она не послушалась его. Не имея сил смотреть на то, как вампиры будут раздирать на части тело ее родича, пусть и ненавистного ей, Катрина подбежала к фон Кролоку и спрятала лицо у него на груди. В момент угрозы ноги сами тянули ее в то место, которое она полагала самым безопасным на свете - в объятия графа. Кролок обхватил ее за талию и притянул к себе, закрывая от нее воистину страшное зрелище, к которому сам он успел привыкнуть. Сейчас вампиры насытятся и уйдут прочь, этой ночью они больше никого не тронут. Все кончено, граф фон Кролок снова одержал над всеми верх. Роберт Хубберт до последнего отказывался верить, что вампиры - это вовсе не сказка, а страшная реальность, которая теперь окружала его, скалясь и шипя. Он выхватил револьвер и замахал им. - У меня здесь серебряные пули, - закричал он. - А ну отойдите! Его слова не возымели ровным счетом никакого действия, а кольцо монстров вокруг него становилось все плотнее. По залу вновь покатился загробный смех графа фон Кролока: - Ваши пули не имеют ровным счетом никакой силы, - крикнул он. - Стреляйте сколько хотите! Хубберта охватила ярость. Зачем он сунулся сюда вместе с этим мальчишкой? Зачем далась ему эта бывшая девица Штайнер? С самого своего появления она приносила ему лишь неприятности, а теперь принесла смерть. Но будь он трижды проклят, если последнее слово все же не останется за ним, даже если оно будет воистину последним. Как у Наполенона, которым Хубберт восхищался, у него будут свои сто дней. Он вскинул руку с револьвером и, заметив в плотной стене чудовищ просвет, выстрелил. Одновременно с оглушительным хлопком раздался страшный, душераздирающий вопль. Нигде Катрине не было так хорошо, как в объятиях Кролока. Его руки словно отгораживали ее от остального мира, и девушка знала, что ничего страшного просто не может произойти. Когда сзади что-то грохнуло будто бы артиллерийский салют, и по залу зазвенел леденящий душу вопль, Катрина уткнулась лицом в камзол графа. Не прошло и мгновения, как тело девушки пронзила дикая боль, во рту появился соленный привкус крови, и Катрине показалось будто бы она тонет. В ушах шумело море, перед глазами бегали мушки, девушка начала плавно оседать на пол, и давно упала бы, если бы не державшие ее руки графа. Катрина попыталась что-то сказать, но силы быстро оставляли ее, еще какое-то время она видела все будто в сгущающейся дымке, а потом ее поглотила темнота.