Обещание полночной звезды

Клубы белого тумана отхлынули, и мир обрёл предельную чёткость. Солнце было ослепительно ярким, небо безоблачно-синим, чёрные глазницы обгоревших домов смотрели на пришлых чужаков равнодушно и безжизненно. Осознание обрушилось на меня подобно ледяному потоку. Всё это не было сном, видением или порождением больного разума. Всё это происходило на самом деле. Женщина на дороге была реальной. И мёртвой. Я долго стоял и внимательно рассматривал её, пытаясь найти ответ на свой вопрос. Смотреть на других мне по-прежнему не хватало мужества. - Ты можешь найти её дом? – убедившись, что Яким отошёл достаточно далеко, спросил я жавшегося к моим ногам лиса. - Я не собака, - рассержено вздыбил шерсть на загривке Рмыжих. - Знаю, но нам надо его найти. - Зачем? - Я так чувствую. - Здесь всюду пахнет огнём и смертью. Нам здесь не место. - Пожалуйста, - тихо попросил я, - обещаю, мы скоро уйдём. Оборотень тоскливо глянул на меня, потом припал к земле, прижал к голове уши и, вздрагивая, пополз между домами. Я последовал за ним. Что-то внутри, остервенело сражаясь с подступающей паникой, снова гнало меня вперёд, заставляло сосредоточиться и действовать. Подобное уже бывало раньше, но ещё никогда так сильно. - Это здесь, - замер рядом с невысоким крыльцом Рмыжих. Я осторожно поднялся по чудом уцелевшим ступенькам и, толкнув дверь, вошёл. По сравнению с другими, этот дом не сильно пострадал – огонь голодно облизал стены, но что-то не впустило его внутрь. Везде был жуткий беспорядок: поломанная перевёрнутая мебель, битая посуда, растерзанная кошка у печи. - Ты под пол лучше загляни, - раздался за спиной хриплый старческий голос. Я обернулся и увидел домовика. Маленький человечек в лохмотьях, сгорбившись, сидел у стены, указывая скрюченным пальцем на дальний угол. Там под половицами обнаружился небольшой погребок, где среди мешков, ящиков и кадушек в плетёной корзине спал ребёнок. - Она едва успела дитё сюды снесть, покуда эти нелюди окаянные не вломились, - аккуратно поправляя чуть сбившееся покрывальце, сказал домовик. – Потом кое-как от них вывернулась, выбегла, чтоб из дому их увесть. А я мальчонку усыпил, чтоб себя криком не выдал. Сберечь-то сберёг, а что дальше делать не ведал. - А ещё кто-нибудь живой в городе есть? Показать сможешь? – с надеждой спросил я. - Иж, ты какой… Я только её дом стерёг, за город я не в ответе, - проворчал старик, - но, коль беда такая стряслась, да коль ты за них просишь… Он выпрямился, глубоко вздохнул и, закрыв глаза, раскинул в стороны руки. Его пальцы быстро-быстро зашевелились, будто он перебирал что-то невидимое в воздухе. Я, затаив дыхание, ждал, понимая, что без его помощи нам не справиться. У нас не было ни времени, ни возможности обыскать каждый дом. А ведь сейчас это был вопрос чьей-то жизни и смерти. Никому в этом кошмаре не выдержать в одиночку. - Много трудиться не придётся, - закончив своё действо, буркнул домовик. – Идём. Со мной быстрее будет. Первым, кого мы встретили, вернувшись к дороге, был Яким. Он попросил меня больше так внезапно не пропадать, затем заглянул в корзину, но спрашивать ничего не стал. Не задавал он вопросов и потом, когда мы отправились искать оставшихся уцелевших. Как-то незаметно к нам присоединились ещё несколько воинов из отряда. Они что-то говорили, но для меня их слова сливались в неразборчивый шум. Я следовал за незримым для них домовиком, который указывал то на старый пересохший колодец, то на неприметный земляной погреб на заднем дворе. Мы вытаскивали оттуда полуживых от ужаса детей, которых кто-то успел спрятать, и шли дальше, пока не добрались до замка ярама. - Она последняя, - прошелестел старик и исчез, будто его никогда и не было. Я едва обратил на это внимание, не в силах отвести взгляд от жуткого зрелища. На широкой площади у замка стояла грубо сколоченная виселица. На верёвках, будто тряпичные куклы, висели трупы. Большие и маленькие. Она бродила между ними, время от времени касаясь чьей-то мёртвой руки, нежно прижимаясь к крошечному, голенькому синюшному тельцу, и тихо напевала колыбельную. Босая, в одной ночной рубашке, юная и совершенно седая. - Помешалась, - констатировал рядом кто-то. - Ещё бы. Вся семья её здесь висит, - сказал ещё кто-то. - Это ж Эльмина – младшая дочь Харимена Бесстрашного. Я чувствовал, как что-то ломается внутри, как моё тело пробирает неконтролируемой дрожью, и ничего не мог с этим сделать. Мне вдруг стало страшно, так страшно, что больно дышать. Рядом заскулил Рмыжих. - Отвернись, Габриэль, не смотри, - забирая у меня и передавая кому-то корзину, увещевательно заговорил Яким. – Давай уйдём отсюда. Тут ведь некого больше искать, так? Так. Вот и пойдём. Он за руку вывел меня из города, потом обнимал и успокаивал, пока я рыдал у него на плече. А мне хотелось бежать и прятаться, забиться куда-нибудь, чтобы не думать и никогда не вспоминать. В обратный путь мы тронулись, как только вернулись из деревни Тмирог и Вимир. Из их короткого рассказа стало ясно, что там темняки не пощадили даже животных, спалили не только дома, но и поля с урожаем. Как и сколько мы ехали, я запомнил плохо. Не было больше ни шуток, ни разговоров. Кажется, кто-то из детей плакал, безучастная ко всему Эльмина всё так же напевала, воины угрюмо молчали. Когда впереди показалось Белогорье, все выдохнули с облегчением. Нам всё ещё было куда возвращаться. По дороге тянулись вереницы телег и повозок, видимо, люди спешно покидали свои деревни, чтобы найти убежище за высокими стенами. Если бы только эти стены могли кого-то спасти… Добравшись до дома, я, игнорируя вопросы Коэна и Велии, заперся в своей комнате. В голове было пусто, на сердце тяжело, двигаться не хотелось. Я не спал и не бодрствовал, апатично уставившись в потолок. Только на закате из оцепенения меня вывели доносившиеся с улицы крики. Я, кое-как собравшись, поднялся, выглянул в окно. Ощущение было такое, словно мне с размаху дали пощёчину. Больно, но действенно. Выскочив из комнаты, я бросился вниз, туда, где на телеге, обёрнутый в плащ, лежал Элисар. Он был очень бледен, лоб усыпан бисеринками пота, губы посерели. - Мы сдерживали темняков на Дальней границе сколько могли, чтобы все добраться до крепости успели… столько наших полегло, вспомнить страшно… - понуро опустил голову Вешек. – Элисар меня собой закрыл… я и понять ничего не успел, пока он не упал... Я уже Коэна за Алей отправил… - И где темняки теперь? – только и смог выговорить я. - Отступили. Думается мне, подкрепления ждут, чтобы с новыми силами да со свежей кровью на нас ринуться. - Сколько у нас времени? - Может, день, может два… Мало. Так мало. Элисара перенесли на нашу кровать. Потом пришла Аля, выпроводила меня из комнаты, чтобы осмотреть и обработать его рану. Я спустился в кухню, где Велия поставила передо мной какой-то отвар. Я неторопливо пил, не чувствуя вкуса, и думал. Мне многое надо было обдумать. Темняки придут за нами. У нас в запасе всего пара дней. С Рыжими куницами сработал эффект неожиданности, нас они попытаются задавить количеством. У меня не было причин сомневаться, что у них получится. И надеяться, что они проявят милосердие, тоже не приходилось. Я вспомнил мёртвого малыша, которого убаюкивала Эльмина, и внутри полыхнула ледяная ярость. Нет, Мирэль они не получат. Её можно было отнести Ольтану, у него бы мою дочь никто никогда не отнял… Но ведь были и другие дети… А как же Велия, Аля, Коэн, Элисар? Я практически не спал в эту ночь. Размышлял, сопоставлял, вспоминал, прикидывал. И к утру у меня сложился план. Чёткий, местами спорный, но единственный, который мог сработать. Правда, если Бархорим и старейшины меня поддержат, жить мне, скорее всего, останется недолго. Что ж, эту цену я готов был заплатить. Лишь бы мне позволили это сделать.