Опавшие листья

Маленькая трансильванская деревня, одна из десятков подобных в этих местах, погрузилась в сон в тени чернеющих в ночи Карпатских гор. Слабым светом сияли только витражи расположившейся в центре поселка старинной церквушки, да призывно горели окна трактира, где еще продолжалось веселье, грозящее не утихнуть до самого утра. Остальные же дома окутала плотная непроглядная тьма, лишив, таким образом, света и окружающие улицы, ибо об электричестве в этом Богом забытом месте имели представление весьма превратное и боялись его гораздо больше, чем блуждающих по ночам упырей. Вайолка - прислужница в доме деревенского старосты - пробиралась сквозь темноту в одиночестве, постоянно озираясь по сторонам и останавливаясь, чтобы прислушаться к подозрительным шорохам. И приспичило же старостовой жене именно сейчас разрешиться от бремени, да еще и Вайолку как назло послали в другой конец деревни за повивальной бабкой. А ведь всем известно, что после захода солнца носа из дома лучше не казать, коли хочешь дожить до рассвета. До дома повитухи девушка добралась без приключений, но старуха тут же отправила ее обратно, сказав, что только соберет все необходимое и немедленно последует за ней, а дома лишние женские руки не помешают, поэтому и обратный путь Вайолке приходилось совершать одной. Вайолка кралась вдоль ограды, крестясь и шепча едва слышно молитву, авось Бог поможет добраться целой и невредимой. Вдруг из темноты на нее уставились два горящих желтым цветом глаза, она резко остановилась и, едва не вскрикнув, принялась отчаянно креститься, но, на счастье девушки, это оказался всего лишь бездомный кот. Зло мяукнув, он юркнул под забор и исчез из виду. - Ну и напугал же ты меня, негодник, - посетовала Вайолка и заспешила дальше. Чем ближе она подбиралась к дому, тем сильнее росла ее уверенность, что ничего страшного уж точно теперь не случиться, ведь она уже преодолела большую часть пути. Девушка шагала все быстрее и быстрее, будто бы за ней кто-то гнался, но боялась перейти на бег, чтобы не выдать своего страха. - Эй, красавица! - окликнул ее нетрезвый мужской голос. - Постой! Вайолка вздрогнула, но скорости не сбавила, отчетливо слыша позади себя шаги, которые ускорялись вместе с ней. Когда она готова была все-таки рвануться и побежать, сильная рука схватила ее за предплечье и дернула к себе. Вайолка хотела было закричать, ведь дома находились совсем рядом, но грязные огрубевшие пальцы зажали ей рот, и на своем лице она ощутила зловонное дыхание. - А ты и правда красотка, - гоготнул ее мучитель, и свободной рукой полез под длинные юбки, вжимая девушку в изгородь с такой силой, что забор пошатнулся. Вайолка успела подумать, что предпочла бы клыки вампира, боль во всяком случае продлилась бы не долго, да и позора бы удалось избежать. Она попыталась дернуться, но ничего толкового из этого не вышло. Мужчина держал ее крепко, и шанс вырваться из железной хватки здорового крестьянина был минимален, оставалось закрыть глаза и молиться. - Отче наш, иже еси на небесах... - повторяла про себя Вайолка, зажмурившись. Она так сосредоточилась на молитве, что не сразу заметила, что хватка нападавшего немного ослабла, а потом и вовсе пропала, и он словно бы растворился во тьме. Вайолка раскрыла глаза и огляделась, радуясь своему чудесному избавлению: не иначе молитва все-таки помогла. Однако вместо неотесанного пьяницы перед ней возник высокий мужчина, судя по внешнему виду, аристократ, одежду его, за исключением тяжелого атласного плаща с высоким воротом, было в темноте не разглядеть, но его осанка и изящество движений выдавали в нем человека, принадлежащего к высшим сословиям. Лишь болезненная бледность, делавшая его лицо похожим на лунный диск в черном небе, пугала и придавала ему таинственности. - Не бойтесь, он больше не причинит вам вреда, - произнес мужчина мягким тенором. Вайолка лишь вопросительно уставилась на него, пытаясь прийти в себя после столь неожиданного и воистину чудесного спасения. Загадочный мужчина улыбнулся и протянул ей руку. - Ну же, поднимайтесь, - попросил он. - Я провожу вас до дома. Негоже столь юной девице, как вы, разгуливать одной по ночам. - Благодарю, - промямлила Вайолка опираясь на предложенную руку незнакомца и рассматривая его. - А что вы с ним сделали? - Отправил вон в те кусты, - мужчина кивнул куда-то в сторону. - Он без сознания, я вернусь и отведу его к жандармам, но сначала провожу вас домой. - А если он очнется, - встревожилась Вайолка. - Не очнется, - заверил ее незнакомец, но когда они уже сворачивали на ее улицу, Вайолка была готова поклясться, что слышала короткий вскрик и стон похожий на стон тяжело раненого человека. - Вас мне сам Бог послал, - призналась она, когда они достигли крыльца у дома старосты. - Я так отчаянно молилась, и вот ко мне явились вы, словно самый настоящий ангел-хранитель. Чем я могу отблагодарить вас? - Забавно, - заметил мужчина. - А в качестве благодарности мне будет достаточно вашего обещания, что вы больше не будете одна разгуливать по ночам. - Обещаю, - пылко заверила его Вайолка, так и не поняв, что такого он находил для себя забавным. - Прекрасно, - незнакомец снова улыбнулся. - Доброй ночи, - с этими словами он вежливо поклонился и растворился в темноте, словно бы его и не было вовсе. Теперь Вайолка точно убедилась, что это был никто иной, как ее ангел-хранитель, отказавшийся в этом признаться, ибо для человека из плоти и крови он вел себя слишком уж благородно. Девушка улыбнулась этой мысли и скрылась в доме, на душе у нее стало гораздо спокойнее. Оставив девушку на пороге ее дома, Кролок поспешил назад к Катрине и ее жертве. Когда он вернулся, вампирша уже закончила свою трапезу и отчаянно вытирала окровавленные губы носовым платком. Бездыханное тело распласталось у ее ног. Граф внимательно оглядел девушку, оценивая ее состояние, и пришел к выводу, что выглядит она достаточно спокойной, во всяком случае внешне. - Поспешим, - поторопил он, перекидывая труп через плечо. - Нам еще надо избавиться от него. - Ты всегда делаешь это сам? - спросила Катрина. Кролок заметил, что ее руки слегка дрожат. Похоже, его самое первое наблюдение оказалось не до конца верным. - Нет, иногда поручаю Куколю, - спокойно ответил граф, увлекая девушку вслед за собой. - И мы не можем оставить его здесь? - Нет. - Почему? - Запомни одно правило, Трина, ибо оно поможет тебе в будущем: люди должны знать о вампирах ровно столько, чтобы их бояться, но не столько, чтобы явиться к их дому с топорами и горящими факелами. Несколько пропавших людей в год на сравнительно большой территории вселяют страх, но ни на что прямо не указывают. Несколько трупов со следами клыков на шее указывают на вампира, с которым нужно непременно сражаться. А люди здесь не столь испорчены цивилизацией, как ты. - Но эти люди заслуживают быть достойно погребенными, - попробовала возразить Катрина. - Мы же просто закапываем их в лесу. - Такова их судьба, - пожал плечами Кролок. - С той же вероятностью их могли бы загрызть волки, а их кости и вовсе лежали бы на земле, без погребения. И уж вряд ли твоя сегодняшняя жертва заслуживает лучшей доли. Знаешь, что мне сказала эта девица? - Что? - Уверяла, что меня послал ей Бог, - граф усмехнулся. - Забавно, верно? Но почему бы нам с тобой не стать орудием провидения? Этот человек совершил зло, и ты его покарала. В этом есть рациональное зерно, ты не находишь? - Возможно, ты прав, - Катрина кивнула. Углубившись в лес, они прошли еще достаточное расстояние перед тем, как фон Кролок посчитал место подходящим для захоронения трупа. Он взял небольшую лопатку, которая висела у него на поясе под плащом, и довольно быстро вырыл подходящую яму, правда не такую глубокую, как обычная могила. Катрина в это время наблюдала за его работой, стараясь не отрывать глаз и приучить себя к этому зрелищу, которое рано или поздно должно было стать для нее рутиной, хотя сейчас и казалось чем-то ужасным. - Вы всегда таскаете с собой лопату? - осведомилась она. - Да, если охочусь достаточно далеко от дома, - ответил Кролок, не поднимая глаз от ямы. - Специально приобрел для этих целей. Катрина снова умолкла, ее взгляд опять невольно упал на труп. Она знала, что человек этот был мерзавцем, но вина за отнятую у кого-то жизнь мучила ее, грызя изнутри. Стоит отдать должное графу, сознательный выбор в качестве жертвы насильника, убийцы или вора, существенно облегчал груз вины, но не избавлял от него полностью. Фон Кролок бросил тело в землю, и тогда Катрина позволила себе на мгновение отвернуться, но потом снова устремила взгляд на мужа, который изредка обеспокоенно поглядывал на нее, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. - Кончено, - сообщил граф, забрасывая свежую могилу ветками. - Пойдем домой. Нам еще предстоит долгий путь, ведь летать ты так и не научилась. - Ты снова упрекаешь меня? Полеты оказались единственным из ее новых дарований, которые Катрина так и не смогла освоить, о чем Кролок на уставал ей напоминать всякий раз, когда они оказывались далеко от дома. Ее прогресс на протяжении нескольких месяцев равнялся круглому раздражающему нулю, тем не менее, граф настаивал, что у нее непременно получится и заставлял продолжать тренировки. - Нет, - произнес фон Кролок успокаивающим тоном. - Я всего лишь констатирую факт, и пытаюсь стимулировать тебя тренироваться усерднее. - А вдруг в моем случае это невозможно? - возразила Катрина. - Это действительно невозможно, пока ты так думаешь, - сказал граф. - Прости, но ссориться нам некогда, нам правда пора идти. - Томаш, - остановила его Катрина. - Прошу, обними меня, мне очень плохо. Фон Кролок перешагнул через могилу и подошел к девушке, и она сама тут же бросилась к нему в объятия, однако слез, вопреки его ожиданиям, не последовало. Катрина просто стояла, прижавшись к графу, и молчала. Томаш аккуратно погладил ее по голове, стараясь не нарушать ее внутреннее уединение, девушка не воспротивилась, и граф продолжил гладить ее мягкие, собранные в две косы волосы. - Спасибо, - пропустив что-то через себя, Катрина отстранилась и взяла фон Кролока за руку. - Теперь идем, я устала и хочу домой.

***

В конце весны, когда листья на деревьях уже вовсю зеленели, а дни стали длиннее, сокращая время активности вампиров к вящему их неудовольствию, профессор Абронзиус засобирался домой в Кенигсберг. - Что ж, материала я насобирал достаточно, - заявил он. - Столько, что для журналов с записями пришлось просить Куколя приобрести мне в городе небольшой сундук. Я безумно соскучился по квашенной капусте из "Подвальчика дядюшки Мюллера", да и причина моего прибытия сюда, кажется, утратила свою актуальность, если, конечно, господин виконт со мной согласен. Герберт в ответ на это заявление весьма выразительно кивнул. - А что за причина, позвольте спросить? - без всякой задней мысли осведомилась Катрина. Герберт притворно закашлялся и пнул ее под столом, но было уже слишком поздно. - Господин виконт просил меня изучить психологическое состояние его батюшки, - пояснил Абронзиус, на что граф лишь многозначительно хмыкнул. - Зато теперь я могу написать целый трактат о психологии носферату, это же так интересно, насколько она отличается от человеческой. Вот вы представляете... - Профессор, - прервал его граф, ставя плотину на пути словесного потока готового вот-вот извергнуться. - Если вы расскажете нам все сейчас, то нам будет не так интересно читать вашу книгу. - Вы правы, - задумался профессор. - Я пришлю несколько экземпляров для вашей библиотеки, как только книга будет напечатана. - Буду чрезвычайно вам обязан, - склонил голову фон Кролок. - Не забудьте, вы обещали мне предисловие, - напомнил профессор. - Конечно, - изрек граф с притворной обидой. - Я всегда держу свое слово. - Так и что же вы узнали о психологическом состоянии Его Сиятельства? - снова вклинилась Катрина, за что получила под столом новый тычок от Герберта. - О, с ним все в порядке, - заверил ее профессор. - Если вы помните, Ваше Сиятельство, то я, только приехав сюда, сказал, что для избавления от вашей меланхолии, вам необходимо обзавестись графиней. И вот смотрите, результат, так сказать, на лицо! - Ах, вот оно что! Значит, мне можно не волноваться? - Катрина широко улыбнулась фон Кролоку, тот же в ответ лишь недовольно хмыкнул. - Разумеется, если все вы будете вести себя хорошо и не воздействовать на меня угнетающе, - фыркнул граф. Профессор отбыл через два дня на вызванной из города карете. Вампиры попрощались с ним утром, перед тем, как отправиться в склеп. Катрине было жалко расставаться с Абронзиусом, ведь в первые ее дни в замке именно он был ее постоянным компаньоном и очень помог ей, однако после того, как она его чуть не съела, девушке всегда было немного не по себе в обществе ученого. Фон Кролок, в свою очередь, проснувшись вечером и не обнаружив в доме назойливого гостя, сообщил всем домочадцам, что настал один из самых счастливых дней его нежизни. - Так и что же ваше психологическое состояние? - хихикнула Катрина. - Несравненно улучшилось, - констатировал граф. У Катрины приступы веселости и хорошего настроения, когда она существовала, как обычный человек, сменялись затяжной меланхолией, которая весьма печалила фон Кролока. И хотя девушка утверждала, что ее решение окончательно, и никуда она не денется, и как могла старалась тщательно скрыть свое дурное настроение от графа, фон Кролок не мог его не чувствовать, и это омрачало его в целом гармоничное существование. Он научился получать удовольствие от окружающего его мира, но главным условием установившейся в его нежизни гармонии была Катрина, без которой граф снова полетел бы в пропасть. - Томаш, - позвала Катрина, когда они вдвоем сидели в библиотеке каждый со своей книгой. - Хм? - фон Кролок опустил тяжеленный фолиант и взглянул на жену. - Это очень мило с твоей стороны, - произнесла она слегка обиженно. - О чем ты? - граф нахмурил брови. - Мило с твоей стороны подсунуть мне лекцию священника, где преподобный называет вампиров исполнителями Божьей воли. - Ты не согласна? - Кролок пожал плечами, всячески делая вид, что в его действиях не было никакого умысла. - С одной стороны приятно ощущать себя кем-то вроде урагана или цунами, - девушка криво усмехнулась. - Но это не помогает, не помогает выкинуть из головы этот взгляд полный ужаса. Пусть этот человек тысячу раз виноват и заслуживает наказания, но это чувство, когда ты высасываешь чью-то жизнь, оно все равно остается с тобой. Цунами не сожалеет о тех, что стали его жертвами, я же пока не могу позволить себе такую роскошь. - Подойди, - попросил фон Кролок. Катрина послушалась и, приблизившись к нему, села на спинку его кресла. Теперь граф смотрел на нее снизу вверх, и это казалось ей забавным. Ее губы дрогнули в легкой улыбке. - Меня радует, что ты стала улыбаться, - Кролок обнял ее за талию. - Твоя реакция вполне понятна. Это кризис первого осознанного убийства, нужно быть абсолютным негодяем, чтобы совсем ничего не чувствовать. - Что-то я не припомню, чтобы ты страдал от угрызений совести, - Катрина испытующе посмотрела на собеседника. - У меня, видишь ли, была немного другая ситуация, я убивал сначала в беспамятстве, а затем из мести. Когда моей жертвой впервые стал невинный человек, я уже настолько привык к кровопролитию, что пережить это было легче. Да и времена тогда были другие. Катрина промолчала. Ей не хотелось больше об этом говорить, не хотелось вспоминать, легче было просто напросто вычеркнуть это столь неприятное воспоминание из головы, стереть его, смыть вместе с кровью с губ. - Тебе не кажется, что если профессор издаст свою книгу, это может нам неким образом навредить? - спросила девушка, меняя тему. - Едва ли, - хмыкнул фон Кролок. - Профессор при всех его странностях довольно хороший вампиролог. Но, во-первых, я строго-настрого запретил ему упоминать в своей книге реальные имена и места, а во-вторых, много ли образованных людей сейчас верят в вампиров? Тебе, чтобы перебороть свой скепсис понадобилась пара магдиных клыков. Катрина засмеялась. - Не правда ли презабавно, - сказала она. - Стать тем, в кого даже не веришь? - Весьма, - согласился граф, недоумевая было ли это восклицание началом истерики, ибо иронизировать по этому поводу его супруга была еще не готова. - Ты знаешь, отчего профессор взялся изучать вампиров? - Катрина вернулась к прерванному разговору. - Очень странный выбор для амбициозного ученого. - Нет, - Кролок покачал головой. - Он всегда избегал этой темы со мной. Я предполагаю, он каким-то образом столкнулся с вампирами и остался жив, иначе вряд ли бы профессор вообще в них поверил. Возможно, кто-то из близких ему людей пострадал от вампирских клыков. - Не знаю, - девушка пожала плечами. - Тогда он должен был бы нас ненавидеть, но это нет так. - Я думаю, он считает нас неким исключением из правил, - предположил граф. - Как ты помнишь, при первом знакомстве он довольно активно, но весьма неуклюже, пытался меня убить. - Если ваши догадки верны, ему можно лишь посочувствовать. - Не более, чем тому, у кого родных выкосила чума, - возразил фон Кролок. - Но тогда он стал бы, возможно, прекрасным доктором, разозлившись на чуму и пытаясь ее уничтожить. Полагаю, это было бы полезнее, чем охотиться на вампиров. - Вы так говорите, потому что вы сами вампир, - поспорила Катрина. - Но признайте, мы несем зло. - Не большее, чем люди несут коровам или свиньям, употребляя их в пищу, - усмехнулся граф. - С вами просто невозможно разговаривать! - фыркнула Катрина. - Со временем ты и к этому привыкнешь.

***

Вскоре после отбытия профессора лето окончательно вступило в свои права. Ночи стали жаркими, заполненными стрекотанием многочисленных цикад. В воздухе висел принесенный из долины густой аромат цветов, который чувствительному вампирскому носу лишь досаждал, хотя Герберт и считал его весьма романтичным. Во время своих прогулок он рвал целые букеты и приносил их домой. Граф находил это глупым, а Катрина очень милым. Чтобы порадовать виконта, а отчасти, чтобы занять и себя, она разбила в замковом дворе небольшую грядку, куда стала высаживать цветы, которые покупал для нее в городе Куколь. Катрина еженощно возилась со своим маленьким садиком, словно ребенок с новой игрушкой, и даже принялась изучать книги по садоводству. Фон Кролок, глядя на все это, лишь пожимал плечами, но продолжал поощрять новое увлечение своей супруги, раз уж оно приносило ей удовольствие. - Знаешь, - призналась как-то Катрина, когда они с Томашем стояли около ее грядки, и девушка рассказывала ему, как называется то или иное растение, ибо граф разбирался лишь в цветах съедобных или обладавших полезными свойствами, остальное он считал исключительно женским уделом. - Я думала, они погибнут, и ничего у меня не выйдет. - Отчего же? - удивился Кролок. - Разве мы не несем смерть всему живому? - пожала плечами девушка. - Мы никак не угрожаем растениям, - успокоил ее граф. - Иначе почему ты думаешь, вокруг замка еще растет столько зелени? - Вы правы, - Катрина устыдилась собственной глупости. Томаш протянул руку и аккуратно вытер с ее подбородка комочек земли. - Спасибо, - такие жесты, особенно на улице или в присутствии других, до сих пор смущали ее и заставали врасплох. - Я так и не научилась обходиться без зеркала. - Оно тебе не нужно, - фон Кролок провел большим пальцем по ее щеке. - Я сам помогу тебе, если понадобится. Катрина лишь улыбнулась ему в ответ. Она могла со всем этим справиться только, если рядом был граф, и она не могла не радоваться тому, что вампиры по сути своей бессмертны, и момент, когда в ее нежизни не окажется фон Кролока не настанет никогда, если они оба захотят этого.

***

Установленная графом рутина с появлением немертвой графини не претерпела ровным счетом никаких изменений, и по вечерам все обитатели замка по прежнему собирались в столовой. Хотя они лишились всего лишь одного профессора, создавалось ощущение, что людей, точнее очень похожих на них существ, вдруг стало очень мало. Магда и Шагал не делили стол с хозяевами, а Герберт и Альфред с наступлением лета стали быстро исчезать, растворяясь в теплой ночи, поэтому Катрина и Томаш часто оставались предоставлены друг другу, что вполне устраивало их обоих. - Ты писала своему брату, - заговорил Кролок, когда они в очередной раз оказались в столовой одни. - Да, - Катрина взглянула на него с удивлением. - Откуда тебе это известно? - Это был не вопрос, - пояснил граф слегка усмехаясь. - Куколь показывал мне все твои письма перед отправкой на почту. У тебя не было других адресатов кроме Рудольфа Штайнера, догадаться, что это твой брат было не так трудно. - Ты читал мои письма? - с возмущением воскликнула Катрина. - Я их не вскрывал, - запротестовал граф. - И все равно... - девушка запнулась. - Иногда мне кажется, что меня здесь охраняют, как особо важного государственного преступника. - Я тебя не стерегу, - возразил Кролок. - Ты вольна отправиться, куда и когда тебе вздумается. И я даже не хожу за тобой по пятам, но для твоей же безопасности я всегда буду принимать необходимые меры. - То есть раньше ты запирал меня из-за моей безопасности? - Катрина вскочила со своего места и уперла руки в бока. - Обращение придало тебе смелости мне дерзить, - губы Томаша дрогнули то ли от злости, то ли от едва сдерживаемой улыбки. - Но я все же отвечу: отчасти. Тебе напомнить, как ты едва не погибла в лесу? - Это было неудачное стечение обстоятельств, - Катрина прикусила губу и вернулась на свое место. - Я предпочитаю не допускать таких стечений вовсе, - произнес фон Кролок тоном, не позволяющим дальнейших возражений. - И все же, вернемся к вопросу твоей переписки с братом. Ее нужно прекратить. - Но... - Катрина в ужасе уставилась на супруга. - Можешь даже не пытаться меня уговорить, - предупредил граф. - Почему? - девушка чувствовала себя путешественником, которого бросили на необитаемом острове, и вот теперь она стояла и смотрела, как высадивший ее корабль скрывается за горизонтом. - Мертвые не пишут писем живым, - коротко объяснил фон Кролок. - Ты же после смерти поселился в собственном же доме с еще живыми родственниками! - возразила Катрина. - Это также помогло мне понять, что мертвым не место в мире живых, - граф внезапно помрачнел. - Если бы мне хватило мужества своевременно "умереть" для моей семьи, Герберт не стал бы вампиром, а Шарлотта не погибла бы ужасной смертью. Ты можешь вести со смертными дела, но привязываться к ним опасно именно потому, что они смертны. Если ты не прекратишь общение с братом, рано или поздно он захочет увидеться с тобой. Но хочешь ли ты подвергать его опасности? Хочешь ли ты, чтобы он узнал, кем ты стала? - Нет, - Катрина покачала головой. - Но если я вдруг перестану ему писать, тогда он точно отправится на мои поиски. - Поэтому я сообщу ему о твоей внезапной смерти, ввергшей меня в непередаваемое отчаяние. - Поступайте, как считаете нужным, - ответила девушка и отвернулась, чтобы скрыть подступающие к глазам слезы. Граф фон Кролок, не желая откладывать дело в долгий ящик, уселся за письмо на следующую ночь. Справился он довольно быстро, благо навыки эпистолярного жанра он за столетия успел хорошенько отточить. Катрины с ним не было, хотя обычно она предпочитала сидеть подле него, даже если он был занят. В таких случаях она просто читала, стараясь не мешать супругу. Тем не менее, закончив послание, граф позвал девушку, чтобы она сама прочла письмо. Катрина подивилась тому, как искусно и художественно граф врет, ибо сама едва не расплакалась, читая повесть о своей собственной кончине. Хотя ее положение и казалось девушке довольно забавным, она возвращала письмо фон Кролоку с тяжелым сердцем, а когда он запечатал конверт и наказал Куколю завтра же отправиться в город на почту, внутри у Катрины что-то оборвалось. Она думала, что последним ее шагом на пути к окончательному разрыву с миром живых будет убийство, но им оказалось это письмо, навсегда отнимавшее у нее единственного человека, который думал о ней за пределами этого замка. Теперь и он потерян для нее навсегда, все равно, что умер, хотя это она на самом деле была мертва. Катрина ничего не могла поделать с охватившей ее печалью и переживала вынужденный разрыв с братом словно его истинную кончину. Фон Кролок старался не тревожить ее, предоставляя ей возможность в одиночестве сидеть в замковом саду или на крыше, предаваясь размышлениям. Нить между ней и внешним миром была еще не окончательно разорвана, и если мосты Катрина уже спалила дотла, то ее все еще продолжали мучить "фантомные боли", и она ощущала жгучую пустоту в том месте, где ранее были другие ее привязанности. В середине августа снова настало время охоты. Кролок сопровождал Катрину, но на этот раз предоставил ей выбирать и преследовать жертву самостоятельно. Девушка промучилась в раздумьях чуть больше двух часов, пока, наконец, не выследила грабителя, выносившего добро из крестьянского дома. Все прихваченные им вещи Катрина вернула хозяевам, но это не облегчило для нее чувства вины, которое с новой силой нахлынуло на нее, грозясь утопить. Девушка не жаловалась, но граф чувствовал, с каким трудом дается ей охота, тем не менее, поблажек он не делал. Ему следовало быть жестким, быть может, даже жестоким, ибо, стоит только начать потакать ее желаниям, и очередной неконтролируемый срыв молодой вампирши приведет к гораздо более тяжким последствиям. - Как тебе это удается? - качала головой Катрина, всматриваясь в серьезное лицо фон Кролока. - Как ты можешь оставаться безразличным? - Время, - пожал плечами Кролок. - У меня было много времени, чтобы привыкнуть. Попробуй думать, что могло быть намного хуже, это тоже иногда помогает. Знаешь, если у тебя постоянно болит зуб, то со временем ты просто научишься жить с этой болью и не замечать ее. Что касается меня, то я этот зуб вырвал, я не испытываю никакого сожаления по отношению к своим жертвам, разве что легкое покалывание на месте бывшей открытой раны. Катрина ничего не ответила, она надеялась, что во второй раз ей будет проще хотя бы на самую малую толику, но груз, возлежащий на ее плечах не уменьшился ни на грамм, хотя Кролок и пытался всеми силами избавить ее от этой неподъемной тяжести. Однако боль из резкой и острой, пронзающей насквозь, превратилась в тупую, гнетущую, но при этом переносимую гораздо легче, и Катрина впервые подумала, что как и сказал Кролок, она сможет к ней привыкнуть, привыкла же она спать в гробу и ежедневно пить кровь, только этот вызов оказался для нее гораздо сложнее, но это не значило, что она его и вовсе не одолеет. - Я справлюсь с этим, - произнесла Катрина, стискивая зубы. - Только ты должен мне помочь. - Ты думаешь, я оставлю тебя справляться с этим одну? - Кролок нахмурился. - Нет, - Катрина сжала его руку. - Я просто говорю, что одна я ни на что не способна.

***

Влажный ночной воздух был наполнен густым и сочным ароматом созревших в замковом саду яблок. Столетия за ними никто не ухаживал, но деревья оказались живучими, и за то время, что граф фон Кролок жил здесь, сменились уже несколько поколений яблонь, которые без вмешательства человека успели одичать. Вампир подошел к склонившейся под тяжестью плодов ветке, сорвал одно яблоко и принялся вертеть его в руках. Память услужливо подкинула воспоминания о его слегка кисловатом вкусе. Интересно, изменился ли она за столько времени? Или только фон Кролоки здесь оставались незыблемыми на протяжении столетий, а все остальное претерпевало неминуемые изменения? Сжав яблочко в кулак, граф швырнул его на землю и, вернувшись на свое место, снова взглянул на распахнутое на втором этаже окно. - Катрина, я устал ждать, - крикнул он девушке, которая стояла на подоконнике со всей силы вцепившись в оконную раму. - Прыгай. - Может, не стоит? - ответила она, как повторяла практически каждый день. - Может быть, мне не суждено освоить полеты, ведь мы бьемся над ними уже несколько недель, а я все еще плашмя приземляюсь в грязь вместо того, чтобы взлететь. - Я не уйду, пока ты не прыгнешь, - покачал головой граф. - Забудь обо всем, что могло бы волновать человека, это смертный падает, ты же взлетишь, но ты должна в это действительно поверить. До чутких ушей графа донесся тяжкий вздох, его ученица умолкла и с тоской посмотрела вниз. Сколько бы она не пыталась отключить свое человеческое мышление, это у нее получалось весьма плохо. Она все еще не осознала до конца, что ее перерождение в ночь бала означало гораздо больше, чем необходимость придерживаться кровавой диеты. В своем сознании она была не вампиром, а человеком с клыками, и если все остальные ее способности можно было пусть и с большими допущениями приписать смертным, то полеты в эту категорию явно не входили. Собственные установки тянули девушку к земле не хуже силы притяжения, и она снова и снова оказывалась лицом в грязи. Катрине надоели эти совершенно бесплодные попытки, но фон Кролок со свойственным ему упорством заставлял ее продолжать. Внизу граф ожидал прыжка, он знал, что девушка устала от упражнений, которые не приносили результата, но ему было нужно, чтобы она пыталась снова и снова, пока у нее, наконец, не получится оставить все человеческие предрассудки позади. Фон Кролок посмотрел на жену и увидел, что она уже отпустила оконные рамы и стоит, зажмурившись и сжав руки в кулаки. Граф, намеревавшийся окликнуть ее, умолк и снова принялся ждать. Она прыгнула так неожиданно, что у нее получилось застать его врасплох, сначала она стремительно летела вниз, но потом ей удалось замедлить свое движение, она пролетела несколько метров горизонтально, снова сорвалась и упала прямо в руки подоспевшего графа. - Что ж, - довольно произнес он. - Для начала это весьма и весьма неплохо. - Ты льстишь мне, - Катрина улыбнулась. - Отнюдь, - он покачал головой. - Хочешь повторить? - Пожалуй, если ты снова будешь ловить меня.