Опавшие листья

Несмотря на то, что номинально он был гораздо сильнее неопытной новообращенной вампирши, фон Кролоку пришлось затратить значительные усилия, чтобы отцепить ее от вожделенной добычи. Жертва, правда, оказалась вовсе не той, что ожидала Катрина, ибо ее зубы вонзились не в живое тело профессора, а в мертвое тело графа, который успел в самый последний момент преградить ей дорогу. Осознав это, девушка вскоре оставила истерзанное зубами плечо фон Кролока в покое, но продолжала брыкаться и рваться из рук графа, пытаясь добраться до намеченной цели, которая все еще влекла ее своим запахом. Голод придавал ей дополнительных сил, и граф не был уверен, что вообще управился бы с ней, не поспей ему на помощь молниеносно подскочивший к Катрине Герберт, который среагировал лишь на долю секунды позже отца. Теперь же они вдвоем удерживали вампиршу, словно двое загонщиков, поймавших озверевшего льва. - Уходите! - крикнул граф опешевшему ученому, который наблюдал за всем происходящим со странной смесью ужаса и безграничного любопытства. Наверное, с таким же видом энтузиасты от науки делали себе укол только что открытой ими сыворотки, не имея никакой уверенности в последствиях ее применения. - Пока вы остаетесь здесь, мне ее не утихомирить. - Хорошо-хорошо, - пробормотал профессор. - Но когда же я еще такое увижу? - добавил он едва слышно. Даже угроза его собственной жизни, которая сейчас шипела и извивалась в руках фон Кролока, не могла хоть на толику умалить его научный интерес. - Никогда, - зло проговорил граф, - если ей удастся вырваться. Вы раздражаете ее своим присутствием еще больше. Я же обещал, что я все вам расскажу. - Ловлю вас на слове, - профессор, не переставая оглядываться, попятился прочь из комнаты. Несмотря на то, что он успел испугаться гораздо больше, чем показывал окружающим, развернувшаяся перед ним сцена вызывала в нем ничем не устранимое любопытсво, для удовлетворения которого он даже готов был пойти на подобный риск. - Прекрасно, - произнес фон Кролок, когда дверь за Абронзиусом закрылась. - Держи ее. Герберт, уже достаточно опытный в обращении со слетевшими с катушки вампирами и выработавший для таких случаев своеобразную схему, встав сзади, плотно обхватил все еще брыкающуюся Катрину поперек туловища, прижав при этом ее руки к бокам. Таким образом, он не давал ей возможности укусить себя или ударить. Вампирша скалилась и вертела головой, пыталась высвободится, но с младшим фон Кролоком, несмотря на его кажущуюся слабость и неподготовленность, не так уж просто было справиться. Граф тем временем, взяв бутыль с кровью с каминной полки, вернулся к Катрине. Он встал прямо напротив, почти вплотную к ней, чтобы перекрыть вампирше все пути для бегства и вовремя схватить ее, если у нее вдруг получиться одолеть Герберта. - Катрина, - позвал он. - Катрина, поговори со мной. Это я. Ответом ему послужило рычание и злобный оскал. - Может, снова ее отрубить, - предположил Герберт, которому подобные процедуры уже начали порядком надоедать. - Нет, - отрезал граф. - Я не для того шел на такой риск, чтобы она опять ничего не могла вспомнить. Катрина! - фон Кролок больно зажал подбородок девушки между большим и указательным пальцами и заставил Катрину посмотреть на него, надеясь увидеть в ее глазах хотя бы отголоски человеческого разума. - Трина, - на этот раз он наклонился к самому ее уху и шептал мягко и едва ли не нежно, его губы почти касались холодной сухой кожи вампирши. - Прошу тебя, поговори со мной, ответь мне, я знаю, что ты здесь. Герберт скорчил притворную гримасу отвращения, он хотел съязвить, но, глянув на графа, предпочел промолчать. Тот тон, с которым отец разговаривал сейчас со своей женой, его взгляд, уверенный и твердый, даже жесткий, но в тоже время полный мольбы заставили мертвое сердце виконта слабо затрепыхаться. Старший фон Кролок был довольно скуп на эмоции, и если уж им удавалось прорваться сквозь вечную маску вселенского безразличия, значит, они были действительно сильны. Герберту захотелось изо всех сил встряхнуть упрямившуюся вампиршу, чтобы она в конце-концов перестала изводить отца. - Томаш? - Катрина моргнула. - Ты... А где...? - ее рука дернулась к раскрывшемуся в ужасе рту, но Герберт так и не ослабил хватки. - С ним все хорошо, он жив, - улыбнулся граф. - Я подоспел вовремя, правда рубашку теперь придется выбросить, - он указал на разодранную в клочья шелковую сорочку. - Спасибо, - на лице Катрины отразилось облегчение, и она прикрыла глаза будто бы от внезапно сморившей ее усталости. - Но ты же не хочешь, чтобы это повторилось? - строго спросил фон Кролок, сейчас, пока дело не окончено, ни в коем случае нельзя было давать ей расслабиться. - Ты не хочешь снова сорваться? - Нет-нет, не хочу, - она отчаянно затрясла головой и задрожала. - Не хочу. - Тогда пей, - приказал граф тоном не допускающим возражений и поднес бутыль девушке ко рту. Сначала казалось, что она вновь откажется, но после нерешительного колебания, продлившегося несколько долгих секунд, Катрина сделала первый глоток, потом еще и еще, утоляя измучившую ее жажду. Кровь потекла у нее по подбородку, капая на платье, но Кролока это уже не волновало. - Молодец, - шептал он ей в ухо. - Ты справилась, теперь все будет хорошо. Герберт, повинуясь знаку от отца, выпустил Катрину и, сделав последний судорожный глоток, она упала графу в объятия и впервые за долгое время разразилась слезами, хлынувших на фон Кролока, будто сильный весенний дождь. - Начинается, - фыркнул Герберт, возвращаясь к своему привычному поведению, когда стало ясно, что все обошлось. - Сушить этот поток я оставляю вам, папа, все-таки от женщин слишком много лишней воды. Позовите, если снова понадобится кого-нибудь утихомирить. Граф криво ухмыльнулся, но в ответ на реплику сына лишь рассеянно кивнул, отчитывать Герберта за полное отсутствие уважения к старшим у него не было времени. Катрина продолжала висеть на нем, орошая бурными слезами его изысканный, но уже и без того изорванный жилет. Он осторожно поднял ее на руки и опустился со своей ношей в кресло, усаживая Катрину к себе на колени и принимаясь осторожно гладить ее по спине ровными, успокаивающими движениями. - П...простите, - всхлипнула Катрина, виновато показывая на мокрые следы на его одежде. - Ничего, - граф поцеловал ее в висок, отчего она снова нервно всхлипнула. - Это все равно придется выбросить. Поплачь, ты и так держалась так долго, что я было начал волноваться. - То есть, вы ждали, когда я разревусь? - девушка перестала всхлипывать и укоризненно посмотрела на фон Кролока. - Достаточно хорошо изучив твой характер, - улыбнулся граф, - я был уверен, что это должно было рано или поздно произойти. Как бы ты ни хотела, удержать в себе слезы ты обычно бываешь не в состоянии. Катрина издала нечто среднее между очередным всхлипом и смешком и хотела было положить голову фон Кролоку на плечо, но вдруг остановилась. - И сильно я вас... ? - спросила она, делая витиеватый жест рукой и осторожно прикасаясь к лоскутам его разорванной рубашки. - Покусала? - граф поднял брови. - Если бы я был еще жив, то скорее всего скончался бы от болевого шока и кровопотери. Но так как я уже давно мертв, пострадала только моя одежда. Можешь сама убедиться, - фон Кролок расстегнул несколько пуговиц на вороте сорочки и оттянул истерзанную вампирскими зубами ткань в сторону. Взору Катрины явилась бледная, с синеватым отливом кожа. Единственным напоминанием о побывавших в графском плече зубах служили небольшие красноватые отметины, которые так же должны были в скором времени исчезнуть. - Вам было больно? - нерешительно спросила Катрина, глядя на Кролока со смесью страха и восхищения. - Больно мне, к сожалению, было, - граф не почел нужным что-либо скрывать от нее, - Но я давно уже научился справляться с болью, все это у нас в голове, - он многозначительно постучал себе пальцем по лбу, - со временем ты сама поймешь это. Боюсь, что если бы мы вообще не испытывали боли, то и другие тактильные ощущения были бы нам недоступны. Согласись, это было бы весьма неудобно. - Весьма, - кивнула Катрина и словно для того, чтобы проиллюстрировать его утверждение, коснулась губами обнаженного плеча. Холодные бледные губы словно бы обожгли кожу, и граф вздрогнул. После обращения Катрины между ними будто бы заново выросла стена отчуждения. Они без проблем существовали бок о бок, разговаривали, и проводили подле друг друга достаточно времени, но Катрина больше не проявляла былой нежности, а граф не хотел повторно унижаться и просить об этом. Она не злилась, как в первые свои недели в замке Кролока, но и другие чувства словно бы были выпиты им вместе с ее кровью, и девушка говорила с графом как с хорошим другом или учителем. Поэтому он давно ждал от нее хотя бы малейшего сигнала, ждал и одновременно боялся. Он твердо знал, что несмотря на произошедшее с Катриной превращение, его чувства остались неизменны, но тем не менее, его преследовал скрытый и постыдный страх, что теперь, когда она была также мертва, как и он, все для него будет ощущаться совсем по другому. Он понятия не имел, как это происходит между двумя немертвыми, поэтому испытывал некоторую неуверенность, хотя бесспорно положительный опыт Герберта вселял в него оптимизм, однако консультироваться с сыном по подобным вопросам Его Сиятельство, конечно же, не собирался. - Простите, - повторила Катрина, заметив странную для него сдержанность. - Я подумала... Нет, не важно. - Нет, это ты прости меня, - фон Кролок старался говорить уверенно. Не отрывая взгляда от ее растерянного лица, он провел ладонью по ее все еще мокрой от слез щеке. Ему нравилась эта растерянность и проступавшая сквозь нее беззащитность, они позволяли ему питать надежду, что теперь все может измениться к лучшему. Катрина некоторое время просто смотрела на графа, словно раздумывала над тем, как ей вести себя с ним дальше. И вот, приняв некоторое решение, она обхватила его за шею и положила, наконец, голову ему на плечо. Сейчас только он мог придать ей уверенности, и находясь в его крепких объятиях, она чувствовала, как постепенно успокаивается и вновь становится собой. Глупостью было избегать его, злиться, никто не стал бы ей лучшим помощником, чем граф фон Кролок, неужели она еще не поняла этого? Катрина столько раз убегала от него и в прямом и в переносном смысле, но всегда возвращалась, ибо не нуждалась так ни в ком кроме него. - Как ты себя чувствуешь? - спросил фон Кролок после некоторой паузы. Его рука продолжала аккуратно, будто бы машинально, гладить девушку по спине, методично убаюкивая ее. - Не знаю, - Катрина пожала плечами. - Швыряться книгами желания больше нет? - лукаво уточнил граф, заставив девушку стыдливо отвести взгляд, что его весьма позабавило. - Ну ничего, я же не сержусь. - Это была глупая книга, - попыталась оправдаться Катрина. - Там же пишут настоящую чушь. - О ценности прочитанных тобой книг мы побеседуем позже, - фон Кролок усмехнулся. - Но я все же рекомендовал бы обращаться с ними несколько бережнее, ибо несмотря на их пустое содержание, стоимость некоторых изданий довольно высока. - Я не знаю, что на меня нашло, но я внезапно так разозлилась на эту книгу, что мне захотелось разорвать ее на мелкие кусочки, - Катрина потупилась, сейчас ей вдруг стало стыдно за свое более чем глупое поведение. - Эта жажда, дорогая моя, ничего более, - объяснил Кролок. - Ты, видно, совсем позабыла то, что я тебе рассказывал. Гнев и жажда зависимы друг от друга, жажда делает тебя раздражительной и агрессивной, а вызванный внешними источниками гнев пробуждает жажду. Сейчас мы немного загасили твой голод, так что ты вполне миролюбива. - Немного? - Катрина вскинула брови. - Скажем так, - граф свободной рукой потер переносицу. - Мы залили пламя водой, но в нем еще остались тлеющие угли, которые скоро разгорятся вновь. Потушить пожар полностью не представляется возможным, ты сама это прекрасно знаешь. Катрина ничего не ответила, но граф почувствовал, как ее пальцы стиснули его плечи. Предпочитая решать проблемы по мере их поступления, фон Кролок не стал упоминать о том, что впереди у нее еще более тяжкое испытание, и ей предстоит совершить свое первое осознанное убийство. Однако ему самому забывать об этом не следовало, и уже сейчас он должен был подумать, как помочь ей в этом, и облегчить ее муки. Он тоже замолчал и прижал Катрину еще крепче, но через несколько минут он с сожалением был вынужден отпустить ее. - Завтра нам предстоит важный разговор, Трина, - сменил тему Кролок. - И я хотел бы, чтобы ты была к нему готова. - Что за разговор? - Катрина встрепенулась, и с укоризной взглянула на Кролока, ожидая подвоха. - Не стоит так волноваться, - граф улыбнулся, но в его улыбке было нечто натянутое. - Всего лишь жандармы хотят побеседовать со мной по поводу учиненного тобой пожара. - При чем тут вы? - изумилась Катрина. - Это же мой дом. - Не хочу тебя огорчать, но дом, как и земля, на которой он стоит, принадлежат мне, - фон Кролок снисходительно оглядел свою собеседницу. - Как твой муж, я имею право распоряжаться всем твоим имуществом, конечно же, выделяя тебе деньги "на булавки". И не припомню, чтобы я когда-нибудь отказывал тебе в них. - Но это же несправедливо! Там жили поколения моих предков, а теперь все достается вам, - Катрина не злилась, но ее удивление было искренним. - В твоем положении, моя дорогая, - граф хмыкнул, - Уже поздновато становиться émancipée, и уж тем более я не потерплю подобного от собственной жены. - Да вы, Ваше Сиятельство, мало того, что упырь, так еще тиран и ретроград! - возмутилась девушка, хотя в голосе ее при этом не было и нотки недовольства. - Мне почему-то кажется, - фон Кролок сощурился, - что тебя это всячески устраивает. А теперь, позволь, мы все же перейдем к теме посещения нашего жилища доблестными представителями закона.

***

Они явились в пятницу, под вечер, когда уже достаточно стемнело, чтобы граф мог их принять и не вызвать подозрений. Одетый в современный костюм-тройку, без плаща, Фон Кролок, изображая радушного хозяина, лично встречал господ жандармов. Его жена наблюдала за этим из укромного места, хотя граф и просил ее оставаться наверху и ждать, когда ее позовут. Сейчас она видела фон Кролока таким, каким он никогда не представал перед ней раньше. Он был актером, и играл весьма хорошо, но Катрина ему не верила. Фон Кролок улыбался, был любезен, но виделось в этой любезности нечто лицемерное, вежливость льва по отношению к антилопе. Катрина подернула плечами, разглядывая открывшуюся ей сцену. Ей было неприятно, она чувствовала себя преступником, подсматривающим за тем, как обследуют оставленный им труп. Фон Кролок пытался убедить Катрину, что ей не в чем упрекнуть себя, она не могла вести себя по-другому, но в последние дни ее постоянно одолевало чувство вины. Она наделала множество ошибок, еще когда была жива, и сама навлекла на себя то, что в итоге с ней случилось. Что мог поделать граф? Конечно же, он не мог допустить ее смерти, и это Катрина поставила его в безвыходное положение, когда у него не оставалось никакого другого выбора. Она и только она повинна в том, что с ней сталось. Изысканным жестом граф указал гостям в сторону парадной лестницы, и вскоре они исчезли, растворившись в полутьме. Катрина, подождав некоторое время, чтобы граф с гостями ушли немного вперед, последовала за ними. Эхо еще доносило их шаги откуда-то издалека, когда она свернула в гостиную, но тут же собралась выйти обратно, увидев там, расположившегося в кресле со своими заметками Абронзиуса. - Постойте, мадам Катрина, - окликнул ее профессор. - Что это вы со мной даже не поздоровались. Я думал, мы с вами хорошие друзья. Катрина остановилась, но продолжала сжимать ручку двери. Она испытывала странное чувство стыда и одновременно неловкости, будто бы она точно знала, что причинила профессору зло, но сама не помнила этого. - Добрый вечер, господин профессор, - сдержанно поздоровалась девушка. - Не думала, что мое общество будет вам хотя бы в какой-то мере приятно. - Да что вы такое говорите, - ученый улыбнулся, - Я давно уже ищу возможность с вами поболтать, садитесь, составьте старику компанию. - И вы не боитесь меня? - уточнила Катрина, прежде чем принять приглашение профессора. - Боюсь? С чего бы это? Теперь вы не опаснее графа или других проживающих здесь вампиров, - Абронзиус настойчиво показал на соседнее с ним кресло, и Катрина больше из вежливости и чувства вины, нежели по доброй воле, устроилась рядом с профессором. Выносить общество ученого ей стало гораздо менее приятно, чем раньше, что было совсем не удивительно, ведь нельзя чувствовать себя в своей тарелке подле того, кого ты несколько дней назад чуть не загрыз. - Кхм, - Катрина откашлялась. - Ну... последняя наша встреча не была слишком уж дружелюбной. - Увольте, мадам Катрина, - профессор покачал головой, - я знал, на что иду, и я рад, что мне, по всей видимости, удалось помочь вам. - Я вас не понимаю, как это вы знали? Вы что специально пришли ко мне? - девушка наклонилась в сторону профессора и уставилась на него взглядом, требующим немедленных объяснений. - Конечно, специально! Граф попросил меня помочь, и я с радостью согласился. Настоящий научный эксперимент. До моего попадания в этот замок вампирология была исключительно теоретической наукой, теперь же у меня есть бесценная возможность изучить некоторые явления на практике. Это настоящий прорыв в исследованиях немертвых! Абронзиус продолжал говорить дальше, но Катрина почти не слушала его. Пространные рассуждения профессора ее больше не интересовали, теперь она не могла выкинуть из головы поступок графа фон Кролока. Катрина и представить себе не могла, что он все это специально подстроил, хладнокровно спланировал и позволил ей быть игрушкой в его руках. Он рисковал жизнью Абронзиуса, более того, он рисковал ее вменяемостью, ибо сложно себе представить, что сталось бы с ней, если бы фон Кролок не успел вовремя остановить ее, и она убила бы профессора. После такого тяжесть вины для нее стала бы и вовсе неподъемной, и она бы несомненно видела для себя лишь один единственный выход - утром не вернуться в склеп. Если за убийство Штайнеров она смогла в конце-концов себя кое-как оправдать, убеждая себя в том, что они заслуживали такого конца, то смерть профессора оказалась бы для нее тем грузом, который потянул бы ее на дно. Граф не мог не знать этого, и в тоже время предпочел рискнуть, оставляя саму Катрину быть лишь бесправной пешкой в его игре. Она хотела злиться на него и не могла, ее одолевал стыд, она презирала себя, постоянно напоминая себе, что если бы не ее недальновидность и детская глупость, то ничего этого просто не было бы. Все были бы живы, включая ее саму. Ей не пришлось бы страдать, не пришлось бы тащить на себе эту ношу, которая не давала ей разогнуться, она была бы счастлива, граф любил бы ее, и не было бы между ними теперешней отчужденности. Если бы она только доверилась ему. - Вы сумасшедший, - сказала Катрина профессору, когда тот многозначительно кашлянул, привлекая ее внимание. - Мне кажется, вы не понимаете, что рискуете своей жизнью. - Ничем я не рискую, - отмахнулся профессор. - Граф все мне объяснил, и я знаю, что с вами делать. Ценнейший материал! Наконец-то заслуженное признание! Жаль, Его Сиятельство не согласился явиться в Кенигсбергский университет, чтобы лично продемонстрировать моим олухам-коллегам свои возможности. Представив, как граф исполняет роль демонстрационного манекена, Катрина фыркнула, но возразить Абронзиусу не успела: за ней явился сам предмет их разговора. - Профессор, я же, кажется, предупреждал вас о том, что вы можете разглашать вашим почтеннейшим коллегам, а чего не можете, - фон Кролок улыбался, но в его улыбке было нечто от хозяина, отдающего приказания слуге. - Конечно, Ваше Сиятельство, - кивнул профессор, - я все прекрасно помню. - Вот и замечательно, - граф странно сощурился. - Позвольте, однако, отобрать у вас мою жену. Катрина? Девушка поднялась со своего места и, кивнув на прощанье профессору, который немедленно снова уткнулся в свои заметки, устремилась вслед за графом. Уже привычным жестом фон Кролок подставил ей руку, на которую она также рефлекторно оперлась. - Они ушли? - спросила Катрина, когда они с фон Кролоком медленно плыли по коридору в сторону черного входа. - Да, - граф коротко кивнул. - Все разрешилось проще, чем я думал. Они даже не захотели видеть вас, да и мне почти не пришлось слишком уж влиять на их сознание. Беспокоиться больше не о чем, они не вернутся. - Это хорошо. - Да. - Профессор мне все рассказал, - сообщила Катрина после недолгого молчания. К своему удивлению она говорила спокойно, и даже не пыталась накричать на фон Кролока или уязвить его. - Я догадывался, что рано или поздно это случится, - размеренно произнес граф. - Зачем вы сделали это? - Катрина смотрела прямо перед собой в темноту длинного каменного коридора. Граф же, наоборот, с интересом разглядывал ее лицо, пытаясь угадать ее истинные эмоции. - Мне нужно было провести с тобой шоковую терапию, - объяснил фон Кролок. - И для этого мне нужен был живой человек. Если бы профессор не согласился, я бы нашел другого. - Он же мог погибнуть! - воскликнула Катрина. - Но ведь не погиб, - возразил граф. Они подошли к двери, фон Кролок галантно распахнул ее перед девушкой, и они выбрались на заснеженный двор. - Мой тебе совет, не переживай из-за того, что уже случилось. Прошлое изменить невозможно, поэтому нет смысла волноваться по поводу того, на что ты уже никак не можешь влиять. - В ваших словах это звучит слишком легко, - Катрина покачала головой. - Поверь, мой путь к пониманию этого был далеко не таким простым, как тебе кажется, - граф вздохнул. - Тебе несказанно повезло, что ты можешь воспользоваться моим трехсотлетним опытом, даже Герберт был в худшем положении. - Я не соглашусь с вами, - Катрина крепче сжала его руку. Они стояли под тяжелыми, грозившими раздавить двух маленьких букашек, стенами замка, и оба смотрели вперед, сквозь запертую решетку. - Я, кажется, уже говорила, что нужно все познать самостоятельно, чужие советы зачастую просто слова. - Тебе плохо? - сменил тему фон Кролок. - Я устала, - Катрина и заметить не успела, как руки графа обхватили ее плечи и настойчиво прижали девушку к себе. - Устала от бесконечного страха перед собой. Я так боюсь снова сорваться, снова убить. И тем не менее, я знаю, что убийство неизбежно, если я хочу существовать дальше. - Я могу чем-нибудь помочь тебе? - спросил Кролок, целуя ее в макушку. - Нет, - Катрина сама прижалась к нему. - Только не оставляйте меня, кроме вас у меня совершенно никого нет. - Об этом можешь не просить, я никуда от тебя не денусь, даже если ты попытаешься меня прогнать - граф горько усмехнулся. Остаток ночи они провели каждый в своих комнатах. Катрина вернулась к написанию дневника, который обрывался на ночи перед балом. Когда она выплескивала все случившееся с ней на бумагу ей будто бы становилось немного легче, и ноша ее не казалась уже такой тяжелой, будто бы часть груза она отдала бесчувственному ко всему дневнику. Ведение записей помогало привести в порядок метавшиеся внутри нее мысли и чувства, однако, перечитывая описания кошмарной ночи двадцать второго декабря и всех следующих за ней, Катрина словно погружалась в чью-то другую жизнь, отказываясь признавать ее своей собственной. Между пожелтевшими страницами уже почти полностью исписанной тетрадки девушке попалась измятая записка от фон Кролока, где он просил ее о встрече. Записка из другой жизни. Катрина еще раз перечитала ее, задумавшись над тем, что бы было, если бы она так никогда и не встретилась со своим мужем. Скорее всего она так и жила бы в имении, борясь со Штайнерами и Хуббертом. Было ли это лучше, чем ее теперешнее положение? Катрина не могла себе ответить, однако мысль об отсутствии в ее жизни графа фон Кролока весьма печалила и угнетала ее. Когда девушка покончила с дневником, у нее оставалось еще немного времени на письмо брату. Как и предыдущее, оно далось ей весьма сложно, даже еще сложнее. Катрине было противно от необходимости врать Руди, и она понятия не имела, смогут ли они теперь увидеться, или ей придется придумывать бесконечные отговорки, чтобы держать брата на расстоянии, и навсегда отказаться от возможности встретиться с единственным родным ей человеком, который был еще жив. Несколько раз Катрина в ярости рвала письмо и бросала остатки в камин, но и окончательный вариант, который она запечатала и отнесла Куколю, показался ей слишком сухим и лишенным жизни, хотя чего еще можно было ожидать от автора, который сам был уже мертв? Граф же, сидя в своей кабинете разбирал накопившиеся счета, а потратиться ему за последнее время, как он и сказал Герберту, пришлось изрядно. Занося цифры в книгу расходов, фон Кролок не мог сосредоточиться, постоянно возвращаясь мыслями к жене. Сегодняшняя ночь, несмотря ни на что дала ему некую надежду, и он был этому рад, однако волнение никак не желало оставить его, и проклятый всеми вампир граф фон Кролок не знал, к кому возносить молитвы, чтобы благополучие и покой надолго закрепились в его доме.

***

Зима в Трансильвании выдалась необычайно снежной, снег валил весь январь, делая окрестный ландшафт похожим на пустыню с белыми дюнами высоких сугробов. Окружавшие замок горы и лес почти слились с таким же покрытым молочно-белыми облаками небом, но часто окрестный пейзаж и вовсе загораживал занавес из плотно сыплющего снега, который превращал одинокий замок в отрезанный от большой земли островок. Облака, похожие на огромные клубы мягкой ваты, висели низко, не пуская на небо луну и звезды, и ночью все кругом превращалось в черно-белую картину, которую не могло приукрасить даже острое вампирское зрение. Похожее состояние царило внутри у сидевшей на скамейке во дворе замка девушки. В ее душе будто бы стерли все краски, и она впала в состояние полной непричастности к происходящему, проводя целые ночи в долгих прогулках, или сидя вот так в полном одиночестве и разглядывая уже набившие оскомину окрестности. Иногда она читала, но без особого интереса, а их частые беседы с фон Кролоком утратили свою эмоциональность, Катрина просто напросто предпочитала во всем соглашаться с ним, потому что не видела больше смысла спорить. Спор о книгах никому бы не помог, ни ей, ни графу, ни тому, кого она должна была в скором времени убить. Даже о предстоящем убийстве девушка размышляла со странным спокойствием. Раньше она обвиняла себя, презирала за свои глупые поступки, жалела о том, что вампиры не могут повернуть время вспять. Ведь если бы у нее была возможность вернуться в прошлое, она все бы сделала по-другому. К сожалению, дети ночи не обладали такой способностью, да и никто не обладал, разве что, сам Господь Бог, но раз уж Господь еще пять лет назад отказался сделать что-то для Катрины Штайнер, вряд ли бы он стал делать это сейчас, когда она уже принадлежала к племени Дьявола. Поэтому Катрина не протестуя исполняла все просьбы фон Кролока, но делала это лишь рефлекторно, без какого-либо рвения, предпочитая при первой возможности остаться в одиночестве. Сейчас она была одета в одно лишь шерстяное платье и туфли, в которые успел набиться снег, пока она пересекала двор. Сидела она здесь уже долго, о чем говорили сугробики, образовавшиеся на платье, которое почти полностью сменило цвет с черного на белый. В ладони у девушки лежала снежинка, которую она с интересом рассматривала. Снежинка уже с пять минут не таяла, продолжая весело поблескивать, и Катрина вспомнила, как подобное когда-то проделывал на этой же скамейке граф фон Кролок. Это воспоминание неожиданно явилось к ней будто бы из прошлой жизни, и, казалось, тот их давний разговор на этом же самом месте, где она была и сейчас, случился месяцы назад, хотя это были всего лишь недели. Обращение встало стеной между ее прошлой жизнью и теперешним существованием, и внезапно всплывавшие словно из ниоткуда воспоминания нагоняли на нее грусть. Интересно, о чем думал тогда граф, когда вот также, как и она разглядывал не таящую снежинку? - Она не растает, смирись, - услышала она неожиданно позади себя недовольный голос виконта фон Кролока. Девушка осталась сидеть неподвижно и, выдержав паузу, достаточную для того, чтобы выказать Герберту всяческое неодобрение его поведения, подняла голову и с укоризной взглянула на виконта. - На вашем месте я бы была повежливей, а то укушу, - фыркнула Катрина. - Внедряете новые воспитательные методы, maman? - молодой человек, расчистив снег, уселся рядом с ней и ехидно улыбнулся. - Начинается, - Катрина тяжко вздохнула. - Будете и дальше так меня называть, я действительно начну вас воспитывать, а если не будете меня слушаться, пожалуюсь вашему отцу. - Я уже испугался, - хмыкнул Герберт, вскинув руки в притворном страхе. - Пожалела бы лучше моего отца. - С чего вы взяли, что я его не жалею? - виконт фон Кролок уже начинал серьезно ее раздражать. - Ну это ты устраиваешь ему всяческие проблемы, - пожал плечами Герберт. - Ходишь по замку, словно зомби, заставляешь его переживать. Он из-за тебя часами сидит в своем кабинете, я уж скоро забуду, как он выглядит. - Вы что это ревнуете? - Катрина ухмыльнулась. - Отнюдь, - виконт и бровью не повел. - Просто считаю, что его внимание могло бы быть направлено на того, кто больше этого заслуживает. - На вас, например? - не унималась девушка. - Да что ты прицепилась? Мы сейчас не обо мне, - отпарировал Герберт. - Ясно, - Катрина стиснула зубы. - А что вы знаете обо мне, чтобы утверждать нечто конкретное? Вы ставите мне в упрек, что я не горю желанием пить человеческую кровь? Я никогда не изъявляла намерения стать кровопийцей, так что это не удивительно, что я не прыгаю от счастья. Вот вы, неужели вы хотели этого? - Да, - коротко ответил молодой человек, и от Катрины не укрылось то, как он неуловимо становился похож на своего отца, когда начинал говорить серьезно. - Почему? - А это не твое дело! - фыркнул Герберт. - Я и так слишком уж вмешался, хотя меня это в общем-то не касается. Отец будет недоволен, - он поднялся и хотел уже было уйти, но замер на месте и продолжил: - Да ты вообще замечаешь, что на отце лица нет, ты видишь, что происходит вокруг твоей важной персоны? Нет! Ты предпочитаешь изображать из себя страдалицу, над которой все должны трястись, не думая, что причиняешь боль другим. - Я не... - Катрина смотрела на Герберта, открыв рот. - Думаешь, тебе хуже всех и никто до тебя не попадал в подобные ситуации? - виконт даже не заметил ее попытки заговорить. - Так вот представь, мы все прошли через это, и никто из нас не испытывает злорадного удовольствия от очередного убийства, но таковы правила, и им нужно следовать. Нравится тебе это или нет, но ты теперь одна из нас, так, будь любезна, забудь о той, кем ты когда-то была и стань той, кто ты есть сейчас. Отец нянчится с тобой, как с малым ребенком, а мне это уже изрядно надоело. - Так и идите... к черту! - Катрина удивилась тому, что способна произносить такие слова, но Герберту удалось за несколько минут превратить царивший у нее внутри штиль в ураганный ветер. - Вас никто не просит со мной нянчиться, а граф сам в состоянии принять решения без вашей помощи. - Никуда я не пойду! - взвизгнул Герберт. - Пока ты не соизволишь начать меня слушать. - Не буду я вас слушать, - Катрина тоже вскочила и стояла совсем рядом с Гербертом, задрав голову, чтобы иметь возможность смотреть ему в лицо. - Дались вы мне со своими советами. - Конечно, я же понятия не имею, что ты чувствуешь! - Герберт всплеснул руками. - Я, мерзкий упырь, не понимаю твоих нечеловеческий страданий. Не знаю, каково это убивать в первый раз, а потом годами пытаться отмыть кровь со своих рук, забыть искаженное ужасом лицо и душераздирающий крик, перестать чувствовать себя монстром, который вместо любви вызывает лишь отвращение. Откуда мне об этом знать? Я же чисто для развлечения оставляю за собой горы трупов. Так вот послушай, сейчас ты представить себе не можешь, как это, но ты привыкнешь. Ты перешагнешь через своего первого покойника и привыкнешь, но никто тебе не обещает, что это будет легко. Виконт не заметил, как его талию обхватили руки Катрины, а ее щека прижалась к его камзолу. Герберт замахал руками, не зная, что с ними делать, но в конце-концов положил их девушке на плечи. - Только реветь не смей, - буркнул он. - Отец на второй камзол денег не даст.