Обещание полночной звезды

На улице шёл дождь. Через приоткрытую дверь чёрного хода в кухню тянуло сыростью. Не давая себе времени передумать, я накинул плащ и вышел из дома. Отступать всё равно было некуда. Да, можно было забрать дочь и скрыться в лесу. Стыдно признаться, ночью я даже целых полчаса всерьёз обдумывал эту идею. Но как потом жить с последствиями подобного выбора? Я прекрасно отдавал себе отчёт, что воин из меня не слишком впечатляющий. Не хватало навыков, опыта, да чего там, и желания тоже. Тем не менее, в моих жилах текла человеческая кровь Северных стражей. Вероятно, именно она была виновницей столь опрометчивого решения. Несмотря на ранний час и пасмурную погоду, в Белогорье уже вовсю шли приготовления к грядущему сражению: все куда-то спешили, из кузни слышались сердитые окрики и непрерывный лязг, на площади всем желающим раздавали дополнительное оружие. Только в самом замке было по-прежнему тихо, будто накрывшая город паника не смогла просочиться сквозь его вековые стены. Один из встретивших меня воинов без лишних вопросов и возражений вызвался проводить меня к Бархориму. Но, к моему немалому удивлению, повёл не в его личные покои, а прямиком в зал заседаний, где уже собрались старейшины и всё высшее военное руководство клана. Признаться, к такому повороту я оказался совершенно не готов. Одно дело разговор с ярамом без лишних свидетелей и совсем другое - общий совет. Моё необычное положение во дворце Дайвиры и, в некотором роде, не менее сомнительное здесь, не предполагало публичных выступлений. Ничего удивительного, что моё появление на таком важном совещании, да ещё и без Элисара, вызвало у присутствующих общее молчаливое неодобрение. Вроде как, важные вещи обсуждаются, судьбоносные решения принимаются, так что некоторым можно бы было и дома посидеть, чтоб хоть в такой момент глаза не мозолить. И всё же я не повернул назад, с извинениями прикрыв за собой дверь, не забился в самый дальний угол, чтобы не привлекать лишнего внимания, вместо этого я вошёл в зал и сел на то место, которое всегда занимал, приходя сюда с мужем. Бархорим лишь одобрительно кивнул, никак не став это комментировать, так что всем остальным ничего не оставалось, кроме как смириться с моей неуместной персоной. Совещание возобновилось. Я внимательно слушал и анализировал то, о чём говорили прибывшие с Дальней границы воины. Оказывается, атакованы были все пограничные гарнизоны одновременно. Многие сразу же отступили, чтобы вернуться в свои кланы и предупредить о грядущей опасности, мы дали решительный отпор, а защитников Рыжих куниц попросту смели и ринулись дальше, пока никто не успел толком опомниться. В Верхояре не ждали нападения, оказались не готовы и за это столь жестоко поплатились. У нас дела обстояли немногим лучше. За одну ночь на Дальней границе раненными и убитыми мы потеряли почти половину тех, кто мог полноценно сражаться. Хотя, после свирепствовавшей на севере эпидемии, их и оставалось-то не так много. Пожалуй, лучшего момента для войны темняки выбрать не могли. Сейчас некогда грозные Северные стражи, как никогда, были ослаблены, малочисленны и разобщены. А ещё самоуверенны и беспечны. Главное ведь, что в нашем поросятнике сухо и тепло. Можно и на Великий Совет не ездить, и стену на границе не строить. Темняки же тихо в своих льдах сидят. Далее последовало обсуждение стратегии. Собравшиеся наперебой что-то предлагали, спорили, пытались что-то доказать. Однако, так или иначе, всё сводилось к решению вооружиться, запереться в крепости и надеяться, что получится отбиться. - Можно мне слово? – собравшись с духом, громко попросил я. - Мы уж тут как-нибудь без сопливых обойдёмся, - тут же зло оскалился старейшина Лаэль. - Но ведь это и мой клан, верно? - Твой клан?! Да ты приблудный щенок паршивой… - На этом и остановись! – грозно оборвал его ярам. – Оскорбляя его, ты оскорбляешь и меня. Говори, Габриэль. У меня вмиг пересохло во рту, сердце неприятно заколотилось, но понимание необходимости заставило собраться и заговорить: - Прежде всего, надо отправить из Белогорья детей. Тех, кого получится. Я знаю, что наши корабли недавно вернулись, поэтому… - Это слишком далеко, мы не успеем их довезти, - перебил меня старейшина Гиллиорд. - А я и не предлагаю везти детей на причал, корабли могут забрать их отсюда. - Что? Будем из окон малышню выкидывать? Ты хоть знаешь, какая здесь высота? - Понятия не имею, но зато я знаю потайной ход, который ведёт из замка на берег. Мы их выведем, а шлюпки заберут. Вместе с необходимой для такого дальнего путешествия провизией. Думаю, запасов, хранящихся в Белогорье, хватит. Затем корабли отойдут на достаточное расстояние и, если не получат условный сигнал, уплывут в Дайвиру. Уверен, Альберт не откажет. Там ведь будет и моя дочь. В зале повисла напряжённая тишина. Возражений больше не последовало. Значит, эта часть моего плана оказалась достаточно убедительной. Уже неплохо. - Это разумно и вполне выполнимо, - заключил ярам. – Я сейчас же дам соответствующие распоряжения. У тебя всё? - Нет, - теперь оставалось самое сложное, и озвучивать это отчаянно не хотелось. – В одиночку нам не выстоять, поэтому необходимо отправить послание с просьбой о помощи в другие кланы. Далее, женщины, старики и дети старше тринадцати лет останутся оборонять город, а воины встретят темняков у стен, чтобы выиграть время и дать им шанс этой самой помощи дождаться. - Так они все и бросились нам помогать, - язвительно хмыкнул кто-то из военных, - будут отсиживаться в своих крепостях до последнего. - Может и не будут… если наших воинов возглавлю я. Это было очень рискованно - рассчитывать на то, что воинам других кланов их прославленная воинская честь не позволит оставаться в стороне, когда такой, как я, в первых рядах идёт сражаться. Мы могли оставить город практически беззащитным, а на помощь так никого и не дождаться. Но даже в исключительно оборонительной позиции шансов у нас было ровно столько же - то есть никаких. - Да в своём ли ты уме?! – оправившись от потрясения, закричал всё тот же из военных. – Хочешь, чтобы над Белыми соболями все смеялись! - А в противном случае смеяться будет не над кем. От Рыжих куниц всего и осталось, что меньше десятка детей и обезумевшая, поседевшая девушка. Умереть от смеха можно, правда? - И всё равно под твоё начало никто не встанет! – поддержал своего боевого товарища другой воин. – Много чести! - Мне плевать на вашу честь, плевать на вашу гордость. Мёртвым ни та, ни другая не нужна… им вообще ничего не нужно. Вы готовы умереть? Прекрасно. А вы готовы к тому, что умрут ваши матери, жёны, сёстры, дети? Вы ведь сейчас решаете и за них тоже. Придут темняки и никого не пощадят, даже грудных младенцев. - Бред! - Нет, не бред! – мрачно бухнул Хармей. – Я там был и всё видел собственными глазами… У меня мать-старуха, жена на сносях. Так что, если ярам прикажет, я под чьим угодно началом против темняков пойду. Лишь бы своих уберечь. Снова завязался яростный спор. Кто-то даже перешёл на угрозы и оскорбления. Я сел на своё место и принялся ждать. Всё было сказано, добавить больше нечего. - Тихо! – прогремел голос Бархорима, и все умолкли в ожидании его решения. – Мой внук не так силён, но он смел и в груди его бьётся сердце истинного воина. Вместо бездейственного ожидания он выбрал сражение. Что ж, я выкажу ему своё уважение и поставлю во главе нашего войска. И пусть его отвага принесёт нам победу! На этом собрание было окончено. Что толку спорить и кричать, когда ярам уже сказал своё слово. Да и время поджимало. Мало ли, сколько его ещё осталось. Это мы предположили, что темняки до нас дня за два доберутся, а на деле как угодно могло выйти. Когда все разошлись, Бархорим жестом подозвал меня к себе, потом долго рассматривал с задумчивой серьёзностью. - Ты ведь понимаешь, что делаешь? Понимаешь, что в бою защищать тебя никто не будет? – наконец спросил он. - Понимаю, - подтвердил я. - Хорошо. Надеюсь, что не пожалею об этом. Как Элисар? - Плохо. До сих пор без сознания. - Нельзя было его отпускать, но ведь, с другой стороны, только благодаря ему и его отряду наш гарнизон так долго продержался…. Ладно, показывай свой тайный ход и готовиться будем. У нас с тобой дел теперь много. Дел много, не поспоришь. Но оно и к лучшему. Бояться некогда, передумывать после того, что я здесь устроил, поздно. Так что я просто пошёл, вытащил факел и привычно дёрнул держатель.