Опавшие листья

- Итак, Трина, расскажи, как можно уничтожить вампира? - спросил граф фон Кролок, примеряя на себя так ненавидимую Гербертом манеру университетского профессора. Он стоял, сложив руки за спиной, и смотрел взглядом насмешливо-снисходительным, как будто позади него вместо чернеющего за замковой оградой леса, расположилась грифельная доска. - Солнечным светом, огнем или отрубанием головы, - оттарабанила его прилежная и на данный момент единственная студентка. Подобные познавательные беседы, когда граф расспрашивал Катрину по поводу прочитанных и усвоенных ей знаний, в последние недели вовсе не были редкостью. Почти в самом начале ее вампирского пути фон Кролок лично составил для девушки список книг по разным предметам, начиная со средневековых трактатов по демонологии и богословию и заканчивая современными публикациями по медицине, которые интересовали Катрину больше всего. Большая часть этого своеобразного списка литературы так или иначе была посвящена представлениям смертных о вампиризме, очень сильно менявшимся на протяжении веков, так что некоторые весьма уважаемые в свое время труды казались девушке жутчайшей белибердой, но кое-где авторам все же удавалось подобраться к истине. Кроме истории становления вампирологии фон Кролок делал упор на изучение устройства человеческого организма, и Катрина удивлялась, сколько разного рода знаний было вероломно отобрано у женщин, не имевших в то время право учиться в университетах наравне с мужчинами. Помимо книг, многое Катрина узнавала из личного опыта самого графа, который частенько ее шокировал, но в тоже время странным образом завораживал, особенно, когда фон Кролок рассказывал ей о временах настолько древних, что даже историки спорили о правдоподобности случившихся тогда событий. Граф же помнил их лично. Как бы там ни было, за последние несколько недель девушка, по ее собственному заверению, узнала больше, чем за три года учебы в пансионе, где больше всего внимания обычно уделялось рукоделию, этикету и танцам, ибо любой юной девушке в будущем надлежало стать хорошей женой уважаемого мужчины. Однако Катрина уже успела убедиться в том, что для того чтобы быть хорошей женой уважаемому вампиру фон Кролоку, эти три кита женского образования, к сожалению, или к счастью, и вовсе не требовались, ибо граф гораздо выше ставил совершенно иные женские достоинства. Необычность же теперешней беседы Катрины с графом заключалась в том, что велась она не в библиотеке и не в графском кабинете, как оно обычно бывало, а посреди замкового двора. Перед графом, одетым непривычно легко, лишь в брюки и хлопковую сорочку, стоял позаимствованный у Куколя чурбан для колки дров, рядом возлежал незамысловатый топорик, также отобранный у горбуна, и собственно эти самые дрова, заботливо доставленные услужливым стариком. - Прекрасно, - похвалил фон Кролок. - А теперь скажи мне, какой из этих способов самый действенный? - Солнечный свет? - Катрина пожала плечами. Ей не очень-то хотелось отвечать на все эти вопросы, которые казались ей бессмысленными, и она только и ждала момента, когда сможет отправиться на уединенную прогулку в лес, которую она привыкла совершать каждую ночь, когда ее создатель великодушно соизволял отпускать ее. - Если ты хочешь убить себя, то безусловно, - граф непроизвольно сжал губы в тонкую нитку и нахмурился. - Но в борьбе с себе подобными лучшим способом все же остается отсечение головы. - А зачем нам бороться с себе подобными? - недоуменно спросила Катрина, с опаской поглядывая в сторону топора. После того, как фон Кролок без единой толики сожаления подставил под ее клыки профессора Абронзиуса, девушка могла ожидать от вампира чего угодно. К тому же, у нее были слишком хорошие представления о человечности графа, у которого убийства совершенные по справедливости или необходимости не вызывали ровным счетом никакого даже смутного раскаяния. - Боюсь, что сложившееся в нашем замке... хм... общество дает тебе превратное представление о взаимоотношениях вампиров между собой. Наша небольшая "коммуна" скорее исключение, нежели правило. Вампиры, даже высокоорганизованные, такие как мы с тобой, по большей части одиночки и крайне редко формируют какие-либо союзы. Тем не менее, они достаточно социальны, о чем говорят мои многочисленные знакомства с другими немертвыми, но при попытке вторжения на подвластную им территорию, они любому оторвут голову, даже тому, кто называл себя их другом. - И вы тоже оторвете? - полюбопытствовала Катрина, хотя и знала ответ заранее. - Да, я тоже, - кивнул граф. - И ты тоже, если вдруг в этом возникнет надобность. И чтобы ты не только хотела, но и могла это сделать, мы здесь и собрались. - Мы будем рубить чью-то голову? - Катрина взволнованно огляделась по сторонам, ожидая, что из-за угла вот-вот выйдет Куколь ведущий перед собой какую-нибудь жертву графских причуд. - Не сейчас, - расплывчато ответил Кролок и саркастически хмыкнул. - Начнем с деревяшек, - он кивнул в сторону лежавших в снегу дров. - Бери топор. Катрина продолжала стоять на месте, с недоумением и подозрением глядя на Кролока. Он тоже не предпринимал никаких действий, но в его взгляде и выжидательном наклоне головы чувствовалось некоторое лукавство. - Ну же, - граф сам поднял с земли топор и протянул его Катрине. - Бери. - Он тяжелый, - попыталась возразить девушка. - Для тебя это не должно иметь ровно никакого значения, - Кролок ехидно ухмыльнулся. - Ты и могильную плиту поднять сможешь с легкостью. Не отпирайся, - он угрожающе потряс топором. Катрина протянула руку и взяла это странное орудие, которое, действительно, казалось не тяжелее пера. Неуклюже сжав топор, Катрина недоуменно уставилась сначала на орудие в своей руке, затем на графа, ожидая от него каких-то дальнейших указаний. Фон Кролок, словно отвечая на ее немой вопрос, взял полено и водрузил его на чурбан, однако не в привычном для колки дров вертикальном положении, а в горизонтальном. - Руби, - граф не оставлял приказного тона, который немного раздражал Катрину, но она не в силах была заставить себя не подчиняться ему. - К вашему сведению, - попыталась возразить девушка. - Бревно не является равноценной заменой человеческой шее. - Ты совершенно права, - фон Кролок сложил руки на груди. - Шею перерубить гораздо сложнее. Известно множество случаев, когда палач не мог с первого удара отрубить голову. Например, для окончательного отсечения головы небезызвестной Марии Шотландской понадобилось целых три. Катрина, которая имела ввиду совершенно противоположное, недовольно поджала губы и стиснула топор. Ну что ж, ежели Их Сиятельство почитает это нужным, то ей остается лишь подчиниться. Она замахнулась, прицелилась и со всей силы ухнула топором вниз, однако вместо дерева он вошел в мокрую от растаявшего снега землю рядом с кролоковскими ногами. - Что ж, - хмыкнул где-то наверху граф. - Похоже, мне следует радоваться, что ты не отсекла мне ногу и не испортила сапоги, и впредь держаться в отдалении. Необходимо констатировать, что дела твои обстоят намного хуже, чем я ожидал, даже Альфред умудрился попасть с первого раза. Остаток этой ночи они провели во дворе, где фон Кролок и Катрина имитировали убийство враждебного вампира, роль которого послушно исполняло бесчувственное бревно. Соперник, в конце концов, был повержен, когда над шпилями замка уже начал заниматься рассвет, и фон Кролоки, не заходя в дом, сразу же отправились в склеп. Ослабленная тяжелой нагрузкой, Катрина чувствовала, как к ней, словно зверь из засады подбиралась коварная жажда, и досадовала по этому поводу, граф же выглядел вполне довольным собой и своим существованием. Физические занятия с той мартовской ночи стали еженощной рутиной: обращение с разнообразным оружием, бег, попытки полетов, которые Катрине пока и вовсе не давались. Даже головы она вскоре начала рубить настоящие, как граф и обещал. К счастью для девушки, это были лишь головы мелких зверей и птиц. Самым простым из набора многочисленных упражнений было выслеживание живых обитателей замка по запаховому следу, а также составление маршрута их передвижений исходя из силы запаха. Необходимости регулярно посещать библиотеку также никто не отменял, и у Катрины совершенно не оставалось свободного времени, чтобы думать о чем-то ином, кроме тренировок и книг, работа создавала у нее призрачное ощущение нехватки времени, когда перед ней простиралась целая вечность. У девушки даже закралось подозрение, что все эти бесконечные нагрузки, которые живого человека просто напросто убили бы, граф повесил на нее неспроста, а с целью хоть как-то повлиять на затянувшуюся апатию, которая так и не отпустила вампиршу после случая с профессором. Помимо времени новый режим в большом количестве отнимал также и силы, и Катрине приходилось пить много крови, чтобы восполнить большие потери энергии, однако она сама себе теперь напоминала дырявый кувшин, в который постоянно лили воду, а она все продолжала утекать, да и сам кувшин с каждым разом будто бы увеличивался в размерах, и вода уже не могла заполнить его до краев. Близился тот момент, когда действие стылой крови прекратится, и придется выйти на охоту, хочет она того или нет. Не одна лишь Катрина размышляла об этом, напряженно думал о ее первой сознательной охоте и фон Кролок, старательно планируя убийство, которое неминуемо должна была совершить его жена. Дольше всего ему пришлось обдумывать то, как подготовить ее к этому убийству, но и тут природная изобретательность не оставила графа. Катрине требовалась очередная тренировка, правда, не такая простая, как все предыдущие.

***

Девушка сидела у него в кабинете и повествовала об устройстве человеческого кровоснабжения, о котором Кролок заставлял ее в последнее время много читать. Посреди предложения граф вдруг поднялся, снял камзол, а затем и жилет, а когда он принялся с совершенно невозмутимым выражением лица расстегивать пуговицы на сорочке, Катрина смутилась и умолкла. Она хотела отвести взгляд и не могла этого сделать, поэтому она просто недоуменно моргала, хлопая ресницами и надеясь, что не выглядит слишком глупо. Фон Кролок, никак не реагируя на ее явную растерянность, аккуратно сложил сорочку, кинул ее на пустое кресло и уселся прямо перед девушкой. На его губах играла слишком довольная улыбка. - А теперь от теории перейдем к практике, - сообщил он ошарашенной Катрине. - Кусай. - Что? - выпалила она. - Укуси меня, - потребовал фон Кролок, которого вся эта ситуация забавляла. - А зачем вы... ? - Катрина кивнула в сторону его одежды. - Есть довольно большая вероятность, что ты, как и в прошлый раз, промажешь и кровь хлынет фонтаном. Не хочу портить дорогой костюм, - пояснил он. - Но... - девушка и хотела бы возразить нечто внятное и разумное, но это у нее никак не выходило. - Трина, сосредоточься, - граф улыбнулся и взял ее за руку. - Вам будет больно, - Катрина покачала головой. - Я же сказал тебе, что могу контролировать свои болевые ощущения. Тебе нужно тренироваться, и пусть подопытным кроликом буду я. Мне ты навредить не сможешь. - Но я не хочу вас кусать! - девушка вырвала руку и отошла на несколько шагов. - Я послушно исполняла все ваши приказы, но этого я делать не хочу и не буду. Перед ее взором ярко вспыхнуло воспоминание о разодранной в клочья сорочке, когда Катрина вместо профессора вонзила свои клыки в плечо графа, и от этого незваного видения ей стало еще хуже, хотя она прекрасно понимала, что Кролок совершенно не пострадал, и любой ее укус довольно быстро затянется, не оставив после себя даже шрама. - Трина, - граф поднялся и, приблизившись к ней, обнял. - Сделай это для меня, если моя просьба хоть что-нибудь для тебя значит. Иначе мне придется повлиять на твое сознание. - Вы не оставляете мне выбора, - возмутилась Катрина. - Именно так, - согласился фон Кролок. Он все еще продолжал обнимать ее, когда острые клыки вампирши впились в его плоть. Он был прав, она промахнулась, хоть укус и был более аккуратным по сравнению с теми, что она совершала в состоянии помутнения, вызванном жаждой. Кровь, на вид оказавшаяся гораздо темнее человеческой, фонтаном хлынула из артерии и разлилась по груди и спине. Сделав всего пару неуверенных глотков, Катрина отстранилась от фон Кролока и с выражением полным безумного ужаса сделала несколько шагов назад. - Никогда, - прошептала она, касаясь пальцами окровавленных губ. - Никогда не просите меня повторить это.

***

Катрине казалось, что крыша замка фон Кролоков стала для нее спасением от мира, который она отказывалась считать своим, который она просто не могла принять, как бы ей того ни хотелось. Вот уже неделю она поднималась сюда и оставалась неподвижно сидеть, пока небо не начинало светлеть, тогда девушка в молчании возвращалась в склеп. Каждый раз она хотела остаться, и каждый раз низменный инстинкт гнал ее вниз, в сырую каменную усыпальницу. С фон Кролоком она не говорила с тех пор, как, словно ошпаренная, выскочила из его кабинета, да и он не пытался заговорить с ней или о чем-то попросить, и Катрина никак не могла понять, что служило тому причиной: злость или проявленное сочувствие. Ей самой иногда хотелось наброситься на него с кулаками, а иногда она едва останавливала себя от того, чтобы упасть к нему в объятия. Когда он заставил ее укусить себя, она внезапно осознала, что сама идея того, чтобы причинить ему любой вред кажется ей противной, потому что она любит его, но в тоже время она не могла заставить себя простить его, потому что именно он вынудил ее пережить эти страшные минуты. Катрина знала, что Кролоку ничего не грозит, но вонзив клыки в его шею, она ощутила, как по капле забирает его силу, убивая его. Это ощущение стало для нее бесконечным кошмаром, который теперь неустанно преследовал ее, она ненавидела себя, но ничего не могла с этим поделать. Возможно, рассказать об этом графу было бы разумно, но Катрина не могла говорить с ним, слишком сильные были ощущения, а их двойственная природа будто бы разрывала ее на пополам, поэтому Катрина предпочитала прятаться от всех, а прежде всего от самой себя. Где-то позади нее лежали развалины дома, который на протяжении многих веков принадлежал ее предкам. Теперь же из фон Калленбергов не осталось никого кроме нее, и их род будет существовать вечно, как и она сама. Катрина вспомнила, как едва появившись в родовом поместье, изучала ветвистое генеалогическое древо. Знала ли она, какая судьба ждет ее в самое ближайшее время, догадывалась ли, что страхи ее оправдаются? Ее веточка на этом большом дереве была мертвым засохшим побегом, который никогда не даст потомства. Листья на нем пожухли, пожелтели и, танцуя в воздухе свой последний танец, слетели вниз, навсегда упокоившись. И пусть Катрина фон Кролок продолжала существовать как физический и юридический субъект, пройдет не так уж много времени, и те, кто знал и помнил ее, отправятся в лучший мир, и Катрина окончательно станет лишь призраком самой себя, пугающим людей по ночам. Впереди раскинулись горы, величественные и вечные, даже граф помнил их такими, какими они были сейчас, и если бы горы умели говорить, они многое могли бы поведать о том, что они видели за долгие тысячелетия своего существования. Катрине подумалось, что при случае надо будет спросить у графа, обитают ли на Земле вампиры, которым больше тысячи лет. Если немертвые населяют землю со времен первого человека, то, наверное, есть и те, которые помнят племенную жизнь, античность, средневековье, а это, должно быть, так увлекательно. - Опять ты здесь торчишь! И не надоело тебе? Катрина была так увлечена происходящим вокруг, что совсем не заметила приближения Герберта фон Кролока, который теперь нависал над ней, скрестив на груди руки. - Нет, не надоело. А вам не надоело вмешиваться в мои дела? - Катрина недовольно фыркнула. - Проблема в том, что твои дела не только твои, - Герберт пожал плечами и, встав рядом с Катриной, облокотился на каменный парапет. - И, к тому же, я решил, что мы с тобой в прошлый раз не договорили. - Неужто? - Признаюсь, я сам в этом виноват. Ты разозлила меня, и я не захотел кое-чего тебе рассказывать. - Я разозлила вас? - Катрина надула щеки от возмущения. - Истинно так! - воскликнул виконт. - Помнится, ты спросила меня, почему я решил стать вампиром. - И теперь вы соизволите ответить? Как мило с вашей стороны. И года не прошло. - Рад, что ты ценишь мое доброе к тебе отношение, - Герберт скорчил гримасу, но тут же внезапно посерьезнел. - Я хотел быть с отцом, вот и весь ответ. Я так любил его, что мне было плевать на все ожидавшие меня ужасы, если превращение давало мне шанс остаться с ним. - И к чему вы мне это рассказываете? - спросила Катрина. - Сам не знаю, - хмыкнул виконт. - Я сказал достаточно, остальное твое дело, я тебе не нянька. Коротко кивнув, он ушел и снова оставил Катрину в одиночестве. Она слукавила, когда сделала вид, что не поняла, к чему он клонит. Герберт намекал довольно толсто и, видимо, хотел, чтобы она последовала его примеру. Примеру, где одной любви сына к отцу было достаточно, чтобы снести все остальное. Но хватит ли этого ей самой? Сможет ли ее любовь к графу стать для нее тем якорем, который поможет ей удержаться во тьме и справиться со всеми испытаниями, которые еще ждут ее впереди? Она подумала о том, каким могло бы стать ее существование рядом с фон Кролоком, если отбросить все неприятные вещи, связанные с вампиризмом, и обманула бы себя, если бы сказала, что картина, подброшенная услужливым воображением, ей не понравилась. Воздух рядом с девушкой заколыхался обозначая чье-то присутствие, и Катрина повернула голову, ожидая увидеть вернувшегося Герберта, но на этот раз ее посетил его отец. - Вижу, мой сын был здесь, - констатировал фон Кролок, становясь на место, которое недавно занимал виконт. - Это вы его подослали? - осведомилась Катрина, дивясь, что их первый за неделю разговор начинается именно так. - Можно и так сказать, - согласился граф. - Учитывая то, что я просил его не лезть в мои дела, а он всегда делает все наоборот. Катрина не смогла сдержать усмешки. Герберт фон Кролок обладал талантом развеселить любого, даже если этого не хотел. - Я подумал, что раз уж ты решила нарушить свой обет молчания с виконтом, - продолжал старший Кролок. - То вполне можешь сделать это и со мной. - Как видите, я с вами вполне мило беседую, - Катрина закусила губу. - Глупо извиняться за то, что уже не изменить, но я действительно не хотел тебя так пугать, - произнес граф как бы невзначай. Девушка бросила на него быстрый взгляд, но он смотрел куда-то вдаль, будто бы изучал рисунок гор. - Я не испугалась, - Катрина покачала головой. - Мне трудно объяснить вам, что я чувствовала, но это было так ужасно. Я будто бы убивала вас. - Ты не можешь причинить мне вреда, - граф осторожно дотронулся до ее руки. - Но ты мыслишь еще слишком по-человечески, пройдет время, и ты сможешь кусать меня без зазрения совести. - Поверю вам на слово, - Катрина взяла его руку и сжала в своих холодных, влажных от окружающей сырости ладонях. - То есть возражать не будешь? - удивленно спросил фон Кролок. В ответ Катрина лишь покачала головой. - И что же, позволь осведомиться, подвигло тебя столь радикально переменить мнение? - граф разглядывал ее с таким интересом, что девушка была уверена, он не рассчитывал на такой ответ. - Несмотря на то, что своим поведением вы всячески пытались избавить меня от этого, я имею несчастье все еще любить вас. Думаю, это поможет мне продержаться первое время. Никто из них не понял, кто сделал движение первым, граф ли склонился к ней, или Катрина потянулась к нему, встав на цыпочки, но где-то в середине их губы встретились, слившись в судорожном и немного нерешительном поцелуе. Катрина чувствовала, как фон Кролок стискивает ее плечи, как вжимает ее в парапет, лишая ее свободы, но свобода ей больше не требовалась, она согласна подчиняться ему, лишь бы он оставался рядом. Девушка почувствовала, как по ее телу разливается мягкое, едва уловимое тепло, словно бы она была еще жива, и теперь она действительно ощущала себя живой в объятиях мертвого фон Кролока. - Так странно, - Катрина отстранилась. - Мне вдруг стало так тепло. - Мне тоже, - отрешенно произнес граф. - Ты знаешь, почему так произошло? - Нет, - фон Кролок покачал головой. - Нам пора, - добавил он, бросив взгляд на небо. - Светает. Ты же больше не хочешь встретить здесь рассвет, я прав?

***

Проснувшись на следующий вечер и откинув тяжелую крышку каменного саркофага, Катрина тут же встретилась взглядом с фон Кролоком, который уже вылез из своей "постели" и приветственно протягивал ей руку. Девушка только сейчас обратила внимание на то, что он, кажется, перестал постоянно носить кожаные перчатки, и никак не могла припомнить, когда это случилось. Она мельком взглянула на свою руку с такими же длинными крючковатыми ногтями и вложила ее в ладонь фон Кролока. Не успела она моргнуть, как оказалась уже на ногах, и свободная рука графа властно обхватила ее плечи. - Доброй ночи, - проговорил Кролок прямо ей в ухо. - Доброй ночи, - эхом отозвалась она, глядя на вампира немного рассеянно. - Что ты скажешь по поводу прогулки? - спросил граф, по-хозяйски оправляя помявшийся подол ее платья. - Позволишь мне составить тебе компанию? - С удовольствием, - Катрина подняла на него слегка недоумевающий взгляд. - А как же ужин? Исполнение обязанностей и все такое... - Сегодня обойдутся без нас, - крикнул граф нарочито громко, чтобы Герберт, еще пребывавший в своем гробу, услышал, что отца этой ночью искать не стоит. Фон Кролок достал откуда-то из темноты пыльную бутыль. - Выпей. - Ваше здоровье, - усмехнулась девушка, делая глоток прямо из горлышка. - Такое ощущение, что у вас повсюду запасы крови. - Вообще-то нет, - поправил ее граф. - Но когда в замке слишком много живых людей, никогда не знаешь, когда потребуется очередная порция. - Вы предусмотрительны, - Катрина взяла его под руку. - Весьма, - согласился фон Кролок. - Идем, - добавил он и направился к выходу. - Подождите, - спохватилась Катрина. - Дайте хотя бы косу заплести. - Оставь так, - попросил граф. - Думаю, зайцев и лис твой вид ничуть не смутит. Катрина пожала плечами и двинулась вслед за фон Кролоком. На улице было сыро и промозгло, ветер дул не сильный, но пронизывающе-холодный, влажная земля под ногами хлюпала, однако вампиров это нисколько не тревожило. За последнюю неделю снег на равнине окончательно сошел, оголив землю, тонкие скелеты деревьев чернели в свете растущей луны, до полнолуния оставалось всего несколько дней. В воздухе уже пахло весной, и судя по малому количеству облаков, Катрина была уверена, что дни стоят солнечные. Где-то в глубине сознания пискнуло легкое сожаление о том, что теперь она не может радоваться весне, но девушка загнала его подальше. Редко кому удается получить все и сразу, и она уж всяко была в лучшем положении, чем граф в начале своего пути, когда у него не было никого, кто бы принимал и понимал его. Они свернули в лес, под ногами затрещали ветки, лежащие здесь еще с прошлой осени. Граф вел ее какой-то незнакомой тропой, и чем дальше они углублялись в чащу, тем чаще попадались им еще не растаявшие снежные островки. Зверей они не встречали, что неудивительно, ибо все живые существа старались держаться подальше от самых опасных хищников этих земель. Лишь вдалеке несколько раз громко ухнула сова, да слышались привычные лесные шорохи. Катрина поймала себя на мысли, что ей здесь совсем не страшно, возможно, это было связано с присутствием рядом фон Кролока, а, возможно, и с осознанием, что все лесные обитатели теперь должны бояться ее. Она не спрашивала графа, куда они идут, доверившись ему в полной мере, вылазки из замка в последнее время стали для девушки привычными, но она никогда не забиралась так далеко. Оба они хранили молчание, но Катрине не хотелось нарушать его, достаточно было чувствовать рядом его плечо и руку, на которую она опиралась. - Почти пришли, - наконец-то сказал фон Кролок. Они поднырнули под низко висящими ветками и оказались у черного лесного озера, где такая же сырая и тяжело скрипящая стояла памятная обоим скамейка. Кролок сел и пригласил Катрину устраиваться рядом. - Мне захотелось снова побывать здесь с тобой, - он мягко улыбнулся. - Это место что-то значит для вас? - спросила Катрина. - Вы же не случайно приходили сюда тогда давно. - Я проводил здесь много времени с женой, когда был еще жив, - признался граф. - Мне кажется, ее тень постоянно преследует вас, - девушка опустила голову. - Ты не права, - фон Кролок покачал головой. - Она мертва и мирно спит в своей могиле. Меня с ней больше ничего не связывает, кроме воспоминаний. - А если бы она была жива? - настаивала Катрина. - Если бы она сейчас была в замке? Кого бы вы выбрали? - Я знал, что рано или поздно ты задашь этот вопрос, - граф взял ее руку и принялся перебирать ее пальцы, мягко поглаживая их. - Только рядом с тобой я чувствую себя свободным, ты даешь мне возможность быть собой. Шарлотта же хотела видеть меня тем, кем я не являюсь. Если бы не мое обращение, то мы бы прожили вполне счастливую жизнь, но ночь моей смерти разделила наши пути навсегда. Этого достаточно? Катрина кивнула, ей было немного стыдно, она положила голову графу на плечо и принялась смотреть на водную гладь, по которой бегали нагоняемые ветром волны. - Не хочешь искупаться? - неожиданно спросил Кролок. - Сейчас же конец марта, - изумилась Катрина. - Вода ледяная. - Нам не должно это помешать, - заверил ее граф. Он поднялся на ноги и, раздевшись, действительно нырнул в озеро. Его не было минут десять, и Катрина начала было беспокоиться, пока не вспомнила, что утонуть он никак не может. Наконец, фон Кролок снова появился на поверхности где-то посередине озера, с водорослями застрявшими в волосах он больше напоминал водяного, нежели вампира. - Ну же, иди сюда, - позвал он. Немного смущаясь, Катрина стянула с себя платье, но по причине все того же смущения, оставила нижнюю рубашку, и в таком виде полезла в озеро. Вода была действительно ледяная, и вампирша это чувствовала, но ощущения не были неприятными, скорее, наоборот, неожиданно бодрящими. Плавать она не умела, поэтому, когда дно ушло из под ног, Катрина просто забарахталась в воде, стараясь удержаться на поверхности. - Расслабься, - фон Кролок подхватил ее под руки. Девушка повисла у него на шее, и он поцеловал ее, застав врасплох. У Катрины перехватило дыхание, она закрыла глаза, и ее увлекло в сладостный головокружительный водоворот, которому она не хотела и не могла сопротивляться. Губы графа были холодными, но внутри она снова почувствовала тепло, которого просто не должно было быть по всем законам природы. Она крепче ухватилась за фон Кролока и приоткрыла глаза, чтобы взглянуть на него. Луна исчезла, не было вокруг и деревьев, не было поляны и скамейки, и Катрина не сразу поняла, что оказалась под водой. Ее окружал неведомый людям волшебный мир: настоящий лес из водорослей и мхов, камни, похожие на горы, спящий, притаившись, косяк рыб. Катрина хотела было выразить свой восторг, но лишь набрала в рот воды, чем вызвала у фон Кролока снисходительную улыбку. Он разжал руки, продолжая слегка поддерживать ее и жестом пригласил сделать круг по озеру. Девушка покачала головой и взяла графа за плечи, призывая его покатать ее на спине. Фон Кролок ухмыльнулся и повиновался ее желанию. Дав девушке вдоволь насладиться, граф, наконец, вытянул их обоих на поверхность и поплыл к берегу. - Вы знали, что здесь так красиво? - зачарованно спросила Катрина. - Знал, - Кролок улыбнулся. - Я хотел показать тебе, что вампиризм влечет за собой не только лишения, но и дает познать недоступное простым смертным. Граф расстелил на земле плащ и сел на него, утаскивая девушку за собой. Не давая ей опомниться, он снова завладел ее губами, стягивая с ее плеч мокрую, совершенно ненужную сейчас сорочку. Его пальцы осторожно гладили каждый вновь открывающийся дюйм ее мраморно-белой кожи, и эти ощущения казались Катрине гораздо ярче, чем в прошлый раз, будто бы сотни искр сверкали перед ее глазами. Она положила руки ему на плечи, а ее губы неуверенно, будто пробуя незнакомое блюдо на вкус, касались его кожи, и Кролок ощутил, как снова постепенно согревается, будто его супруга оставалась по-прежнему живой. Все возможные опасения по поводу того, что теперь что-то будет не так, рассеялись, оставив лишь приятную дрожь от ее все еще немного застенчивых прикосновений и желание обладать этой женщиной во всех возможных сферах бытия. Сама же Катрина и не хотела ничего большего, чем просто принадлежать ему, быть частью его, мир за пределами небрежно расстеленного на лужайке вампирского плаща просто перестал существовать. Не было ничего, только нежные руки графа, его сбивчивое дыхание, глаза, ставшие в темноте темно-синими, улыбка, мягкая и непривычно теплая, которой он удостаивал только ее одну. Катрина позволила себе забыться, отдаваясь во власть обуревавших ее чувств, она будто бы и не поднималась со дна озера, теперь ей все вокруг казалось чудным и неизведанным, ярким, похожим на непрекращающийся волшебный праздник. Она не хотела, чтобы это заканчивалось, чтобы граф хотя бы на секунду выпустил ее из своих объятий, разрывая плотную связь между их плотно прижатыми друг к другу телами, и, будто бы читая ее желания, фон Кролок лишь сильнее притягивал ее к себе, стискивая и сжимая до боли, не сдерживая себя, позволяя обуревавшей его страсти выплескиваться на Катрину со всей своей первобытной мощью. Ее руки, взметнувшись вверх, обхватили его плечи, ногти вонзились в его плоть, в ответ его объятия стали лишь еще крепче, его губы отчаянно целовали ее плечо, словно бы он никак не мог ей насытиться. Катрина распахнула глаза и посмотрела вверх на чернеющее в высоте небо, обрамленное колышущимися от ветра голыми кронами деревьев. В воздухе пахло сырой землей, пожухлыми листьями и тиной, запутавшейся в волосах двух немертвых любовников, но сейчас девушка не могла назвать места, где ей хотелось бы оказаться больше. Бурное прерывистое дыхание Кролока смешивалось с ее собственным и тонуло в шуме дикого леса, ветер приятно холодил кожу, но внутри было тепло, которое росло с каждой секундой, превращаясь в жар, но он не жег, а лишь приятно согревал мертвое тело, даря ощущение покоя и безмятежности, нужности кому-то. Страсть ярко вспыхнула между ними, фейерверком осветив ночное небо, взорвалась, оставляя после себя тягучий, мягкий след трепетной нежности, убаюкивающей и дарящей покой.

***

Пальцы фон Кролока змейкой ползли по ее щекам, погладили шею, обошли ключицу и продолжили идти вниз к животу. Катрина разлеглась на спине и, чуть приподняв голову, увлеченно наблюдала за его движениями. - Все хотел тебя спросить, - Томаш замер, чертя круг вокруг ее пупка. - Почему ты никогда не носила крест, даже когда он мог бы спасти тебе жизнь? - А почему ты решил узнать об этом именно сейчас, - полюбопытствовала Катрина, поворачиваясь на бок и встречаясь с ним взглядом. - Не знаю, - Кролок рассеянно пожал плечами. - Не хочешь говорить? - Нет, просто интересно, чем вызван твой вопрос, - Катрина потянулась и поцеловала его. - После того, как умерла мама, я решила, что я не нужна Богу, а Бог не нужен мне. Это странно, но и нашу встречу с тобой трудно назвать божественным провидением. - Мы все же очень похожи с тобой, - улыбнулся Томаш. - А мне кажется, мы ужасно разные, - девушка тоже улыбалась. - Знаешь, я сейчас подумала о том, что мне будет очень не хватать одной вещи, - она протянула руку и коснулась подушечками пальцев его щеки, убирая за ухо прядь мокрых черных волос. - Какой же? - он недоуменно выгнул бровь. - Я бы так хотела просыпаться каждый вечер рядом с тобой, - призналась Катрина, немного смущаясь и забавно хлопая ресницами. Когда она так вела себя, Кролоку с трудом верилось, что под стыдливо поджатыми губками скрывается пара смертоносных клыков. - Это невозможно, - Томаш поцеловал ее в лоб. - Я знаю, поэтому не прошу ни о чем, - девушка окончательно смутилась и уткнулась носом в его плечо, где теперь предпочитала прятаться от окружающего мира. - Трина, когда же ты перестанешь думать о том, чего мы никогда не сможем иметь, это бессмысленно, - Кролок вздохнул и погладил ее мягкие, спутанные волосы. - Собирайся, нам еще предстоит долгий путь, а летать ты совсем не умеешь. - Как же я ненавижу рассвет, - зло произнесла Катрина. - Не стоит, - тихо произнес граф. - Это ни к чему, наступит следующая ночь, а потом еще одна, их будет бесконечное множество. Я еще успею тебе порядком надоесть. - Нет, Томаш, нет, - девушка с улыбкой посмотрела на него. Она со вздохом высвободилась из его объятий и поднялась, принимаясь за длительный процесс одевания. Фон Кролок продолжал лежать, с легкой полуулыбкой наблюдая за Катриной, которая постоянно оглядывалась на него и, ловя на себе его изучающий взгляд, тут же отворачивалась. У них оставалась еще одна неразрешенная задача, но Томаш не хотел сейчас напоминать о ней девушке, которая впервые за долгое время, казалось, существовала в гармонии с собой и окружающим миром.