Обещание полночной звезды

- Ваше высочество, сегодня после завтрака Вам надлежит пройти в кабинет Его Величества, - напомнила Элза, с особенной тщательностью укладывая мои волосы в замысловатую причёску. Как будто я мог об этом забыть. Не мог, хоть и очень бы хотелось. Я догадывался, о чём пойдёт речь, и это меня совсем не радовало. Я перевёл взгляд на своё отражение в зеркале. Что ж, для существа среднего пола вполне неплохо. Почему среднего? Да потому что, несмотря на все ухищрения придворных алхимиков, на женщину я всё равно не похож и ею не являюсь. Они старались, действительно старались, и в своё время немало всяких разных кремов, мазей и снадобий на меня извели. Только нет ещё такого средства, которое бы превращало мужчин в женщин. Некоторые плоды их старания, конечно, принесли: например, бриться мне теперь уже никогда не придётся, и о косой сажени в плечах пришлось забыть. Однако с природой всё же не поспоришь. У меня довольно чёткие, лишённые женской мягкости, черты лица: высокий лоб, прямой нос, острый подбородок и узкие губы. От матери мне достались светло-русые волосы и зелёные глаза, а от отца тёмные брови и ресницы. Ростом и статью я, конечно, значительно уступаю своим братьям, но и излишней субтильностью не страдаю. Чисто внешне ничто не указывает на то, что я не такой, как все. Поэтому я просто знаю, но до конца не осознаю, что внутри меня есть то, чего не должно быть у мужчины, то, из-за чего я могу быть только младшим супругом и никогда мужем. По крайней мере, в браке с женщиной о детях я могу забыть. Лично меня это мало волнует, но мой статус ко многому обязывает, и пренебрегать этими самыми обязанностями мне никто не позволит. А между тем, сама мысль о браке с мужчиной мне откровенно претит, так как никакого влечения к своему полу я не испытываю. Да только кого это интересует? - Вы сегодня необычайно бледны, - заметила Элза, лёгкими быстрыми движениями втирая в моё запястье крем с ароматным розовым маслом. Я не люблю этот запах, но он неотъемлемая часть образа, которому я должен соответствовать, поэтому приходится терпеть. Мне вообще многое приходится терпеть, чтобы впоследствии быть хоть сколько-нибудь привлекательным для своего будущего мужа. На самом деле, однополые браки хоть и возможны, но нормой не являются, как и мужчины, выполняющие сугубо женский долг по вынашиванию детей. Вероятно, именно поэтому заключать политически выгодный брак посредством столь сомнительной «невесты» никто не торопится… и, возможно, поэтому я всё ещё жив. Я не должен был узнать, но так получилось, что знаю – мои шансы выжить при родах не более тридцати процентов... скорее всего, ещё меньше, ведь, если придётся выбирать между мной и наследником, выбор сделают не в мою пользу. После того, как камеристка закончила помогать мне с утренним туалетом, я разгладил невидимые складки на тёмно-синей длинной шёлковой тунике и надел полагающиеся украшения. Даже в таких мелочах мне следовало неукоснительно соблюдать неписаные правила. Мужчины обычно не носили серьги, это была привилегия женщин… и таких, как я. В правой мочке гвоздик, в левой обязательно длинная - подобная особенность лишний раз подчёркивала моё положение в семье и наглядно демонстрировала всем мою неполноценность. Я уже давно привык и к лицемерным почтительным улыбкам, и к шёпоту за спиной. И дело тут не только во мне. Ровно в восемь я спустился в малый обеденный зал, где, согласно традиции, должна была присутствовать вся семья. Во время трапезы я заметил, что отец в самом прекрасном расположении духа. Это лишь вызывало ещё большее беспокойство. Я так и не смог проглотить ни кусочка. Ни для кого не секрет, что отец не питает ко мне особо тёплых чувств. Я не знаю, за что впал в немилость, как не знаю, за что когда-то была сослана моя мать. Всё это тайна, покрытая мраком, однако сплетни и слухи по этому поводу с годами только ширились и множились, неизменно будоража умы придворной знати. По окончании завтрака я, выждав положенные этикетом двадцать минут, отправился в королевский кабинет. Меня уже ждали, и на мой стук милостиво позволили войти. Отец восседал за своим широким письменным столом, у окна стоял непривычно мрачный и угрюмый Альберт – один из моих средних братьев и главнокомандующий основными военными силами страны. Почтительно кивнув, я застыл в напряжённом ожидании. - Габриэль, мой мальчик, у меня для тебя радостная новость. Судя по началу, мне уже пора было паниковать. Отец никогда, никогда не обращался ко мне – «мой мальчик». - Тебе, наверное, известно, что не так давно мы заключили мирный договор с Лавирией, - дождавшись моего утвердительного кивка, король продолжил. – Так вот, одним из главных его условий является заключение брака между Его высочеством наследным принцем Анри Вайландским с особой королевской крови со стороны Дайвиры. Пол кандидатуры особо не оговорён, поэтому мой выбор пал на тебя, Габриэль. Тебе уже двадцать один и, стало быть, ты уже давно достиг брачного возраста. Кроме того, ты вполне сможешь произвести на свет наследника. Я специально консультировался у королевского лекаря. Это более чем удачная партия, не так ли, Альберт? Брат ничего не ответил, но я видел, как он сжал кулаки, даже костяшки побелели. Он злился, я же был в полной растерянности. Меня на самом деле выдают замуж… за какого-то принца, которому, с одинаковым успехом, может быть и пятнадцать, и пятьдесят… моему старшему брату, наследному принцу Дайвиры недавно исполнилось сорок шесть… нет, я всё-таки оказался к этому не готов… совсем не готов… - Что ж, так или иначе, но я уже дал согласие от Вашего имени, Ваше высочество ненаследный принц Габриэль Иландский. Можете идти, - вдруг перешёл на сухой деловой тон отец. Я поклонился и покинул кабинет, в котором только что вновь круто изменилась моя жизнь.