Акутагава и тюльпаны

            Эсперам Акутагава был вынужден поверить: быстрый и основанный, прежде всего, на запугивании до смерти допрос шпионов около Агентства доказал правдивость слов противного об отсутствии Осаму на законном месте, и Рюноске в ярости рванул к Мемориальному залу.       Этот проклятый Дазай, чтоб ему жить вечно, не просто задумал поиздеваться над Акутагавой, но еще и дал повод посмеяться над ним всем своим коллегам, чего мафиози уже так просто оставить не мог.       Чтобы не обременять себя ненужными сомнениями, которые все-таки остались, несмотря ни на что, Акутагава по пути стал перебирать в голове методы наиболее мучительной и продолжительной казни ублюдка, коих он знал и был готов применять великое множество.       Фантазия отказала на четыре тысячи семьсот одиннадцатом способе, и всю оставшуюся дорогу Акутагава пытался поспешно научиться медитировать и постичь дзен, чтобы отчистить голову от каких-либо мыслей вообще.       Способностей к буддизму у него не было никаких, но кое-что все-таки получилось: уже в самом конце пути пылающий жаждой отмщения Акутагава немного остудился из-за шумящего от скорости ветра в ушах и успокоился.       Избавиться от мыслей ему, правда, не удалось, а потому он в который раз уже задумался о своем чрезмерно поспешном обвинении во всех смертных грехах Дазая. В конце концов, Осаму, нахально бросив Рюноске одного в мафии и сбежав в Агентство, очень наглядно продемонстрировал, что до Акутагавы дела ему больше нет.       Вспомнив об этом, эспер ощутил укол раздражения и подумал о человеке-тигре - его бессмысленное лицо с выражением полного непонимания происходящего на нем в последнее время почему-то довольно часто приходило Акутагаве на ум в кризисные ситуации - в такие, например, как эта.       В конце концов, Акутагава объяснил себе это тем, что его внутренняя мотивация нашла такой необычный метод заставить его больше думать над тем, что он делает, дабы не выглядеть таким непроходимым тупицей, каким был человек-тигр 24 часа в сутки 7 дней в неделю.       Ладно - он немного отвлекся от основной проблемы, - итак, это мог действительно быть и не Дазай - все сведения Хигучи, вспомнил неожиданно эспер, которой он в глубине души верил, указывали на это. Да и противный, и женщина со штукой в волосах, чьи слова Акутагава немедленно воспринял как неоспоримое доказательство вины бывшего наставника, тоже вообще-то не сказали ничего прямо. Только упомянули его имя в разговоре.       Но если это правда, и Осаму и в самом деле ни при чем... То тогда Рюноске будет выглядеть перед Дазаем вдвойне непроходимым тупицей, и его самооценка в агонии завоет и окончательно откинет лапки. Не на такое он рассчитывал, идя к бывшему учителю с обвинениями, хотя с его бывшим учителем вообще ни на что нельзя было заранее рассчитывать, он был крайне непредсказуемым ублюдком.       Из бара, стоящего дверь в дверь с конечной целью Рюноске, пошатываясь, выбрел Накахара Чуя.       Акутагава не удивился.       У Накахары была поистине удивительная и даже вселяющая некоторый ужас способность идеально точно определять местонахождение Дазая, в каком бы состоянии сам эспер ни находился, и ошиваться где-то поблизости.       Чуя шел прямо на Акутагаву, очевидно, пока коллеги не замечая, и Рюноске волей-неволей вгляделся в его лицо, силясь понять причину данной опасной для мафиози невнимательности.       А, вот оно что.       Тот просто-напросто был нетрезв - очень сильно нетрезв, если быть точным, но внутренний поэт Акутагавы выразился бы куда образней: в спирте Накахары в данный момент с трудом обнаруживалась кровь. По его умиротворенному и крайне неосмысленному выражению лица можно было сразу сделать вывод, что он выпил ВЕСЬ этот бар, и не факт, что вывод был бы поспешным.       В любом случае, переулок был узким и, как ни теснись, а столкнуться рано или поздно им бы пришлось, и неловкой ситуации было бы не избежать, а Акутагава был и так слишком взвинчен, чтобы адекватно на нее среагировать. К тому же Чуя вполне мог что-то знать о розыгрыше - они же были близки с Дазаем. Или есть? Акутагава был нечастым гостем на коллективных мафиозных пьянках, а потому не очень осведомлен о нынешних отношениях Чуи с Осаму.       Единственное, на что Рюноске мог опираться - это слухи, которые утверждали об отношениях бывшего Двойного Черного... разное. Но слухам верить в большинстве случаев не стоит, Акутагава знал это по собственному опыту.       Устало кашлянув, он негромко окликнул коллегу:       - Накахара-сан? Добрый вечер.       Чуя поднял от земли мутный взгляд и попытался сфокусироваться на лице Акутагавы. Несколько секунд это ему не удавалось, и Рюноске с живейшим интересом пронаблюдал за тем, как Накахара собирает в кучку разъезжающиеся мозги, зрачки и ноги. К великому неудовольствию Акутагавы, в конце концов у него получилось.       - Акутагава? - прохрипел заплетающимся языком Чуя и оперся на стену правым плечом - очевидно, он хотел придать себе устойчивости, не потеряв при этом перед младшим коллегой достоинства, но ему не удалось ни то, ни другое - плечо начало съезжать по скользкой стене, из-за чего подгибающиеся ноги опять разъехались в стороны, и Накахара в итоге опасно накренился, но продолжал уверенно смотреть на Акутагаву. Даже скрестил на груди руки, показывая этим, что у него-то все точно под контролем.       Да пожалуйста, Акутагаве не было ровным счетом никакого дела до чужого достоинства и чужих тараканов в голове.       - Что ты тут забыл? - удовлетворившись своей относительной стабильностью в пространстве, Чуя продолжил допрос и сощурил глаза. Выглядело это довольно забавно, учитывая что съехавшая шляпа закрыла ему пол-лица, а растрепавшиеся волосы прилипли к влажным от пота алеющим щекам и шее.       - Ищу Дазай-сана, - с опозданием ответил Акутагава и тут же спохватился, что сказал правду. В рядах мафиози это было сущим идиотизмом. Но уже ничего не поделаешь.       - Зачем тебе этот... - Чуя замолчал, подбирая слово, и накренился чуть-чуть сильнее, - ушлепок?       Акутагава задумался, как бы объяснить Накахаре ситуацию, очернив Дазая как можно сильнее и выставив себя самого невинной жертвой.       - Из-за букета, - наконец выдавил он, снова не придумав ничего лучше, чем правда.       - Букета? - недоуменно переспросил Чуя, и Акутагаве выпал замечательный шанс пронаблюдать, как зрачки Накахары, пытаясь уследить за его мечущимися в растерянности мыслями, снова разъехались в разные стороны. Эспер, похоже, не особо допирал, как связаны между собой Акутагава, какой-то букет и его бывший напарник. Впрочем, Рюноске и не ожидал этого от него, как, в общем-то, и от любого другого представителя человеческого племени, разве что в глубине его сентиментальной души еще жила надежда, что когда-нибудь люди будут достаточно догадливы, чтобы можно было обходиться исключительно невербальными средствами общения и ни с кем не разговаривать. Эта надежда регулярно растаптывалась, но Акутагава упорно продолжал верить.       У каждого, в конце концов, должна быть своя мечта.       Но в этот раз, похоже, придется дополнить разговор более развернутыми объяснениями, или эта и так не особо информативная беседа так ни к чему и не приведет.       - Я нашел на своем столе букет цветов. Сегодня днем, - медленно, с расстановкой пояснил он, и Чуя кивал в такт каждому его слову. Шляпа съезжала все ниже и ниже, но эспера это ничуть не беспокоило.       Акутагаву это забавляло, что впрочем никак не отразилось на его лице.       - Я живу один, как Вы знаете, и потому перепутать кабинеты никто не мог, но и кто-либо чужой, без допуска в мой офис, пробраться не смог бы тоже. А вот Дазай-сан на такое способен. Поэтому я посчитал, что это именно он решил так меня разыграть, и я хочу потребовать у него объяснений, - Рюноске замолчал, но Чуя продолжал размеренно кивать, сохраняя на лице снисходительное выражение. Потом спохватился и, чтобы скрыть неловкость, переспросил:       - Объяснений?       Правда, вопросительной интонации в его тоне не было ни на грамм, но Акутагава все же предположил, что это все-таки был вопрос, потому что Накахара замолчал и уставился на него в ожидании.       - Да. Зачем он подарил мне... это и как прошел через мою охранную систему, - терпеливо разъяснил он.       Чуя, кажется, наконец соединил у себя в голове все слова Акутагавы в связный текст, осмыслил его и злобно хохотнул. Вышло, правда, как-то слегка нервно, впрочем, любое предложение, в котором одновременно находятся слова "Дазай" и "розыгрыш", любого человека с хоть чуточку развитым инстинктом самосохранения заставит заволноваться.       - В твоей охранной системе сам черт ногу сломит, это верно, - признался он и снял с губы прилипший к ней рыжий волос, настырно лезший в рот и мешавший говорить. Не то чтобы Акутагаву хоть как-то интересовал рот Накахары, он все-таки не настолько старался подражать своему бывшему учителю, просто это было занятное наблюдение, свидетельствовавшее о крайней степени опьянения Чуи. - Да и Дазай мог, да... в нем достаточно для этого сволочизма, даже больше. Та еще мразь, - спустя мгновение как-то жалобно добавил он.       Акутагава твердо решил игнорировать все, что бы Накахара ни делал или говорил, кроме того, что касалось непосредственно его проблемы.       Однако поторопиться им стоило - ему уже давно хотелось вернуться домой и лечь в кроватку с книжкой. Возможно, позвонить и пожаловаться на злого и несправедливо обижающего его Дазая сестре. Но не торчать в подозрительных переулках с и в трезвом виде не слишком адекватным (под стать его бывшему напарнику) Накахарой.       - Но, как Вы думаете...       - Только Дазай бы не стал. Не так мелко точно, - бесцеремонно перебил его Чуя. - Не, не, если б он захотел тебя разыграть, он бы придумал... ну, знаешь, что-то такое... - его лоб искривился, и Накахара замолчал, силясь уцепить хотя бы одно из стремительно ускользающих от него японских слов, но безуспешно, и он от безысходности развел руки в стороны и потряс ими, - ого-го, вот что.       Акутагава задумался. Действительно, в словах Чуи был здравый смысл - что довольно необычно для него, - такая шалость была бы слишком мелкой для глобального и поистине гениального на пакости разума Дазая. Это значит, что все его сомнения... были верными?       Впрочем, хотя в этом на стороне Чуи правда, может, и была, она явно покинула его в реальности - лишившись опоры в виде рук, Накахара стал стремительно терять свое и так шаткое равновесие. Рюноске отступил на шаг, чтобы тот не дай бог не рухнул на него, и молча проследил за его падением. И так же молча вздрогнул, когда из сгущающихся сумерек неожиданно появились две забинтованные руки и подхватили Чую у самой земли.       - Вечера, - приветственно кивнул окончательно вышедший на свет Дазай и тут же сочувственно обратился к слабо трепыхающемуся в его руках напарнику, - что, опять в стельку, Чу~уя? - имя Накахары он протянул как-то совсем с другой интонацией, чем поздоровался. Акутагава не слишком хорошо разбирался в различиях тонов голоса Дазая, но самым близким к этому конкретно известным ему названием было бы интимный.       Впрочем, жизнь Акутагавы в последнее время так резко принимала столь неожиданные обороты, что он уже ни в чем не был уверен.       - Что? А... Дазай?.. - Накахаре удалось скоординировать свои движения, и он яростно всплеснул руками, метя в скулу Осаму. Тот, впрочем, без каких-либо усилий увернулся от удара. - Пошел к черту!       Дазай засмеялся и поудобнее перехватил шатающееся, как при сильной качке на корабле, тело своего бывшего напарника.       - Я уже там был, но мне не понравилось, - весело уведомил он Чую. - Решил, вот, тебя свозить, показать, что к чему.       Накахара удивленно поднял на него взгляд, и Дазай, дружелюбно ему улыбнувшись, заботливо стащил с его головы шляпу и кинул ее в сторону мусорки. Не попал - шляпа описала красивый полукруг и шлепнулась на землю, - но выглядело это эффектно.       Чуя и Акутагава молча проследили за ее полетом. В глазах одного была с каждой секундой нарастающая тоска по утерянному имуществу, а второго - лишь недоумение и маленькие вкрапления неверия, что вот это действительно в прошлом самый мощный боевой дуэт Портовой мафии, нагонявший ужас на всех ее врагов, как же они до этого докатились-то, а.       Дазай хихикнул, и Накахара мгновенно повернул на него голову.       - Издеваешься, - немного грустно и как-то даже жалобно констатировал он. Похоже, алкоголь в его крови творил с мозгом и поведением самые невероятные вещи.       - Разумеется, - кивнул Осаму и поменял положение рук, притягивая к себе не сопротивляющегося из-за траура по шляпе Чую за талию.       Акутагава молча наблюдал за цирком одного клоуна имени Дазая и вдруг вспомнил, что у него к Осаму были какие-то претензии.       Какие там?.. Ах, да, точно, цветы.       Дазай, закончив ворковать с Накахарой, резко повернулся к бывшему ученику и, прежде, чем тот успел сказать хотя бы слово, несколько зловеще произнес:       - Кстати, Акутагава, я тут застал конец вашего милого диалога с Чуей... ты вроде хотел потребовать у меня каких-то там объяснений? Ну так чего ж ты молчишь, такую выгодную возможность грех упускать, давай требуй.       Он опасно сощурился, и его рука на талии Накахары незаметно переползла немного ниже.       Акутагава растерялся. Столь прямого вопроса он не ожидал, а из-за такого напора со стороны Дазая все слова и аргументы, отвесив прощальный поклон, спешно телепортировались из головы прочь.       Дазай ободряюще моргнул. Он был единственным человеком на памяти Акутагавы, который умел выражать различные эмоции через моргание.       - Н-ну... - неуверенно выдавил Акутагава. - Я просто...       Слова подбираться упорно не хотели, и мафиози понемногу начал паниковать.       Если быстро атаковать Дазая Расемоном, то, пока тот его будет дезактивировать, Рюноске ведь успеет убежать?       - Да цветы этому придурку кто-то подарил, а он считает, что это ты так со скуки ерундой страдаешь, - неожиданно ожил Чуя и сдал Акутагаву с потрохами. - Я вроде уже пытался ему сказать, что он не прав, но... - Накахара вяло махнул рукой, чуть не задев Дазая по носу (хотя, возможно, так оно и было запланировано) и устало зевнул.       Исчерпал лимит зла на день, тварина, предательски краснея, с ненавистью подумал Акутагава.       Дазай удивленно посмотрел на Чую, потом вскинул глаза на Акутагаву, пронзил его внимательным взглядом... и неожиданно расхохотался.       Накахара и Рюноске ошарашенно на него уставились и переглянулись, безмолвно договариваясь, кто будет Дазая скручивать, а кто - набирать психушку.       Осаму, пока они ругались взглядами (Акутагава, при всем своем уважении к бывшему семпаю, не хотел держать его, брыкающегося, под руки, равно, как и Чуя), просмеялся и, вытирая слезы, обратился к Накахаре:       - Может, мне ему объяснить, что к чему?       - Даже не вздумай, скотина! - мгновенно переключился на него и взъерепенился тот, а Дазай фыркнул, пытаясь сдержать снова нарастающий хохот:       - Да ладно тебе, Чуя, когда-нибудь нам все равно придется все рассказать.       - Когда-нибудь - да, но не прямо сейчас! - яростно воскликнул Накахара и пнул бывшего напарника в голень. Тому это не понравилось, и Чуе тут же прилетело ребром ладони по макушке.       Акутагава ничего не понял.       Но червячок интуиции, к которому он неожиданно начал прислушиваться, убедил его в том, что Рюноске знать и понимать этого не хочет.       Акутагава, помня свой предыдущий печальный опыт общения с Двойным Черным, с ним согласился.       Единственное, что из этого диалога он все-таки для себя вынес, так это то, что Дазай действительно в кои-то веки к издевательству над ним непричастен.       Но тогда возникает логичный вопрос.       - Эм, Дазай-сан? - неловко промямлил он, прерывая начинающуюся драку, она все равно не была серьезной, Акутагава видел, что бывшие напарники едва сдерживали улыбки. - Если это не Вы... э, - Рюноске буквально выдавил из себя следующую фразу, залившись краской до кончиков ушей (что было просто убийственно умилительно, но сам эспер об этом даже не догадывался), - подарили цветы, то кто же тогда?       Почему-то он был уверен, что Дазай в курсе. Хотя ситуация никак вообще не намекала на то, что этот букет мог хоть как-то быть связан с Осаму, Рюноске даже не сомневался, что его бывший учитель обо всем знал, этим знанием наслаждался и вообще, возможно, стоял у руля, направляя на злое дело кого-то другого... но кого?       Бывший Двойной Черный прекратили дурачиться и уставились на него. Под их неотрывными взглядами Акутагава пожалел не только о том, что задал вопрос, но и что вообще познакомился с ними. И родился. Да, об этом он пожалел больше всего - скольких бы неприятностей ему удалось избежать!..       Чуя фыркнул и завалился на Дазая, стремительно теряя всю внимательность взгляда, последние крупицы здравого смысла и причину нахождения в бодрствующем состоянии. Осаму отмер, подхватывая его во второй раз, и после посмотрел на Акутагаву уже с хитринкой.       - Дазай-сан? - неуверенно спросил в ответ на взгляд мафиози, но тот отмахнулся от него, пытаясь магическими пассами примагнитить к себе всеми забытую и покинутую шляпу.       Акутагава понял намек, подошел к несчастному головному убору, поднял его и передал бывшему учителю, который тут же радостно напялил его на себя. Рюноске вопросительно кашлянул.       - Приходи завтра в полдень в Агентство к задней двери. И букет с собой прихвати, - как-то особенно легкомысленно ответил наконец ему Дазай, любовно поддерживая практически отрубившегося на нем Чую чуть ниже талии.       Рюноске насторожился. Ох, не нравится ему этот чрезмерно веселый тон, Осаму точно что-то замыслил недоброе!       Дазай беспечно улыбался, легонько дуя в волосы Накахаре и смеясь с его вялых возмущений. Прям идиллия, аж тошно.       - Зачем это? - подозрительно спросил Акутагава, за последние 12 часов лишившийся доверия абсолютно к кому бы то ни было (не то чтоб оно и раньше у него особо имелось).       Дазай перехватил Чую под пинающую его коленку, зафиксировал в более-менее устойчивом положении и наклонился к Акутагаве, воровато оглядываясь.       - Так надо, - убедительно прошептал он и уставился глаза в глаза Рюноске. В зрачках у него плясали отраженные отблески света от фонаря, а еще тенями промелькивала его гадливая натура, что, впрочем, было заметно только хорошо знающему Осаму человеку.       Наступила напряженная тишина, во время которой оба собеседника пытались прогрызть друг в друге взглядами дыры.       Потом Дазай резко отмер, подхватил бессвязно бормочущего что-то непонятное Чую на руки и, развернувшись на каблуках, с таинственным видом унесся обратно в бар. Акутагава последовал было за ним, но и так держащаяся на честном слове дверь, неосторожно задетая локтем Накахары, неожиданно ощутила в себе необъятные способности к полетам и поспешила их Рюноске продемонстрировать, рухнув ему на макушку.       От двери он, конечно, уклонился, но счел это своеобразным знаком судьбы и продолжать погоню не стал.       Вместо этого грустно посмотрел на довольно облизывающегося Расемона, только что неплохо и очень вегетариански поужинавшего, пожал плечами и поспешил, наконец, домой, набирая по пути сестру и сочиняя новые эпитеты, которыми можно было бы максимально точно описать всю ублюдочность его бывшего учителя и несомненное желание терроризировать Рюноске до конца его несчастных дней.