Опавшие листья

В оконном стекле отражались зажженные в замковой столовой свечи. На фоне царившей на улице черноты они напоминали парящих над болотами светлячков, которых летом можно было во множестве встретить в окрестных лесах. Под высокими каменными сводами туманом повисла мертвая напряженная тишина, и чуткий вампирский слух при должном желании мог расслышать, как оседала на поверхностях кружившая в воздухе пыль. За столом сидел Альфред, безразлично крутя между пальцами ножку все еще полного бокала, в котором плескалась темная густая жидкость. Его обеспокоенный взгляд был устремлен в спину замершего у окна Герберта, виконт сейчас и видом своим и позой до безумия напоминал своего отца. Когда бывший студент поднялся наверх из склепа, он уже застал Герберта в таком положении, поблескивающий в свечном пламени бокал виконта стоял на столе также не тронутым. Кроме них двоих в столовую никто не явился, да и они оба сделали это скорее всего по привычке, когда мысли витают где-то далеко среди черных грозовых туч, а ноги сами несут в привычное место. Со вздохом Альфред поднялся и подошел к виконту, едва заметно он положил руку Герберту на плечо и осторожно сжал. Герберт напрягся, но не пошевелился, продолжая бездумно смотреть в темноту. Альфред мог торжествовать, мог заявить, что он был прав с самого начала, что виконту следовало бы сразу послушать его, но сейчас он скорее тяготился осознанием своей правоты и предпочел промолчать, Герберт и так был достаточно наказан последствиями своего поступка. - Герберт, - позвал бывший студент. - Скажи что-нибудь. - Что? - отрешенно пожал плечами виконт. - Очень странно, что ты именно сейчас решил со мной заговорить, ведь я теперь в этом замке persona non grata. Альфред тяжко вздохнул и хотел уже уйти, оставив Герберта одного травиться своим ядом. - Прости, - виконт схватил Альфреда за руку. - Прости, я веду себя ужасно. Как всегда, я снова стал всеобщим разочарованием. - Не говори глупостей, - Альфред обнял его. - Ты веришь, что я действительно хотел ему помочь? - Герберт уткнулся в плечо студента. - Я и не предполагал, что все получится именно так, я не хотел причинять ему боль. - Я знаю, что ты любишь его, - Альфред погладил возлюбленного по светлым шелковистым волосам. - Где сейчас твой отец? - Не представляю, - голос Герберта звучал приглушенно. - Наверное, все еще с ней. Я боюсь, мне страшно искать его. Вдруг у него ничего не вышло, вдруг она умерла?

***

Когда граф выгнал их с Альфредом из бальной залы, Герберт был чрезвычайно зол, потому что его план сработал не до конца, и отец так и не притронулся лично ни к одному фон Калленбергу. Более того, они со студентом все еще продолжали злиться друг на друга, и Альфред демонстративно молчал, всем своим видом показывая, что он совершенно не одобряет происходящее. Смертные, которых припоручил им граф, тряслись от страха, все, за исключением Беттины, томно взиравшей на виконта из под ресниц. Из-за этого взгляда Герберту вдруг сделалось наиглупейшим образом смешно, и он едва не расхохотался. Углубляясь дальше по коридору, виконт услышал громкий хлопок и дикий животный вопль, который заставил смертных побледнеть, а Альфреда поморщиться. Это вампиры начинали свою трапезу, удивительно, что отец даже не позаботился о том, чтобы облегчить несчастному страдания. Герберт ничего о нем не знал, но если уж граф позволил смертному умереть в муках, значит, тот действительно этого заслуживал, дальнейшее виконта интересовало мало. Назавтра Герберт и вовсе забудет, как выглядел этот ничем не примечательный человек и о том, что он вообще существовал когда-то на этом свете. Они со студентом оставили Беттину в выделенной ей спальне, где она тут же заснула, заставив виконта поцеловать ее на ночь. Оставшихся же юношей отправили в соседнюю комнату. Герберт не стал снимать с девушки чары, а на молодых людей наслал крепкий сон, который должен был сморить их вплоть до следующего вечера, когда вампиры смогут с ними разобраться. Для верности Герберт запер двери, а ключи намеревался передать Куколю, чтобы тот присмотрел за этой нежелательной обузой днем. Альфред вышел из комнаты первым и молча ждал, пока Герберт разберется с замком. Виконта это покорное ожидание, напоминавшее ненавязчивое стояние над душой, начинало выводить из себя, и он едва не сломал замок, провозившись с ним дольше обычного, а потом, не глянув в сторону студента, с самодовольным видом пошел прочь. Он уже приближался к бальной зале, когда навстречу ему совершенно неожиданно попался отец. За те несколько минут, что Герберт отсутствовал, граф, казалось, так переменился, будто они не виделись несколько лет. На руках у фон Кролока лежала Катрина, ее руки безвольно болтались, будто неживые, а лицо было белее простыни. В нос вампиру бил резкий запах крови, и виконт заподозрил недоброе. - Папа? - осторожно позвал он. - Не сейчас, - прохрипел граф, даже не останавливаясь, а продолжая свой скорбный путь дальше вглубь замка. - Разберись с гостями. Герберт никогда раньше не видел отца таким... Виконт силился подобрать верное слово, которое помогло бы четко описать то выражение, которое застыло в глазах фон Кролока. Таким растерянным. Граф, казалось, вовсе не имел никакого понятия, что же ему делать дальше, его будто бы разрывало изнутри на тысячу частей, и он никак не мог с этим справиться. Таким мертвым. Если граф и выглядел, как покойник, а лицо его часто напоминало посмертную маску, то глаза на этом мертвом лице всегда были живы, хоть их выражение и трудно было разгадать, сейчас же они не выражали ничего, они опустели, словно пересохшие колодцы. Герберт передернул плечами - ему было страшно. Он очень хотел последовать за отцом, но не решился, хотя и был уверен в том, что даже если граф будет отчаянно нуждаться в помощи, он ни за что не попросит о ней даже собственного сына. На плечи Герберту опустилось тяжелое бередящее нутро чувство, под гнетом которого он поплелся в бальный зал. Виконт попытался оглянуться, но фон Кролок уже скрылся из виду. В зале вампиры заканчивали свою трапезу, с лицами, вымазанными кровью, они отступали от уже мертвой жертвы. Тело с грохотом упало на каменный пол, и воздух наполнился неприятным тухло-сладким ароматом смерти. Герберт наморщил нос больше для вида, нежели, потому что это зрелище как-то его возмущало, многовековая привычка уже давно притупила все эмоции, которые он испытывал по поводу зловещего ритуала. Жестом он подозвал, стоявшую в углу Магду, она прикрывала рот рукой и выглядела испуганной, видимо, потому, что в первый раз оказалась на ежегодном балу. - Что произошло с девчонкой? - спросил Герберт, изображая небрежный тон, когда у него перед глазами все еще стояло мертвое лицо отца. Едва ли не заикаясь, служанка передала ему все, что случилось после того, как он покинул залу. Герберт слушал молча, стараясь не выдавать Магде своих переживаний, при этом он успевал неотрывно следить за вампирами. - Иисус-Мария! Как вы думаете, что теперь будет? - служанка сжала руки в замок и прикусила оказавшийся сверху большой палец. - Не знаю, - покачал он головой. Он сказал совершеннейшую правду, ибо действительно не имел ни малейшего представления, чем может закончиться сегодняшняя ночь. - Иди, а то дрожишь, как осиновый лист. Я позову, если понадобишься. Вампирша называется, а ведет себя, как салонная дамочка. Магда сделала весьма неуклюжий книксен и ушла, оставив Герберта распоряжаться гостями. Сказать правду, виконт был напуган не меньше служанки, ведь оставаться один на один с кладбищенскими вампирами ему еще не доводилось. Сложность задачи заключалась в том, что подавляющая их часть были созданиями графа, и только один - Герберта, однако, учитывая, что они пребывали в спячке целый год и бодрствовали в общей сложности около десяти месяцев, все они были гораздо слабее виконта, и, при должном усилии, Герберт мог кое-как их зачаровать. Нужно было лишь хорошенько сосредоточиться, а мысли юного вампира все время уплывали прочь, далеко вглубь замка, где в одной из комнат находился его отец. - Помоги, - виконт окликнул вернувшегося в зал Альфреда. Вдвоем они с трудом загнали вампиров на кладбище, на что Герберт потратил почти все свои силы, ибо воздействовать на разум вампира, пусть и сытого, гораздо сложнее, чем на слабое сознание обычного смертного. После того, как за последним вампиром хлопнула тяжелая надгробная плита, они отнесли истерзанный труп Хубберта в лес, где волки должны были закончить дело, начатое более опасными хищниками. Виконт знал, что отец не любит, когда покойника бросают просто так, но у младшего фон Кролока не было желания возиться с могилой. Звери, привлеченные запахом крови скроют своими зубами следы вампирских укусов, ему же надо поскорее вернуться в замок. Герберт видел, что его спутнику было явно не по себе, наверное, Альфред устал не меньше его самого, но куда вероятнее студент думал сейчас о том, что такое могло статься с ним, профессором и Сарой Шагал, если бы они вовремя не улизнули из вампирского логова. Когда они вернулись, Герберт оставил Альфреда, который еще понятия не имел о случившемся, в каминном зале, сухо попросив отнести ключи к Куколю в каморку вместе с запиской с указаниями. Бывший студент снова промолчал, но это Герберта даже не возмутило - его голову сейчас отягчало совершенно другое. Покинув темный каминный зал, где камин регулярно зажигали лишь последние несколько месяцев, виконт все же решился отправиться на поиски отца. Найти графа оказалось не трудно, ибо яркий запах крови все еще продолжал висеть в воздухе, вырисовывая, словно нить, правильный путь. Герберт остановился напротив запертой двери катрининой спальни и позвал отца. Ответом ему была тишина. Герберт внимательно прислушался, сначала ему показалось, что обоняние впервые подвело его, и за дверью вовсе никого нет, потом он услышал тяжелую поступь графских кожаных сапог, скрежет засова, и перед успевшим уже испугаться виконтом предстал граф фон Кролок. - Ты вовремя, - холодно произнес он. - Мне нужна твоя помощь.

***

Граф фон Кролок едва ли почувствовал, как пуля, прошив насквозь тело его жены, застряла у него в животе. Он вообще перестал видеть или чувствовать что-либо, кроме тела Катрины, внезапно потяжелевшего и повисшего на нем будто набитый картошкой холщовый мешок. Граф крепко держал ее, не давая упасть, его пальцы вонзались в ее плечи, и на это фон Кролок, тратил, казалось, все свои силы. Он будто бы пытался вырвать Катрину из цепких лап смерти, пытающихся оторвать ее от него. Понимая где-то на границе воспаленного сознания, что скоро вампиры прикончат Хубберта и, привлеченные запахом свежей крови, бросятся на Катрину, граф поспешил покинуть залу. С трудом он подхватил девушку на руки и с ужасом почувствовал, как сильно намокло от струящейся по спине крови ее платье. Фон Кролок прекрасно знал, что времени у него совсем мало, а выхода из сложившейся ситуации всего два, и решение принимать нужно было немедленно. К моменту, когда он доберется до нужной комнаты, он должен был уже точно знать, что будет делать. В коридоре он встретил Герберта, но сын и его расспросы были словно в тумане, граф лишь отдал тому приказание позаботиться о гостях, с остальным он разберется потом, если вообще захочет разбираться. Собственные шаги гулко отдавались в ушах графа, заглушая хриплое поверхностное дыхание умирающей девушки, а в том, что она умирала у фон Кролока сомнений не было: нащупав пулевое отверстие, он сразу понял, какие органы были повреждены. С таким ранением в его распоряжении было не более десяти минут, тем не менее, сердце еще продолжало биться, но удары его становились все слабее и реже. Нужно было решаться. Можно было дать ей умереть, отпустить, освободить ее чистую незапятнанную душу от вечных скитаний во тьме. Она заслуживала этого как никто другой. Но что же станется тогда с самим графом? Едва ему удалось почувствовать себя вновь живым, едва мертвое сердце глухо затрепыхалось в груди, как его снова отбросили в бесконечную пустую черноту, погасив единственный источник света, который он только успел обрести. Фон Кролок не хотел снова оставаться в огромном, но мертвом замке, где у каждого было плечо, на которое они могли опереться, кроме него самого. Все искали его поддержки и совета, он же всегда оставался один, лишенный какой-либо компании, кроме своей собственной. Катрина своим присутствием скрашивала его вечера и ночи, даже когда злилась и избегала его, даже когда обзывала самыми ужасными словами. Она подарила ему то, чего он не видел ни от кого другого и уже не надеялся когда-либо найти: она научилась относиться к нему, как к обычному человеку, и принимала его в точности таким, каким он был. Это был самый ценный подарок, полученный фон Кролоком за все его существование, позволивший ему, наконец, перестать чувствовать себя отверженным. И чем он отплатит ей за это, вечностью в облике немертвой твари? Он мог обратить ее, если все сказанное Гербертом насчет проклятья было правдой. Но простит ли она этот выбор, сделанный за нее? Сможет ли ее разум выдержать все то кровавое месиво, которое ожидает ее, и не отказать ей? Сможет ли она хладнокровно убивать? Почему он ни разу не говорил с Катриной об этом? Она заверяла фон Кролока, что желает остаться рядом с ним, но подразумевала ли она возможность того, что рано или поздно ему пришлось бы обратить ее? Столько вопросов, ответов на которые граф не знал. Но если все пройдет хорошо, то Катрина навсегда останется подле графа, он займется ее образованием, нагружая должным образом ее пытливый ум, он научит ее всему, что знает сам. Каждую ночь они будут гулять, играть в шахматы, говорить, оживленно спорить или просто держать друг друга в объятиях, как это было в последние недели. Он снова упадет в вязкую сладкую негу, куда утягивает его ее поцелуй, будет вздрагивать от ее нерешительных прикосновений, а ведь раньше он мог лишь мечтать о таком. Сегодняшняя ночь снова почти перевела реальность в разряд мечты. В его ли силах было вновь вернуть себе эту реальность? Смел ли он решиться на это? В эту минуту фон Кролок, раздираемый совершенно противоречивыми мыслями, которые боролись внутри него не на жизнь, а на смерть, осознал, что стоит перед дверью Катрининой комнаты, и чтобы переступить ее порог он должен решить все в эту же секунду. Он замер на мгновение в тишине, которую теперь нарушало лишь затухающее дыхание и слабый, едва уловимый стук еще живого сердца. Граф вздохнул, он не мог пересилить себя, ибо, прислушавшись к самым сокровенным своим желаниям, он с горечью признался себе, что все его существо требует лишь одного исхода, и пусть он будет корить себя за это всю оставшуюся вечность, он просто не мог заставить себя поступить по-другому. Забрав ее к себе в замок, он сорвал дикий полевой цветок, который смог какое-то время простоять в вазе, будто бы был все еще живым, но вскоре начал неминуемо увядать, и чтобы сохранить его, граф должен был засушить свой нежный прекрасный цветок, похоронив его меж страниц древней книги. Фон Кролок распахнул дверь и, войдя внутрь, осторожно положил Катрину на кровать. - Прости, - хрипло прошептал он и, вновь привлекая к себе ее тело в последнем трепещущем объятии, пробил клыками нежную мягкую кожу и впился в тонкую шею. Горячая кровь хлынула ему в рот, и он тут же ощутил знакомые с того единственного раза болезненные признаки: горло его стянуло, словно железным обручем, и он начал неминуемо задыхаться. Неужели Герберт его обманул? Нет, невозможно, сын не стал бы желать ему зла, скорее он сам еще не до конца расстался с убеждением, которому был верен почти три сотни лет. Так или иначе, остановиться на полпути граф уже не мог, времени позвать Герберта или Альфреда не было, даже если бы Кролок решился на это. "Я просто не могу задохнуться, - сказал себе граф, стараясь сохранять спокойствие, несмотря на охватившее его волнение, которое грозило перейти в панику. - Это смешно, ведь я не дышу". Он позволил этой идее постепенно раствориться в своем мозгу, заполнить его, и Кролоку показалось, что хватка стального кольца на его шее немного ослабла. Он не мог более отличить объективную реальность от той, которую он создавал усилием своей воли, однако, продолжил внушать себе мысль, о том, что никакого проклятья не существует, и он просто не сможет умереть. Справиться с неприятными ощущениями до конца Кролок так и не смог, однако продержаться все время, что он пил кровь Катрины, ему удалось. Как только последняя капля крови была выпита, граф вновь почувствовал себя свободным от тисков. Сжимая хрупкую девушку в своих руках, фон Кролок ощущал, как затухает еще теплившийся в юном теле уголек жизни, его холодную щеку больше не опаляло ее обжигающее дыхание, а сердце девушки, вздрогнув в предсмертных конвульсиях, остановилось навсегда, будто сломанные часы. Катрина была мертва. Фон Кролок уложил бескровное тело девушки на подушки, распорол себе запястье и влил несколько капель темной густой крови ей в рот, после чего его рана, как это всегда и бывало, быстро затянулась, оставив на коже лишь слегка розоватый след, который тоже скоро исчезнет. Вампир со вздохом опустился на край кровати у ног Катрины, теперь ему оставалось только ждать, больше ничего он сделать не мог. Едва напряжение, в котором граф находился с того момента, как выстрел Хубберта достиг своей цели, начало плавно отпускать его, к фон Кролоку едкими змеями стали подбираться сомнения в правильности сделанного выбора, но он немедленно отринул их одним волевым усилием, предпочитая держаться однажды принятого решения. Графу было свойственно глубоко страдать от мук выбора, но сделав его однажды, он стойко соблюдал его. Любые сожаления были теперь ни к чему, они лишь мешали бы ему двигаться дальше, и граф запретил себе сожалеть о содеянном. Он взглянул на Катрину, тело которой, лежащее без движения, начало понемногу едва заметно меняться: кожа из бледной стала почти синюшной, губы лишились последних следов розового цвета, став белыми, нос немного заострился. Резко потянув за воротник, фон Кролок разорвал мокрое от пота и крови платье и швырнул его на пол, словно мусор. От него пахло стылой кровью и сырой шерстью, граф поддел ткань носком ноги и отбросил платье ближе к камину, чтобы потом сжечь. Многочисленное белье также заляпанное темной запекшейся кровью постигла та же участь. Стаскивая с Катрины грязную одежду, граф не мог не вспомнить, как едва ли больше, чем двадцать четыре часа назад это тело, теперь безжизненное и холодное, с жаром отзывалось на его прикосновения и поцелуи. Фон Кролок стиснул зубы, ему хотелось закричать, но он позволил себе лишь едва различимый вздох. Граф внимательно осмотрел ранения, которые уже начали затягиваться. Это был хороший знак, однако, Катрина продолжала лежать неподвижно, словно покойница. За триста лет Кролок мало кого обратил, но знал, что весь процесс редко занимает более трех часов, и жертва обычно просыпается к новой "жизни" в ту же ночь. Тем не менее, слышал он и о случаях, когда обращение шло гораздо дольше. Сейчас же ему оставалось только наблюдать. Чтобы долго не возиться с платьями, он натянул на Катрину ночную строчку и снова уселся на край кровати, где намеревался провести весь остаток ночи. Граф прикрыл глаза и только сейчас ощутил резкое жжение в правой части живота - именно там застряла злосчастная пуля, выпущенная Хуббертом. Граф крепко сжал зубы и, зажмурившись, зашипел, нужно было немедленно заняться пулей, убить она его не убьет, но ощущения были весьма неприятные. Насколько же его сознание было далеко от тела, если он совсем не замечал этого дикого жжения раньше? Воистину ему следовало бы задуматься о силе своего разума, который, казалось, готов был открыть перед вампиром огромные возможности. В коридоре послышались шаги, в которых граф без труда признал виконта. Он был почти уверен, что сын не сможет долго оставаться в стороне, и за это был ему несмотря ни на что благодарен. - Отец, - послышался за дверью приглушенный голос Герберта, сопровождаемый нерешительным стуком. Фон Кролок не был до конца уверен, что хочет сейчас видеть своего непутевого отпрыска, и сначала решил не впускать его, но потом ему в голову пришла мысль, что в теперешнем положении Герберт может оказаться весьма полезным. Графу все равно потребовалась бы помощь, а сын был единственным существом, кому фон Кролок был готов позволить лицезреть себя в таком виде. - Ты вовремя, - бросил он Герберту, распахнув дверь. - Мне нужна твоя помощь. Герберт какое-то время стоял на пороге, не решаясь даже взглянуть на то, что творилось за спиной у старшего фон Кролока. Потом он, наконец, вошел и растеряно осмотрелся по сторонам. Его взгляд упал на лежащее на постели тело, белая ночная сорочка выделялась на фоне черноты кругом, и юноша невольно потупился. - Что с ней? - с надеждой в голосе спросил Герберт. - Если ничего страшного не произойдет, она станет одной из нас, - сухо ответил граф. - Но... - попытался возразить что-то Герберт. - Не сейчас, - резко оборвал его фон Кролок, и виконт послушно умолк, даже слишком послушно для его взбалмошной натуры. - Мы поговорим обо всем потом, в том числе и о твоем поведении. Сейчас у меня просто нет на это сил. - Хорошо, - Герберт покорно склонил голову. - Чем я могу вам помочь? - Для начала сходи на кухню и принеси нож и щипцы. Если не найдешь сам, разбуди Куколя, он покажет. Виконт был явно удивлен подобной просьбе, но тем не менее отправился выполнять ее, и вскоре вернулся обратно с большим кухонным ножом. Граф к этому времени уже стянул измазанный кровью парадный камзол, расстегнул шелковую сорочку и улегся на полу, вытянув свои длинные ноги. Пулевое отверстие уже успело затянуться, поэтому, нащупав пальцами нужное место, фон Кролок указал на него Герберту и приказал: - Режь. - Что? - от неожиданности виконт едва не выронил нож. - Отец... - Черт тебя подери, Герберт, - прорычал граф. - Делай, что я говорю. Видавший виды вампир в Герберте внезапно превратился в юношу, падающего в обморок при виде крови, и виконт буквально оцепенел от страха. Он застыл, сверкая светло-синими глазами и не соображая, что ему делать дальше. - Герберт, - вкрадчиво произнес граф, понимая, что крик в данной ситуации имеет на виконта обратный желаемому эффект. - Во мне застряла пуля, и ее необходимо вытащить. Не волнуйся, со мной ничего не случиться. Режь, я прошу тебя. Герберт издал стон, похожий больше на скулеж испуганного пса, но, поколебавшись еще несколько мгновений, виконт, наконец, сделал надрез. - Прекрасно, - похвалил граф. - Теперь глубже. Герберт повиновался. - Молодец, - фон Кролок попробовал улыбнуться. - Возьми щипцы и достань пулю. От графа не укрылось, как морщилось лицо виконта, и как тот боролся с желанием отвернуться, когда щипцы погрузились в открытую рану. Герберт поджал губы и сощурил глаза, почти зажмурившись, когда послышалось не слишком-то приятное хлюпанье, и виконт, потянув, вытащил маленькую серебряную пулю. - Это же серебро! - пролепетал он и уставился на отца, будто тот прогулялся по залитой солнцем площадке и остался невредимым. - Да, - устало кивнул граф, он поднялся и принялся планомерно застегивать пуговицы на сорочке. - Серебро никогда не было для нас смертельным, оно лишь обжигает кожу, а пуля не вызывает ничего кроме неприятного жжения, будто бы в тебе застрял кусочек раскаленного металла. Однако если внушить себе, что она смертельна, то возможно, она действительно окажется таковой. Силы нашего разума воистину огромны, как я успел убедиться. А теперь иди, Герберт, мы обсудим это и многое другое позже. - А вы отец? - осведомился юноша. - Скоро рассвет. - Я останусь с ней, - граф бросил взгляд в сторону постели. - Нужно быть рядом, когда она, наконец, проснется.

***

Герберт не видел отца со вчерашней ночи, в склеп старший фон Кролок так и не спустился и в комнатах тоже не показывался. Судя по тому, что в замке все еще было тихо, граф продолжал ждать. Герберт же счел нужным не мешать ему и лишний раз не показываться на глаза. - Добрый вечер, молодые люди, - послышался скрипучий голос Абронзиуса. Герберт и Альфред синхронно обернулись и оба с удивлением уставились на старика. - Добрый вечер, - выдавил Альфред. Герберт молчал, его взгляд вновь блуждал где-то в темноте за окном, будто некто невидимый, обитавший в этой тьме, был способен ответить на мучившие Герберта вопросы. - Милейшая Магда все мне рассказала, - с оживлением продолжал профессор, не замечая угрюмого настроя своих собеседников. - Это надо же какая редкость для вампиролога - обращение, подумать только! - Вас интересует хоть что-нибудь, кроме вашей дурацкой науки? - зло взвизгнул Герберт. - Но помилуйте, виконт... - Абронзиус в удивлении попятился. - Боюсь, обращение пройдет без вас, - комнату заполнил звучный голос графа фон Кролока, холодный, как сталь и тяжелый, как камень. - И я настоятельно посоветовал бы вам укрыться получше, когда в доме новообращенный вампир, она настолько сильна, что никакие колья и пузырьки со святой водой вам не помогут, а крест можно будет поставить на вашу могилу. Если вы немедленно не спрячетесь как можно дальше, мне придется силой заставить вас. - Она... - начал было профессор. - Она еще не очнулась, - перебил его граф. - Но это может случиться в любую минуту. Под пристальным, немного безумным и пугающим взглядом фон Кролока профессор попятился и быстро ретировался, ропща про себя на совершенно с его точки зрения ненужную предосторожность графа. - Вы оставили ее отец? - осторожно спросил Герберт. - Катрина под присмотром Магды, - кратко пояснил граф. - Магда позовет меня, если что-то произойдет. Я не могу позволить себе отлучаться надолго, неотложные дела ждут, а доверить их тебе я не могу. Герберт поджал губы, но проглотил упрек молча. Больше виконту ничего не оставалось, старший фон Кролок был прав и отрицать это было бы бессмысленно, особенно сейчас. Несмотря на то, что граф, казалось, вернул себе привычный величественный облик, в его жестах и взгляде ощущалась тщательно скрываемая нервозность, которая грозила вылиться во вспышку гнева. - Где смертные? - осведомился граф резким командным тоном. Герберт ойкнул и схватился за голову. Среди всего происходящего в его памяти не осталось места для томящихся взаперти необычайно удачливых гостей вчерашнего бала. - Ясно, - бросил фон Кролок, которому достаточно было лишь взглянуть на Герберта, чтобы оценить ситуацию. - Веди их сюда. Им нужно как можно скорее покинуть это место. Через четверть часа все четверо людей стояли напротив графа. Юноши, опустив головы, дрожали от страха, Беттина в недоумении озиралась по сторонам, пытаясь понять, что происходит. - Вам удивительно повезло, - обратился граф к собравшимся. Его тон изменился, он говорил негромко и мягко, стараясь не пугать своих слушателей. - Никто до вас не выбирался из этого замка живым. Фон Кролок сделал паузу, но никто не осмелился нарушить возникшую тишину. - Что ж, - пожал плечами граф, обращаясь будто бы к самому себе. - Как вы добрались до сюда? - Мы ехали до деревни на санях, - подал голос Янко. - А оттуда шли пешком через лес. - Хорошо, - кивнул граф. - Альфред, проводи их до деревни. Катрина пожертвовала собой ради них, и я не допущу, чтобы эта жертва оказалась напрасной. Когда доберетесь, - обратился он уже к людям. - Заприте все двери и окна, а наутро уезжайте подальше. Это поможет, - фон Кролок швырнул изумленному Янко кошель, туго набитый деньгами. - Теперь подойдите ко мне, по очереди. Герберт, займись девицей. Трое юношей и девушка покидали темный замок в горах, такой же величественный, как сами Карпаты, не имея понятия, чего именно они столь счастливо избежали. Вампирские чары опутали их умы достаточно прочно, чтобы каждый из них думал, что они навещали бывшую госпожу, которая приняла их с распростертыми объятиями, да еще и удостоила чести дать им провожатого из числа своих слуг, который теперь вел их обратно в деревню. Царившая кругом тьма и воющие вдалеке волки нисколько их не смущали.

***

Граф и Герберт остались одни, оба молчали. Граф был слишком измотан, и хотя вампиры и не чувствуют физической усталости, морального истощения им порой не избежать, как и обычным смертным. Герберт в свою очередь не знал, что он мог бы сказать отцу. Наконец, устав от молчания, старший фон Кролок развернулся и пошел обратно, туда, где его ждала женщина, без которой он более не мыслил своего существования. Однако далеко уйти ему не удалось. - Ваше Сиятельство! Ваше Сиятельство! - в распахнутую дверь, задрав юбки гораздо выше того, чем требовали приличия, влетела растрепанная и испуганная Магда. На плече у нее виднелся уже начавший зарастать след от неаккуратного укуса. - Мадам Катрина... - Что? - процедил фон Кролок, пригвождая служанку к месту одним лишь взглядом. - Она с-с-сбежала... - еле слышно произнесла вампирша. Граф ничего не сказал, вздохнув, он просто отвернулся от девушки, словно той и не существовало вовсе. - Ты пойдешь со мной, - приказал он Герберту, и виконт покорно поклонился, приготовившись исполнять любой приказ. Граф широко распахнул окно и, ступив на подоконник, повернулся к сыну. - Думаю, я знаю, куда повели ее инстинкты. Летим к Калленбергам, но в пути не отрывай взгляд от леса и деревни: возможно, она наткнулась там на кого-нибудь и свернула с маршрута. Надеюсь, наших гостей она не тронет. Увидишь, хватай ее и не отпускай, она сейчас в том состоянии, что с десяток человек может выпить, а нам, и ей самой в первую очередь, это совсем не нужно. С этими словами Кролок оттолкнулся и шагнул в темноту, полы его плаща тут же затрепыхались крыльями нетопыря. Стараясь не отставать, Герберт последовал за отцом.