Опавшие листья

Граф фон Кролок прекрасно знал, что его жизненным циклом управляет солнце, и пробуждается он ровно тогда, когда светило скрывается за горизонтом, а небо на западе золотят его последние лучи, которые будто бы пытаются зацепиться за синеву небесного купола. Однако сегодня фон Кролок был уверен, что его разбудил крик, звучавший будто бы прямо у него в голове, крик и последовавший за ним грохот. Граф вскочил, снеся крышку гроба, и рассеянно огляделся, стараясь как можно быстрее вобрать в себя окружающую картину. "Что за шум?" - донеслось из гроба Герберта, в соседнем с ним саркофаге беспокойно зашевелился Альфред. В гробу же, который теперь располагался дальше всех от входа в склеп, сидела Катрина и выла, закрыв лицо руками. Фон Кролок, перемахнув через иссохшийся с годами деревянный бортик собственной "постели", молниеносно покрыл отделявшее его от жены расстояние и немедленно очутился подле девушки, которая, кажется, и вовсе не замечала ни его самого, ни всего остального, что окружало ее. Граф бросил взгляд в сторону двух других гробов, из под приподнятой крышки одного из них выглянуло озадаченное лицо виконта, но старший фон Кролок едва заметно покачал головой, и тот немедленно скрылся, а через мгновение до ушей графа долетел звук закрывающегося саркофага. - Тихо-тихо, - прошептал граф, обнимая ее за плечи. - Успокойся. Что произошло? Катрина, которую граф, удивляясь безалаберности Герберта, прошлой ночью собственноручно привел в порядок, смыв кровь, и переодел в простое шерстяное платье, сидела обхватив колени руками и дрожала, однако, по крайней мере, перестала кричать. Ее светлые волосы, теперь окончательно растрепавшиеся, лежали на спине сухими спутанными прядями, похожими на солому, лица же совсем не было видно. Внезапный припадок, случившийся у жены, не на шутку напугал графа, но с другой стороны, он означал, что Катрина пришла в себя, и ее человеческий разум оказался достаточно силен, чтобы одержать победу над хищными инстинктами. - Я проснулась, - произнесла она, подняв голову с колен и взглянув на графа. - А вокруг темнота, тесно... Я подумала, что вы меня заживо похоронили. - Так ты что же, ничего не помнишь? - удивленно спросил граф. Девушка, конечно же, была без сознания, когда ее укладывали в гроб, но, преодолев первый шок, она должна была сообразить, где именно проводят светлое время суток вампиры. Однако, по всей видимости, она себя вампиром не считала. - А что я должна помнить? - Катрина на мгновение перестала дрожать, но в ее взгляде промелькнул испуг. - Что произошло? - она рассеянно оглядела окружавшее их помещение, и граф не мог не заметить, как ширились от ужаса ее глаза. Нужно было уводить ее отсюда, тем более Герберт и Альфред в своих гробах наверняка все прекрасно слышали, а разговор с Катриной вампир хотел оставить только между собой и своей супругой. - Вставай, пойдем, - вкрадчиво проговорил фон Кролок, помогая Катрине подняться. Она продолжала вертеть головой со смесью страха и недоумения во взгляде. - Почему мы в склепе? - наконец, спросила она, когда части мозаики снова отказались складываться у нее в голове. - Я все объясню, идем, - графу практически пришлось тянуть ее за собой, она шла медленно, все еще осматривая стены вокруг, будто бы надеялась, что они превратятся в стены привычной ей комнаты. В конце концов фон Кролок вынужден был взять ее на руки и самостоятельно отнести в замок, к его разочарованию девушка держалась отстранено, хотя и не сопротивлялась. Он принес ее в каминный зал и усадил в кресло, будто бы она все еще была больна, в это время прибежавший на зов Куколь растапливал камин и зажигал свечи. Наблюдая за горбуном, Катрина ерзала в кресле, бросая подозрительные взгляды на графа, который нервно расхаживал у нее за спиной, ожидая, пока слуга оставит их одних. - Остальное потом, - бросил он горбуну, когда тот остановился в ожидании дальнейших указаний. Слуга изобразил подобие поклона и скрылся за дверью. Граф нервно схватился за застежку плаща, будто боялся удушения, расстегнул ее и швырнул плащ на спинку кресла, а потом сел в него сам. Катрина выжидательно смотрела на мужа, но фон Кролок понятия не имел, с чего начать разговор. Он и представить себе не мог, что она просто напросто забудет все случившееся с ней прошлой ночью. Возможно, он перестарался с чарами, но ведь его целью было лишь усыпить ее, а граф давно уже не ошибался. Или же это была некая индивидуальная защитная реакция ее разума, не свойственная другим вампирам, с которыми Кролоку приходилось иметь дело. - Так скажете вы наконец, что все-таки случилось? - потребовала Катрина, вырывая Кролока из задумчивости. - Прости, - он выпрямился и взглянул на нее. - Назови последнее, что ты помнишь, чтобы мне легче было понять, с какого места стоит начать. Катрина задумалась, роясь по ящикам своей памяти и пытаясь извлечь оттуда последнее воспоминание перед настигшей ее чернотой. - Я помню боль, - отрешенно произнесла она, глядя куда-то в сторону. - Помню, как падаю в бездонный колодец, но кто-то держит меня, не дает упасть. А потом ничего, ватная темнота, я словно бы где-то, а словно бы и нигде вовсе. Граф тяжело вздохнул. Перед ним теперь стояла весьма непростая задача, к которой он совершенно не готовился. Как рассказать Катрине о том, что с ней произошло, и стоило ли что-то опустить, раз была такая возможность, или следовало выдать все, как есть? Фон Кролок устало потер переносицу и внимательно посмотрел на сидящую напротив него девушку. - Задержи дыхание, - приказал он. - Что? - возмутилась Катрина. - Я не... - Делай то, что я говорю, - настаивал Кролок тоном, не допускающим возражений. Катрина посмотрела на него так, словно не была до конца уверена в его вменяемости, однако, послушно выполнила то, что он просил. Несколько минут они молча сидели и смотрели на друг друга, потом фон Кролок, выдержав достаточно времени, осведомился: - Ну? - Что ну? - не поняла Катрина. - Ваше Сиятельство, вы сегодня какой-то очень странный. - Ты задерживала дыхание, как я просил? - граф внимательно смотрел на нее, чуть склонив голову в сторону. - Да, но... - Человек может прожить без воздуха до девяти минут, и то при условии достаточной тренировки. У тебя никакой тренировки не было, значит тебе бы хватило и четырех-пяти минут, чтобы умереть. Ты же продержалась десять, - фон Кролок продемонстрировал ей циферблат своих золотых карманных часов. - Но я... - Катрина опешила, она еще не совсем понимала, что же с ней происходит, но осознание вот-вот должно было обрушиться на нее, словно внезапная весенняя гроза. - Я... - растерянно повторила она и умолкла, не в силах произнести более ни слова. Руки Катрины, до этого аккуратно сложенные на коленях, ожили и принялись блуждать по телу, она будто бы ощупывала себя в поисках неких изменений, но никак не могла обнаружить их. Наконец, она подняла правую руку к глазам, да так и осталась сидеть, уставившись на тонкие бледные пальцы с крючковатыми ногтями. Вопреки ожиданиям графа, она не кричала, не плакала, лишь отупело разглядывала руку. - Как? - выдавила она. - Хубберт стрелял в тебя, ты умирала... Я принял единственно возможное решение, - коротко сказал фон Кролок, ему следовало бы добавить "Прости", но он не собирался ни извинятся, ни оправдываться за то, что уже было свершено и необратимо. - Боже, - прошептала Катрина, не отрывая взгляда от своих вновь обретенных вампирских когтей. - Боже мой. Замерев еще на несколько минут в таком положении, девушка, наконец, начала опускать ладони обратно на колени, на полпути левая рука ее метнулась было к сердцу, но остановилась, ибо вампирша не желала слушать воцарившуюся внутри пустоту. - Почему я не чувствую... голода? - спросила Катрина, едва выговаривая последнее слово и избегая смотреть Кролоку в глаза. - Во-первых, ты не можешь его не чувствовать, - пояснил Кролок спокойным, немного вальяжным тоном университетского профессора, он выглядел расслабленным, однако его слегка прищуренные глаза внимательно следили за каждым движением сидящей напротив него девушки. - Ты просто пока его не замечаешь, если бы рядом был смертный, тебе проще было бы ощутить, как голод ворочается внутри тебя, требуя новой жертвы. Во-вторых, вчера ты ела, поэтому голод не столь силен. - Ела? - Катрина коснулась пальцами своих слегка приоткрытых от страха и удивления губ. - Я убила кого-то? - голос девушки заметно дрогнул. - Боюсь, что да, - после недолгих раздумий граф поведал жене о событиях прошедшей ночи, разве что намеренно не давал красочных описаний, излагая сухие факты, включая потасовку Катрины с Альфредом, о которой вчера в подробностях рассказал до крайности взволнованный студент. Фон Кролок всерьез рассматривал возможность вообще не говорить Катрине о том, что она вытворяла, и таким образом избавить ее от некоторой доли волнения и самобичевания, которых и так в достаточном количестве свалилось на ее голову, но в итоге почел за лучшее все же ознакомить Катрину с произошедшим. Рано или поздно ей все равно придется столкнуться с реалиями своего вампиризма. - Я убила их... - прошептала девушка, когда граф умолк. - Я убила. Фон Кролок молчал, не желая сдерживать тот словесный поток, который вот-вот готов был сорваться с губ девушки. Графу нужно было, чтобы она говорила как можно больше, ибо ее состояние ему совсем не нравилось. - Вы знаете, что я хотела им смерти, желала ее... Даже пыталась их убить. Смешно! А теперь это случилось, и я, я не знаю, что об этом думать... Я их убила. Обоих. Они мертвы, дом сгорел. Я их убила, уничтожила. Я... - она снова взглянула на свои руки, будто бы искала на них смытую графом еще вчера кровь, потом она принялась в остервенении тереть губы манжетом, словно и на них остались следы вчерашней трапезы. При этом Катрина продолжала бормотать что-то себе под нос, и среди этого бессвязного бормотания фон Кролок отчетливо различал только слово "убийство". Издаваемый ей набор звуков становился все бессвязнее, она все более остервенело терла губы и руки, пытаясь убрать с них невидимую кровь, и граф решил, что пора это прекратить. Фон Кролок поднялся, подошел Катрине и сильно встряхнул ее за плечи, но это не подействовало, девушка будто не замечала его, все глубже погружаясь куда-то глубоко внутрь себя, куда графу доступа не было. Вампир колебался лишь мгновение, и потом отвесил жене звонкую пощечину, которая являлась отличным способом приведения в себя что для людей, что для немертвых. Катрина ахнула, но прекратила свои занятия и посмотрела на графа вполне осознанно. Кролок сел на ручку ее кресла и прижал девушку к себе. - Успокойся, - в очередной раз повторил он. - Я знаю, тебе сейчас трудно, но я всегда буду рядом с тобой и могу тебе помочь. Катрина не отвечала, граф почувствовал, как ее щека прижалась к его закованной в камзол груди, а руки сильно сжали предплечья. Она не плакала, и фон Кролоку казалось, что лучше бы уж она ревела и проклинала его, но Катрина лишь прижималась к нему, хватаясь за него словно снова летела в пропасть, и только ему под силу было удержать ее на краю. Кролок попробовал лучше прощупать ее эмоции, благо теперь он мог это сделать, благодаря установившейся между ними связи. В голове у Катрины царил сумбур, настоящие густые джунгли, пробраться сквозь которые было довольно сложно. Она еще окончательно не осознала все случившееся с ней, для нее это было слишком много, и она никак не могла сосредоточиться на чем-то одном. Фон Кролок покачал головой, на сегодня ему придется оставить ее в покое, чтобы не перегружать ее и без того разрывающийся разум. - Как ты себя чувствуешь? - через некоторое время спросил граф, осторожно целуя Катрину в макушку. - Не знаю, - честно призналась она. - Довольно странно. - Тебе нужно немного отвлечься, - Кролок положил руку ей на плечо. - Что ты предпочитаешь шахматы или прогулку? - Ваше Сиятельство! - воскликнула Катрина. - Вы... вы так говорите, будто со мной вовсе ничего не произошло. Как я могу играть в шахматы или идти на прогулку, когда я не далее как вчера убила двух человек? Ее лицо снова странным образом изменилось. Глаза забегали, руки дернулись, но граф сжал их в своих ладонях, поднес к губам и стал осторожно покрывать поцелуями каждый палец, как когда-то делала для него она. - Так же, как и я, - произнес он глядя в ее глаза и продолжая держать ее руки. - Ты просто должна к этому привыкнуть. - Но хочу ли я? - Катрина вырвала руки и резко вскочила, едва воцарившееся шаткое спокойствие вновь оставило ее. - Вы даже не удосужились спросить, что я думаю по этому поводу, готова ли я к такому существованию! - У меня не было возможности спросить тебя о чем либо, - спокойно произнес Кролок. - Иначе, будь уверена, я бы обязательно сделал это. У меня было всего два пути, пройди я по первому, ты бы умерла, поэтому я выбрал второй. Что бы ты сделала на моем месте? - Я не знаю, - крикнула она. - Не знаю! Не спрашивайте меня об этом, не спрашивайте! Пометавшись по комнате в поисках непонятно чего, Катрина рухнула обратно в кресло и закрыла лицо руками. Глядя на ее страдания, граф испытывал огромное желание наложить чары и таким образом успокоить девушку, но это было бы нежелательно и, более того, опасно, ибо она должна была пройти через все это самостоятельно. - Трина, - позвал фон Кролок. Катрина убрала руки от лица и устало взглянула на графа. Он чувствовал, она хочет, чтобы сейчас он оставил ее в покое, но именно этого граф и не собирался делать. Она была в таком состоянии, что бросать ее наедине со своими мыслями было ни в коем случае нельзя, и на ближайшее время фон Кролок собирался стать для нее тенью, следуя за ней, не отходя ни на шаг. - Да, Ваше Сиятельство, - покорно ответила девушка. - Дай руку, - граф поднялся и протянул ей свою ладонь. - Зачем? - Катрина колебалась. - Если ты не хочешь выбирать, я сделаю это за тебя. Дай руку и идем, - фон Кролок говорил мягко, но в тоже время настойчиво, однако не настолько, чтобы девушка воспринимала его слова как обязательный к исполнению приказ. - Куда? - Катрина все еще продолжала сидеть, а руки ее снова покоились на коленях, царапая тяжелую ткань платья. - Тебе не кажется, что ты задаешь очень много вопросов? - осведомился фон Кролок, слегка наклонив голову. - Нет, - девушка покачала головой. - Я не понимаю, зачем вы принуждаете меня куда-то идти. В чем смысл всего этого? - Я тебя не принуждаю, - возразил граф. - Я даю тебе возможность выбрать, что делать дальше. Если ты не хочешь идти со мной, то что ты намерена делать? - Хорошо, - Катрина нехотя вложила свою ладонь в его. - Идемте. Граф улыбнулся про себя и повел ее прочь из замка, сначала в заваленный снегом двор, а затем по дороге к опушке леса. Оба молчали, Катрина не смотрела на своего спутника, она вертела головой в разные стороны, но без особого интереса, словно ждала, когда это все закончиться и ее оставят, наконец, в покое. Граф же, наоборот, продолжал очень внимательно наблюдать за ней, стараясь не упустить из виду ни одной значимой детали и постоянно прощупывая ее эмоциональное состояние, которое по оценке фон Кролока из "крайне взволнованного" стало "стабильно подавленным". Катрина не знала, куда ей деться, больше всего ей хотелось запереться в своей натопленной комнате, свернуться калачиком на постели и заснуть, по возможности ни о чем не думая. Она тщательно пыталась закрыть дверь своего сознания перед всеми мыслями о своем новом состоянии, но те продолжали прорываться внутрь сводя ее с ума. Впервые она обрадовалась, что единственное зеркало, которое имелось в графском замке, находится у нее в спальне, и, когда они с графом шли к выходу, она нигде не могла увидеть зияющую пустоту вместо привычного отражения, она старалась больше не смотреть на свои пугающие пальцы, не замечать, что вышла на мороз в одном лишь платье, не ощупывать языком клыки, в сытом состоянии лишь слегка отличавшиеся от обычных человеческих зубов. Однако было и множество других мелочей, напоминавших ей о том, что она мертва, которые Катрина просто не могла проигнорировать, и сознание, словно бы издеваясь над ней, снова и снова возвращалось к ним. Ее слух улавливал огромное количество звуков, совершенно ей не нужных, которые постоянно отвлекали ее, и если раньше ей казалось, что ночью на пустынной опушке леса царит полная тишина, то теперь она могла совершенно точно заявить, что это не так. Катрина слышала шорох птичьих крыльев вдалеке, скрип веток под порывами ветра, слышала, как падает с деревьев снег, как скачет к своей норе заяц. Глаза ее также обрели удивительные свойства, и в кромешной тьме, где единственным источником света был снег, да выглядывающая изредка из-за туч луна, она видела также хорошо, как если бы сейчас ярко светило солнце. Все это завораживало и пугало Катрину одновременно, она не знала, что об этом думать, но главное, что больше всего волновало и страшило девушку, заключалось не во вновь обретенных ею почти что магических способностях, которые при всем прочем были весьма полезны. Она совершила убийство, и, судя по всему, убийство довольно жестокое. Пусть граф и избежал в своем рассказе подробностей, Катрина была почти уверена, что оставила после себя воистину страшную картину, вспоминая об откровенном и красочном повествовании фон Кролока о его собственных первых шагах в облике вампира. Хорошо, что в ее памяти осталась лишь чернота, иначе жуткие картины расправы над Штайнерами долго не давали бы ей покоя. Тем не менее, облегчение было временным, ибо даже если это убийство девушка не помнила, вскоре ей предстояло совершить другое, а за ним еще бесконечную череду убийств, потому что, как рассказывал ей граф фон Кролок, не дать вампиру погибнуть может только живая человеческая кровь. - Трина, - она почувствовала, как граф касается ее плеча. Он смотрел озабоченно, и Катрина странным образом могла ощутить его тревогу, которая на мгновение даже показалась ей своей собственной. - Да, - она выжидательно посмотрела на графа. - Ты пугаешь меня, - честно признался он. - Поговори со мной. - Простите, - Катрина снова опустила взгляд. - Я... я не знаю пока... Мне трудно доверять вам, когда вы... Вы меня убили, хотя и обещали не причинять мне вреда. Фон Кролок умолк, словно бы его ударили по лицу, с минуту он просто стоял, нахмурившись и поджав губы. Руки его были сложены в замок за спиной, и Катрина не видела, как синие крючковатые ногти до крови пронзают кожу. - Что ты чувствуешь ко мне? - наконец, спросил он. - Я не могу сказать однозначно, - она покачала головой. - Как и про то, что я чувствую по поводу своего нового... хм... положения. Я зла на вас, зла на то, что вы сделали выбор за меня, за то, что вы подумали лишь о себе. Это было эгоистично. - Умереть и оставить меня одного справляться с этим тоже было бы эгоистично, - холодно возразил фон Кролок. - Но я не выбирала смерть! - воскликнула Катрина. - Из всего того, что ты сейчас изволила мне сообщить, я сделал вывод, что будь у тебя возможность решать, ты предпочла бы умереть в ночь бала, - граф сложил руки на груди, отгораживаясь от летевших в него обвинений. - Вы сделали неправильный вывод, - одернула его Катрина. - Я не знаю, что бы я выбрала, не знаю! Я всего лишь хотела иметь возможность сделать этот выбор самостоятельно и осознанно. - Неужели ты думаешь, - фон Кролок, несмотря на стремление во что бы то ни стало держать себя в руках, заметно повысил голос. - Что я не дал бы тебе этой возможности, если бы обстоятельства не сложились столь плачевно? Думаешь, я легко бы обратил тебя во сне или, наслав чары, я, тот кто обещал отпустить тебя на все четыре стороны, если ты того пожелаешь? Между прочим, я совершенно не испытывал удовольствия от того, что бремя принятия столь трудного решения легло только на мои плечи. - Я понимаю, - Катрина рассеянно провела рукой по пуговицам его камзола. - Поэтому я и сказала вам, что не могу дать однозначный ответ, я зла на вас, но я понимаю, почему вы поступили именно так, и я не могу осуждать вас. - Это все? - сухо бросил Кролок. - Что все? - не поняла Катрина. - О чем вы? - Я спросил, что ты чувствуешь ко мне, - на щеке у графа заметно дергалась жилка. - Это все, что ты можешь ответить на этот вопрос? Катрина молчала, ее пальцы судорожно крутили пуговицу его камзола, грозясь и вовсе оторвать ее. Колебания девушки удивили и весьма опечалили графа, он хотел разозлиться на нее, но прекрасно понимал, что не имеет на это никакого права. - Вам нужен ответ именно сейчас? - наконец выдавила Катрина. - Что мешает тебе дать его именно сейчас? - процедил фон Кролок. - Я полагал, что все должно быть предельно ясно. - Я же сказала вам, - голос девушки звучал испуганно. - Что я не могу во всем разобраться прямо сейчас. Дайте мне время, вы, как никто другой, должны понимать, каково мне. - Я понимаю, - согласился граф уже гораздо спокойнее. - Я пытаюсь, - Катрина закусила губу, словно бы пыталась преодолеть некую эмоцию. - Я пытаюсь справиться со всем этим... - Это прекрасно, Трина, - граф окончательно перестал хмуриться и заключил ее в объятия. - Мы как-нибудь справимся, справимся вместе, да? - Я не знаю, - Катрина прижалась к нему. - Не знаю, смогу ли я, достаточно ли во мне сил. - Я помогу. Тебе не придется так же мучиться, как мне когда-то, я научу тебя всему, что знаю сам, я буду рядом, я обещаю тебе, - голос фон Кролока лишился привычной спокойной монотонности, он говорил быстро и непривычно громко, иногда будто бы задыхаясь. - Я не сомневаюсь в этом, - девушка коснулась его щеки. - Дело не в вас, дело во мне. Это не просто - научиться убивать невинных людей ради собственного пропитания. - Кому ты это говоришь? - граф горько усмехнулся. - Но я-то выучился с этим жить, хотя очень долгое время, так и не мог смириться до конца. Я не жалел своих жертв, не оплакивал их, я заставил уснуть свою совесть, но мне было противно от того, в кого я превратился. Я презирал себя, все время стремился стать кем-то еще, пока ты не полюбила меня. Таким, какой я есть, со всем моим багажом из убийств, отвратительным характером и пугающим видом. И тогда я понял, что мне нужно перестать пытаться стать кем-то другим, тем, кем я на самом деле не являюсь. - У каждого свой путь, - Катрина удрученно покачала головой. - Вы не сможете взять на себя то чувство вины, которое грызет меня уже сейчас, вы не сможете убивать за меня. С убийством и его последствиями мы так или иначе остаемся один на один, даже если рядом есть кто-то, кто готов подхватить нас, если мы упадем. - Ты права, - фон Кролок взял ее руку. - И я прошу тебя хотя бы попробовать ступить на этот путь, потому что другого у тебя просто нет. А я обещаю, что буду всегда ловить тебя, если ты вдруг вздумаешь упасть. - Как можно убить вампира? - спросила Катрина, внезапно меняя тему. Этот вопрос встревожил фон Кролока, и он на некоторое время умолк, раздумывая над ответом и продолжая внимательно смотреть на девушку, будто мог видеть все, что творилось у нее внутри. - Скажите, - настаивала она. - Я все равно узнаю. - Есть три вещи смертельные для нас, - сухо процедил Кролок. - Солнечный свет, огонь и отрубание головы. Все остальное доставляет лишь некоторый дискомфорт. - А что произойдет после? - продолжала расспрашивать Катрина. - После смерти? - граф вскинул брови. - Этого никто не знает. Многие говорят, что вампиры прокляты, и в случае смерти их ждет ад, но это не более, чем суеверия, сродни тем, что нам можно причинить какой-либо вред чесноком. - Хорошо, - Катрина отвернулась и некоторое время отрешенно смотрела в сторону темневшего неподалеку леса. - Ты скажешь что-нибудь еще? - фон Кролок положил руки ей на плечи и был удивлен, с какой легкостью девушка чуть качнулась назад, облокачиваясь на него и позволяя его губам легко коснуться ее волос. - А чего вы ждете от меня? - устало произнесла она. - Что ты намерена делать дальше? - в очередной раз насторожено спросил граф, словно теперь боялся услышать ответ. - Сейчас я твердо намерена попробовать освоиться в предложенных мне условиях, раз уж я все равно ничего не могу изменить. Но вы должны мне обещать, что если я приму другое решение, если я захочу покинуть этот мир, то вы не будете мне препятствовать, - Катрина обернулась и посмотрела Кролоку в лицо. - Обещаете? - Я не смогу тебя убить, можешь даже не просить об этом, - Фон Кролок покачал головой. - Я и не прошу, я все сделаю сама, но вы не должны мне мешать. - Обещаю, - нехотя произнес граф после секундного колебания. Как бы ему ни хотелось, он не имел права ей отказать. - Но ты скажешь мне о своем выборе? - Да, - Катрина кивнула. - Вам не стоит бояться, что я внезапно выскочу на дневной свет или положу голову на рельсы, чтобы мне ее отрезало поездом. Граф подозрительно сощурился, слова девушки не понравились ему. Явно она перечислила не все пришедшие ей в голову способы самоубийства, значит успела об этом достаточно поразмышлять. - Я не хочу, чтобы сейчас ты думала о том, как лучше покончить с собой, - фон Кролок положил руки ей на плечи. - Сейчас ты должна сосредоточиться на том, чтобы этого не сделать. - Хорошо, - Катрина впервые за ночь улыбнулась, пусть и довольно слабо. - И с чего же вы предлагаете начать? - Я предлагаю начать с завтрашнего дня, - граф улыбнулся ей в ответ, но гораздо шире и увереннее. - Сегодня тебе нужно отдохнуть. Ты точно хорошо чувствуешь себя? - Да, если это можно так назвать. Есть вещи, которые меня немного смущают, но, думаю, это дело привычки, - Катрина рассеянно пожала плечами. - Ты права, - фон Кролок предложил ей руку. - Пойдем домой. Катрина снова взяла его под руку, и они побрели назад по дорожке из собственных шагов, как и раньше в полном молчании. В передней вполне ожидаемо их поджидал Герберт, Альфред маячил за его спиной. Виконт скептически оглядел отца и Катрину, но от графа не укрылось, что сын едва заметно выдохнул, когда увидел их обоих в относительно спокойном состоянии. Фон Кролок был абсолютно уверен, что Герберта на части разрывает от интересующих его вопросов, но виконт изо всех сил старался сдержать себя. - Все хорошо? - только и произнес Герберт. - Более или менее, - покачал головой граф. - Хуже, чем я надеялся и лучше, чем я боялся.