Глава 3, в которой Акутагава продолжает делать выводы, Хигучи проявляет профессионализм как разведчик, а Рампо и Йосано издеваются над невинными врагами
28 августа 2016 г., 19:12
Поставив наконец-таки цветы в вазу и осторожно пригладив растрепавшиеся после пробежек по этажам лепестки пальцем, Акутагава задумался, а что ему, собственно, делать дальше. Самые очевидные действия он уже совершил - грустно потыкав в телефон, подключенный к камерам наблюдения, и трагично покашляв, эспер убедился в верности своих подозрений об исключительной наглости и невидимости взломщика - и теперь терялся в догадках.
Рюноске поглядел на цветы, тоскливо вздохнул и решил обратиться к последнему средству.
Он сел, сложил руки в замок, подперев ими подбородок, и задумался.
Если исходить из того, что цветы все-таки притащил Дазай, то выбора, что делать дальше, по сути, и не было. Оставалось только одно - идти в Детективное Агентство с букетом наперевес в качестве неоспоримого доказательства и злопыхательствовать, злорадно наблюдая за крушением статуса великого и зловещего Дазая Осаму, тирана и деспота, прячущегося за милым личиком пуськи и успешно пудрящего всем мозги в исключительно зловредных целях.
Акутагава мысленно подсчитал количество корней "зло" в словах предыдущего размышления и снова вздохнул, еще более душераздирающе, чем в прошлый раз. Четыре - очень разочаровывает, позавчера он набрал девять.
Но.
А что, если это не Дазай?
Акутагава запихал эту мысль подальше, в глубины подсознания, и в справедливой ярости передернул плечами.
Глупости. Кто, если не его бывший учитель, догадается до такой тонкой и, очевидно, тщательно спланированной психологической атаки на честь и достоинство Рюноске? Человек-тигр, что ли?
Последовавшее за этой мыслью некоторое... необычное теплое чувство Акутагава постарался поскорее засунуть туда же, куда и идею о том, что виновником его злоключений мог быть и не Дазай, и пообещал себе отрезать при случае кошастому наглецу голову.
На душе полегчало.
Вместе с этим в голову ему пришла неожиданная идея. Несмотря на то, что Акутагава предпочитал жить в полной изоляции, наслаждаясь страданиями преимуществами от своего одиночества, некоторым его подчиненным допуск в жилище дракона все-таки был дан.
Например, одной из таких отчаянных была Хигучи Итие.
Вспомнив про нее, Акутагава вспомнил еще и про свою похоронную речь, так и не дописанную со всей этой нервотрепкой.
Отвратительно.
Просто хуже некуда, а если он сегодня умрет? На похоронах будет просто ужасно неловко. Так неловко, что придется разве что восставать из гроба и дочитывать речь самому, сочиняя ее на ходу.
Ладно, не это сейчас главное.
Хотя Акутагава никогда собственными подчиненными и вообще людьми не интересовался, за исключением одного... двух индивидуумов, ему по опыту было известно, что Хигучи - человек, своему делу преданный и тщательно свои святые обязанности исполняющий.
В данный момент ее святой обязанностью было наблюдение за Агентством - Акутагава знал это, потому что отдал приказ сам - от этих абсолютно дезорганизованных и хаотически действующих эсперов можно ждать чего угодно, и глаз с них спускать не следует точно.
А это автоматически означает, что она должна быть в курсе, если Дазай хотя бы дыхнул в сторону базы Портовой мафии.
Акутагава воспрянул духом. И правда, стоило удостовериться в виновности бывшего учителя, прежде чем в ярости ломиться в его двери. Это он всегда успеет, а подобным продуманным шагом Рюноске не только сохраняет свою самооценку в безопасности, но еще и доказывает кое-кому неверующему, что растет как личность, а это и есть основная цель затеи.
Акутагава, конечно, был и без того на все сто процентов уверен, что злое дело против него замыслил и привел в исполнение именно Дазай... но хотя бы формально следовало проверить улики.
В любом случае, сначала нужно найти и допросить Хигучи.
Акутагава резко встал, скривился от хруста в спине из-за непривычно длительного неподвижного положения и, украдкой бросив взгляд на букет, достал телефон, набирая номер подчиненной.
С полминуты послушно слушая гудки (и подсчитывая, у Акутагавы был пунктик на постоянном подсчитывании всего, что только можно подсчитать, от трещин на асфальте до кровавых пятен на стенах), Рюноске медленно и неотвратимо закипал. На шестнадцатом гудке он яростно сбросил вызов и хотел было швырнуть телефон в стену, но передумал - Альфред был ему дорог, как память, верно служил вот уже четыре года и уж точно не был виноват во внезапной глухоте этой балбески.
Тяжело дыша, Акутагава угрожающе закашлялся и вместе с этим немного остыл. И подумал, что это очень странно на самом деле - Хигучи обычно брала трубку едва ли не на первой секунде, будто целый день просиживала, пялясь в телефон и ожидая от Рюноске звонка (что на деле почти так и было, но эспер этого, к спокойствию его нервной системы, не знал).
Акутагава постарался припомнить, видел ли он ее сегодня днем до происшествия, но не смог.
- С ней что, что-то случилось? - поинтересовался он у цветов, сжимая в руках Альфреда, и вопросительно на них уставился.
Букет его проигнорировал, но Рюноске уже к этому привык. В конце концов, телепатия никогда не была его коньком, и вполне можно было ожидать, что мысленные воззвания эспера не дойдут до адресата.
Надо больше практиковаться, но со всем этим кошмаром, творящимся в его жизни, даже на выставку сходить не хватает времени, что уж говорить о развитии второй сверхспособности.
И, возвращаясь к Хигучи, ее еще мог вызвать босс, в последнее время это случалось почему-то довольно часто. А Мори-сан был счастливым обладателем дурной привычки блокировать все сигналы в своем кабинете.
Придется искать ее лично.
Акутагава снова мучительно вздохнул, предвидя день, полный невыносимых испытаний, и отправился на основную базу.
***
В главном здании Портовой мафии было шумно, людно, душно и мерзко - все как обычно. Акутагава медленно брел по коридорам, подслеповато щурясь на чересчур яркий свет ламп, и испускал ауру траура и последней стадии ненависти, той самой, когда уже даже рычать не хочется, а просто молча отрубать всем головы и расчленять тела. Хигучи, слава грязной душонке Дазая и да горит он в Аду до скончания времен, нашлась в этой помойке довольно быстро и в худшей в мире (почти) компании - в окружении главарей Черных Ящериц. Все четверо бессовестно подпирали стенку у чьего-то кабинета без таблички и мирно трепались. Ну, или не совсем мирно, учитывая, что Тачихара играл с пистолетом, то снимая его с предохранителя, то ставя на него обратно, и постоянно кого-то выцеливал, а Гин прокручивала в пальцах кинжал, но все-таки очень близко к этому понятию. По мафиозным меркам. - Хигучи! - негромко окликнул подчиненную Акутагава, только подходя к ним, и она обернулась, несмотря на то, что в коридоре было исключительно шумно. В ее глазах быстро сменилось множество эмоций: неприязнь (видимо, не успела переключиться после общения с Ящерицами), удивление, радость (что), крайнее удивление, еще что-то, что опознать Акутагава не смог, да и не пытался, и наконец установился стабильный шок. - Акутагава-семпай?! - воскликнула она, вслух подтверждая чувства в ее глазах, и подбежала к нему, бесцеремонно расталкивая людей на пути и не обращая внимание на поднявшееся недовольство. Вот за что он ее нанял. - Что... что Вы здесь... Вы же не любите основную базу и... почему Вы здесь? - сформулировав свой вопрос, она преданно уставилась ему в глаза. Акутагава отвел взгляд, он не любил долгих глазных контактов, и случайно посмотрел на Черных Ящериц. Те остались на прежнем месте, но внимательно на них обоих глядели и, по всей видимости, старательно прислушивались. Ну и пусть, ничего такого Акутагава все равно спрашивать не собирался. А, точно, надо же что-то сказать. - Ты не ответила на звонок, - заметил он, пытаясь придумать, как бы так задать свой вопрос, чтобы он не прозвучал слишком подозрительно. - А, да, извините, босс вызвал меня. По поводу прошлой миссии, и, - Хигучи смутилась и наконец-то отвела взгляд, уставившись в пол, - еще по одной причине, абсолютно неважной, и еще из-за Агентства. - Агентство? А что с ними? - уцепился за слово Акутагава, обрадованный тем, что нужная тема поднялась без его непосредственного участия. - Нууу, - протянула Хигучи и нервно затеребила край пиджака. - Они в последнее время подозрительно притихли. Наши шпионы не видят их нигде, кроме непосредственно их офиса, вот уже почти две недели. Странно, правда? - она снова посмотрела в лицо Акутагаве, но взгляд был серьезным. - Я имею в виду... раньше они просто постоянно лезли в наши дела, спасу не было, а теперь точно заперлись у себя по домам и молчат. Нет, я понимаю, что перемирие и все дела... - она на секунду замялась, но справилась с собой и продолжила, - но все равно как-то необычно. Вот и босс тоже заинтересовался этим, хотел узнать... - И даже Дазай-сан не показывается? - перебив ее, ненавязчиво поинтересовался Акутагава, старательно глядя в сторону, чтобы не выдать вспыхнувшее недоумение в глазах. - Все без исключений, - подтвердила она. Черные Ящерицы придвинулись ближе, предвкушая интересное, и навострили уши. - И никто не появлялся неподалеку от основной базы? Или, скажем... моего офиса? Вчера, например? - стараясь сохранять как можно более нейтральный и незаинтересованный тон, спросил Акутагава, сверля взглядом сестру и мысленно веля ей убираться и дружков своих любопытных прихватить. Гин велению не вняла и даже подобралась еще поближе, а телепатия все еще не работала. Эх, обидно. - Да нет, - выглядя несколько удивленной и совсем чуточку обрадованной, еще бы, семпай настолько интересуется ее работой, Хигучи помотала головой и для верности прибавила, - я бы точно знала, если бы кто-нибудь подошел к Вашему дому. А особенно Дазай Осаму, за ним я наблюдаю особенно тщательно, по Вашему наставлению, - она полезла во внутренний карман пиджака, достала блокнот, открыла его и снова вскинула взгляд на Акутагаву. - Он вообще не выходил из главного офиса Агентства последние четыре... - девушка сверилась с блокнотом и сделала какую-то пометку, - включая сегодня, пять дней, по заверениям наших информаторов. - Вот как, - подавшийся было вперед Акутагава отстранился и задумался. - Не выходил, значит... - Впрочем, он все-таки единственный, кто действительно не покидает Агентства... Вот, например, Накаджима Ацуши - это человек-тигр, - с ним все куда более интересно! - Хигучи перелистнула пару листов и с азартом продолжила, по всей видимости, найдя что-то необычайно занятное. - Уже почти с неделю, шесть дней, если быть точным, он выходит из своей квартиры каждый вечер и гуляет по городу. Казалось бы, ничего такого, но он почему-то в основном слоняется неподалеку от разных наших передаточных точек или выбирает для прогулок самые темные и мрачные переулки... А вчера, Вы как раз интересовались, - она снова перелистнула страницу, - он вышел из квартиры, как обычно, а потом исчез. Она резко замолчала, ожидая то ли вопросов, то ли удивления, и Акутагава, выдернутый из мыслей внезапной тишиной (разумеется, только фигурально, в коридоре все еще было отвратительно людно), был вынужден недоуменно поднять бровь. Хигучи, наученная жизнью и долгой работой с неразговорчивым и злым, если его пытаться разговорить, семпаем, приняла это за полноценный вопрос и поспешила ответить на него: - Исчез и не появлялся до самого утра, даже больше, только около одиннадцати часов его заметили в офисе. Подозрительно? Еще бы. Акутагаву не интересовали ежедневные вечерние променады человека-тигра, его интересовало, как Дазай ухитрился провернуть все дело, будучи от кабинета бывшего ученика за несколько десятков километров. Хигучи, тем временем, продолжала говорить, но Рюноске уже не прислушивался к ней, погрузившись в свои мысли и воспринимая ее речь как фоновый шум (этим приемом он частенько пользовался на собраниях и потому отточил практически до совершенства): - Кроме того, я выяснила, что он ухитрился поймать одного нашего шпиона этой ночью и выбить у него информацию о местоположении Вашего офиса. Шпион, конечно же, расстрелян, но никаких следов взлома на Вашей двери обнаружено не было, поэтому я не стала докладывать раньше, да и босс почему-то запретил... Акутагава усиленно размышлял о сложившейся ситуации, но его мысли невольно сбивались на то, что Гин заработает себе нервный тик, если будет продолжать так усиленно ему подмигивать. Топчущиеся рядом Тачихара и Хироцу о чем-то перешептывались и тоже не сводили с него смеющихся глаз. Чего это они вдруг. Акутагава развернулся на каблуках и, не говоря ничего больше, решительно удалился. Хватит с него на сегодня загадок, надо еще выяснить, как Дазай ухитрился... Стоп. Стоп-стоп-стоп. Дазай-то помещения не покидал, а вот человек-тигр исчез вчера на целую ночь! А это значит... Акутагаву обдало холодом, и мурашки табуном промаршировали по его мгновенно взмокшей спине. Это может значить только одно. Дазай обманом заставил человека-тигра рискнуть своей жизнью и пронести цветы Акутагаве в кабинет, чтобы у самого Осаму было алиби!***
Первым порывом Акутагавы было немедленно кинуться в Агентство и выпотрошить ненавистного Дазая. Такой порыв случался у него сравнительно часто, примерно раза три в день, и Рюноске научился его пережидать, потому что однажды он этому порыву поддался, и с тех пор количество компромата, собранного на него бывшим мафиози, увеличилось вдвое. И нет, Акутагава больше никогда не совершит такой ошибки. Поэтому он лишь в ярости пронесся по коридорам основной базы, доведя пару десятков сотрудников до нервного срыва и пятерых - до сердечного приступа с летальным исходом, и вылетел на улицу. Сейчас ему в первую очередь нужно немного успокоиться, взять себя в руки и понять, почему его вообще так задело, что Дазай использует кого бы там ни было в своих бесчеловечных планах. Рюноске глубоко вздохнул, вспоминая индийские методики из книжицы, воняющей благовониями за милю, которую ему как-то подсунула сестра, задержал дыхание на десять секунд, выдохнул и прислушался к себе. Да ни черта это не работает. Ему все еще хотелось раскроить кому-нибудь, а желательно, одному суицидальному маньяку, череп. Акутагава потряс головой и пошел вниз по улице - так быть не должно, он не должен так злиться на Дазая из-за какого-то невинноубиенного (в будущем) человека-тигра. Вот еще. Нервы тратить ему будто бы больше не на кого! Акутагава остановился, попытался выкинуть человека-тигра из головы, вздохнул и развернулся в сторону своего офиса. Это все как-то чересчур сложно, ему надо посидеть в тишине, попить чаю и подумать. Слишком много неразрешимых загадок для одного дня. Убежать от базы Портовой мафии в ярости он успел довольно далеко, и почему-то в сторону Агентства, поэтому, конечно, по всем законам подлости и природы, явно против Акутагавы замыслившей что-то недоброе, без нежелательных встреч вернуться ему не удалось. Зато предсказать день, полный испытаний, у него получилось с точностью, после этого мрачно утешал себя Акутагава и напоминал, что убивать каждого встречного-поперечного противоречит не только законам этики и морали, на которые Рюноске было плевать с высокой колокольни, но и закону мафии о нежелательных жертвах. А жаль, стресс как рукой снимает. Когда Акутагава свернул из какого-то переулка, в котором топтался, на широкую улицу, первыми, кого он встретил, были два эспера из Агентства. Рюноске не помнил, да и не знал никогда их имен: один из них был маленький и веселый и явно косил под какого-то западного детектива из книжки, а второй был женщиной со странной золотой... штукой в волосах. Акутагава в украшениях разбирался просто отвратительно, сестре на дни рождения и Рождество предпочитая дарить ножи или головы врагов. В любом случае, Рюноске не хотел такой реальности, в которых подразумевалась его встреча с этими двумя, и потому постарался как можно незаметнее шмыгнуть обратно в переулок, чтобы их переждать. Но судьба, как всегда, с его планами и желаниями не считалась. Акутагаве иногда даже казалось, что, сигани он под поезд, вдруг воспылав страстью к загробной жизни, и тот бы его перепрыгнул и еще, небось, от болезней бы всех вылечил, чтоб уж наверняка. - Хей, Йосано, смотри-ка, это ж Акутагава! Ээй! Акутагава! Да не прячься ты от нас, мы не кусаемся! - тот первый, который маленький и веселый (и противный, определил для себя Акутагава), радостно загикал и замахал руками, привлекая его внимание. Рюноске, замерев в позе грабителя, издал самый душераздирающий кашель, на который был только способен, и повернулся. Чего теперь прятаться, неприятности надо встречать лицом к лицу, раз уж не успел вовремя от них слинять. Женщина, которую тот противный назвал Йосано, была более благоразумна, чем ее спутник, и смотрела на Акутагаву с некоторой опаской. Хотя нет, Рюноске пригляделся, это не опаска, это... Да судьба сегодня над ним издевается - женщина просто стояла и бессовестно, молча, одними глазами смеялась. Акутагава представил, как медленно вспарывает Расемоном ее живот и потом любовно развешивает внутренние органы по всему городу в качестве новогодних гирлянд, и желание крушить немного отпустило. Маленький и веселый закончил размахивать руками и приветствовать мир вокруг и, моментально успокоившись, уставился на Акутагаву (если он вообще хоть что-то видел своими глазами-щелочками): - А чего это ты тут около Агентства шляешься? У нас же перемирие, если ты помнишь, пробираться к нам в офис и перерезать всем глотки нельзя, нагоняй от твоего начальства будет. Акутагава поморщился. Сколько слов в секунду этому эсперу удается протараторить? Десять? Двадцать? - Я не шляюсь. Просто иду по своим делам, - себе под нос пробубнил он, надеясь, что его не услышат и решат, что говорить он не умеет, а потому отстанут и найдут жертву поинтереснее. - Далось мне ваше Агентство. - А буквально неделю назад у тебя было другое мнение, - хмыкнула женщина, и Акутагава решил, что всем склочным и злобным людям при рождении дается бонус в виде исключительно тонкого слуха. Себя к склочным и злобным людям он, конечно же, не причислял. - Да, да, - оживился противный, - помню-помню, ты еще Ацуши все убивал и убивал, убивал и убивал, да так и не убил. Как же так, а? Нельзя людям ложную надежду давать, - он, нахмурившись, с важным видом покачал пальцем перед носом Акутагавы и снова заулыбался. - Может, оно и к лучшему? - полувопросительно-полуутвердительно проговорила Йосано, повернув к спутнику голову. - Дазай же говорил, что сейчас гораздо интереснее дела обстоят... ну, сам помнишь, Рампо-сан, - она как-то подленько хихикнула, прикрыв рукой в перчатке рот. Противный, имя которого Акутагава тоже узнал, но твердо решил проигнорировать, округлил рот и, засмеявшись, закивал: - Ну, если с этой стороны посмотреть, то не только к лучшему, но еще и к выгоде! Кстати, Йосано, - тебя с утра не было, - я поднял свою ставку до 50 000 йен. - Ого, - женщина подняла брови. - Ты так в себе уверен? И против Дазая-то? Завидую. - Пф, - отмахнулся маленький и веселый. - Моя Супердедукция никогда не обманывает. Я точно знаю, когда и где это произойдет, даже Дазаю меня тут не переплюнуть. Танизаки вообще, вон, всю свою зарплату поставил, и ничего. - Ну, его-то, если что, Наоми прокормит, - заметила Йосано, и, вздохнув, подавив смех на самом деле, Акутагава понял это, повернулась к замершему мафиози, и с серьезным видом произнесла: - Никогда не думала, что скажу это, тем более, тебе... но крепись, - она сжала кулак и, подняв его, потрясла им. - И удачи, она тебе пригодится. Противный мерзко захихикал. Рюноске ничего не понял из их разговора, но зато окончательно укрепился в своем мнении, что во всех его бедах виноват Дазай. Ну, как он и думал. Еще доказательства нужны? Нет. Значит, к черту все компроматы и законы мафии, настало время убивать! Он развернулся на каблуках и влетел обратно в переулок, надеясь обогнуть эсперов и выйти к Агентству с другой стороны. - Эй! - в спину ему крикнул маленький и противный. - К нам в офис идти бесполезно, Дазай оттуда уже с утра смотался! Поищи его в баре около Мемориального зала, он там от ваших шпионов прячется! Акутагава дернул головой и свернул на другую улицу. Оба эспера за ним громко и абсолютно неприемлемо пакостно заржали в голос.
