Обещание полночной звезды

Старейшина Фиеррен негодовал. Негодовал громко и самозабвенно. Собственно, судя по тому, что я наблюдал до сих пор, это вообще единственное, что он умел делать. По крайней мере, никаких конструктивных предложений от него слышать мне пока не доводилось. В данном же случае и вовсе непонятно, с чего его так понесло. Не думаю, что выбор цветов, которыми будет украшена площадь в честь грядущих праздников, столь уж принципиален. - Мы не имеем права снова покрыть клан Белых соболей позором! – вещал тем временем, явно не разделяющий моего мнения, достопочтенный Фиеррен, воинственно выпятив свой острый подбородок с куцым пучочком рыжеватой бородки. – Даже отправляясь к праотцам, я буду помнить прошлогоднее убогое зрелище! Полевые цветы! Подумать только! Мы ведь не варвары и не нищие, чтобы так осрамиться! Я слышал, у тех же Бурых медведей были заморские розы! Ну, неудивительно. Бурые медведи у нас самый выдающийся из северных кланов. Правда, не уверен, что исключительно в хорошем смысле. Гаремы, чрезмерная роскошь и полное потакание собственным слабостям. Правящая верхушка и приближённые к трону ни в чём себе не отказывают, вытягивая соки из всех остальных сословий. Это кстати единственный клан, который не гнушается менять свой товар на деньги, чтобы потом эти самые деньги спустить в презренном южном государстве не на что-то необходимое, а на красивые безделушки, редкие масла и кремы, дорогие ткани, те самые заморские розы, и… хм… привлекательный живой товар. Поэтому за чистоту северной кровушки Бурых медведей я лично не поручился бы. Стоит ли упоминать, что их женихам в других кланах не больно-то радуются? А вообще подобное обычно плохо заканчивается. Вспомнить хоть ту же западную Маорольскую империю. Тамошние султаны ели, пили, веселились, барышень, и не только барышень, коллекционировали, грозная армия завоёвывала для своих владык всё новые и новые территории. А потом в один далеко не самый прекрасный момент начались очаговые восстания вконец обнищавших и оголодавших простых смертных, вылившиеся в двенадцатилетнюю кровавую войну. В результате, последний представитель славного султанского рода был торжественно обезглавлен, его гарем - распущен, пышный дворец - разграблен и разрушен, а империя развалилась на несколько самостоятельных государств. Так что пусть лучше Белые соболи следуют своим курсом, а не пытаются кому-то в чём-то подражать. К тому же, насколько я уже успел ознакомиться с положением дел в клане, всё у нас идёт неплохо. - Я не могу допустить, чтобы подобное повторилось! – в очередной раз воскликнул разошедшийся оратор. - Мы поняли тебя, - наконец прервал его Элисар, - и раз ты так печёшься об общем благе во славу нашего клана, поручаем тебе лично заняться этим вопросом. - Но как же… - похоже на подобный поворот событий старейшина никак не рассчитывал. – Я? Чтобы я тратил своё время на подобные мелочи, в то время как дела первостепенной важности… - Теперь для тебя заморские розы – дело первостепенной важности. Ошибиться тут было невозможно - это приказ, которого нельзя ослушаться. И, если заморских роз не будет, придётся отвечать. Старейшина Фиеррен перевёл растерянный, полный надежды взгляд на ярама, но тот лишь кивнул, выражая полную солидарность со своим преемником. Что ж, всё правильно, прежде чем закатывать такой концерт, надо было подумать о том, что инициатива наказуема. Между тем совет перешёл к обсуждению следующего вопроса, касающегося организации поединков. Хоть данный праздник и проводился ежегодно, всё равно каждый раз его старались сделать особенным, чтобы запомнился. А как иначе? Ведь для кого-то это будет одним из самых важных событий в жизни. Жребий судьбы - Турнир Алмеева венка. На юге такого не встретишь, потому что за редким исключением там всё решают только принадлежность к определённому сословию, связи, деньги и выгода. На севере же больше ценится сила духа, которая, несомненно, выражается в силе физической. Примитивно, но действенно. Самому сильному самцу достаётся самая выдающаяся самка, которая впоследствии принесёт клану здоровое потомство. Правда, что на юге, что на севере о какой-то там любви особо речи не идёт, после свадьбы законные супруги зачастую живут по принципу «стерпится – слюбится». Хотя, кто может знать заранее, где там его лучшая доля? Бывает же так, женились, вроде, по большой любви, а уже через год смотреть друг на друга не могут. Не могут, но терпеливо волокут по раскисшим жизненным дорогам скрипучую разваливающуюся телегу семейного быта. Да и есть ли она вообще? Любовь эта? Я почему-то в этом совсем не уверен. И раньше-то сомневался, а теперь так и вовсе… Так вот после сбора урожая начинается ярмарка, во время которой незамужние девушки, созревшие для брака, плетут венки из алмей. Пока будущие невесты готовятся, к ним присматриваются будущие женихи. По окончанию ярмарки потенциальные невесты отбывают в родной клан, куда за ними и надлежит явиться соискателям руки и сердца. В том случае, если одна девушка приглянулась сразу нескольким претендентам, проводится турнир… на самом деле настоящий бой, чуть ли не без правил. Помнится, Велия говорила, что за мою маму и до смерти дрались. А итог всегда один – свадьба, после которой трофейная жена передаётся новоиспечённому мужу и его клану. Есть и другие брачные варианты – сговор или, в случае «гаремных», обмен… или даже купля-продажа. Этого тоже никто не может запретить, пусть и не приветствуется. Я вот, например, Элисару именно по сговору достался. Однако турнир куда почётней, да и традиция опять же. Вот только, там уже ничего не переиграть – кто победит, тот девицу в жёны и получит. И неважно, кто там по этому поводу что думает - нравится или не нравится молодец девице или её родне, да и придётся ли сама девица ко двору семье мужа. Поэтому своей девочке я выторговал неслыханный подарок – право выбора, надеюсь, когда придёт время, она сможет правильно им распорядиться. Пока я размышлял и сравнивал, совет закончился, и старейшины уже начали расходиться. - Я задержусь, мне ещё с Бархоримом надо кое-что обсудить, - тихо сказал Элисар, опустив руку мне на плечо. Муж действительно не обнимал и не целовал меня на людях, всё это оставалось за дверями нашей спальни. Там он был страстным… ласковым, а здесь – серьёзным, сосредоточенным и чуть отстранённым. Всё правильно, он будущий правитель. Я кивнул и отправился домой. Надо было ещё раз всё проверить, нам же скоро на Великий Совет, затем на ярмарку. Широкая ярмарка… иногда мне до сих пор не верилось, что я на самом деле туда попаду и всё увижу собственными глазами. И гору, и долину, и волшебные цветы. Было что-то очень притягательное в той древней легенде про Зария и Юнаю, наверное, людям просто нравятся сказки, особенно о красивой преданной любви. О такой, за которую не жаль отдать даже собственную жизнь. Вечные возлюбленные. Вечная любовь, рассыпанная звёздными рубинами на чёрном бархате ночного неба. - Хорошо, что с Элисаром у тебя всё сладилось, - хитрой лисичкой прищурилась заглянувшая ко мне перед ужином Аля. Она недавно вернулась из какой-то дальней деревни, а Якима дома не оказалось, вот к нам и пришла. Не захотела одна оставаться. Она ведь, поди, пока в лесу жила, так остро своё одиночество не ощущала. Одна и одна, что за беда. А здесь кругом люди, семьи. Ежели заболеют, сразу о целительнице вспомнят, а пока всё ладно, вроде как, и не нужна никому. Брату вот только, да нам. Про Вешека Аля по-прежнему слышать не хочет… А я ведь видел его сегодня – он её чуть ли не до самого нашего крыльца проводил. Приблизиться к ней так и не решился, но следом шёл, будто верный пёс. - Как ты догадалась? – в самом деле, любопытно, ей ведь одного взгляда на меня хватило, чтобы всё понять. - Так тут только слепой не догадался бы. Ты и поспокойнее стал, и, в кои-то веки, высыпаешься, - хмыкнула она, поудобнее устраиваясь в кресле. – Поговорил с ним всё-таки? - Нет. Это он со мной поговорил. - Даже так? Хотя чему ж тут дивиться? К тому всё и шло. - Откуда ты?.. - Откуда знала, что он тобой не побрезгует? – прямо закончила за меня Аля. – Элисар твой ещё на корабле всё у меня про тебя выспросил. Что тебе можно, чего нельзя, насколько рожать для тебя будет опасно. После родов, пока ты в беспамятстве лежал, он почти не отходил от тебя, ночами не спал, да и потом сам выхаживал. Многое я повидала и точно скажу, что не всякий муж за любимой женой так ходить будет. Если уж он от больного не отступился, так уж от здорового и подавно не отказался бы. И смотрел на тебя так… не объяснить мне, да только такой взгляд ни с чем не перепутаешь. А ещё девочку твою проведывал и с дедом твоим разругался. - Когда разругался? – что-то я ничего подобного не припомню. - Ярам ить на следующий же день, как Мирэль на свет появилась, пожаловал. Забрать её хотел, да Элисар ему не позволил. И про слово данное напомнил, и тебя запретил раньше времени хоронить. - Почему мне никто ничего об этом не сказал? Значит, Бархорим готов был, наплевав на все обязательства, забрать правнучку себе. Долг перед кланом превыше всего остального, и даже слова, данного непутёвому умирающему внуку. Интересно, а что бы он стал делать потом? Я ведь выжил. Или такой вариант он на тот момент вообще не рассматривал? - Элисар не хотел, чтобы ты знал, поэтому попросил нас всех молчать, - призналась целительница. - Но почему? - Понимаешь, у вас с дедом и так не шибко ладится, а тут… Да и недостойно ярамовой чести этакое творить… пущай и не со зла, а по крайности… Ясно. Элисар пожалел нас обоих. Ярам мог потерять ореол непогрешимости, а я доверие к родичу. Можно подумать, я когда-нибудь Бархориму доверял. Не доверял, и Элисар не мог не знать об этом. Но недоверие и враждебность – вещи разные. К чему лишний раз всё усугублять? - Хорошо. Ты мне ничего не говорила, Аля, - решил я. – Будем считать, что яраму Белых соболей удалось сохранить лицо. Больше мы эту тему не поднимали. Благо у нас и без того нашлось о чём поговорить. Аля поведала мне о своих болезных пациентах, а я ей о предстоящем празднике, незадачливом старейшине Фиеррене и заморских розах. И где только ему бедному теперь их доставать? Потом мы отправились ужинать и, только сели за стол, как в окно громко и настойчиво постучали. Это была птица. Большой чёрный ворон – вестник жриц Цхайлы. И на сей раз туманная завеса грядущего приоткрылась для меня.