Обещание полночной звезды

Если бы кому-нибудь представилась возможность увидеть самый вероятный вариант своей судьбы на чужом примере, захотел бы он ей воспользоваться? На самом деле это отнюдь не праздный вопрос… по крайней мере для меня. Я даже не сразу заметил его, настолько тихо он зашёл. Потом никак не мог разглядеть черты лица, только характерные признаки: бордовую шёлковую тунику, длинные гладкие тёмные волосы, гранатовые искры серёжек… как и положено – одна капелькой, вторая на серебряной цепочке почти до плеча. А ещё обручальное кольцо на бледном тонком пальце. - Здравствуйте, - робко поздоровался он, - я и не знал, что в замке есть такой зал. - Он был заперт, - кивнул я, - Его Величество только недавно открыть дозволили. - Да? Мне никто ничего не говорил. - А Вы, собственно… кто? - Младший супруг герцога Беркайта. - Ну то, что супруг, это, конечно, замечательно, - съязвил я, - а имя-то у Вас есть? Ведь любой нормальный человек при ответе на подобный вопрос, прежде всего, назвал бы своё имя! Это же естественно! Так почему же тогда, чёрт возьми… Да знаю я почему! Я понимал, что не прав, что несправедливо злиться на него, тем более, что он был совершенно ни в чём не виноват, но… - Микаэль, - нерешительно ответил он, и подошёл ближе, - меня зовут Микаэль. Ну что ж, вот теперь мне всё прекрасно видно. Молоденький ещё совсем. Не очень высокий, худенький, лёгкая мальчишеская угловатость, ещё до конца не распустившейся красоты. Похоже, с ним алхимикам повезло больше, чем со мной – ни одной резкой, дисгармоничной детали. - Сколько Вам лет, Микаэль? - Через три месяца будет семнадцать. Так всё. Хватит. Ничего больше знать не хочу. Я отвернулся и молча продолжил протирать очередной подоконник. Микаэль ещё немного постоял рядом, наблюдая за мной, потом горестно вздохнул и побрёл к двери. Меня же просто разрывало на части от злости и жалости. Как можно позволять кому-то так с собой обращаться?! Я же слуга, так почему же ты даже мне отпор дать не можешь?! Привык, просто привык. Видать, с раннего детства дрессировали. Внушали, что он приложение к кому-то, а приложению живым человеком быть не полагается. Целый день этот мальчик не шёл у меня из головы. Думал я о нём и вечером, за ужином, механически поглощая пищу. Рядом щебетали девушки. Я особо не прислушивался к их болтовне, пока не зацепился за знакомое имя. - А мне и на своём месте хорошо, - самодовольно заявила Степанида, - вон, некоторые, и из благородных, а счастья – шиш. Герцог-то наш, как Микаэля обрюхатил, так в супружескую постель и носа не кажет. - Ты б, балаболка, язык-то бы попридержала, - строго осадила её Аграфена Кондратьевна. - А чего ж это? Или я неправду какую сказала? Все ж про то знают. Ни глазоньки его оленьи не помогли, ни мордашка смазливая. Герцог-то у нас охотник известный, разве что принцу нашему – братцу своему двоюродному – уступает. А подстреленная добыча уже не интересна, чего уж говорить о том, кто и добычей-то никогда не был. Привели такого всего из себя покорного да послушного, на ложе положили, так он и ноженьки сразу раздвинул. Так ить этот скромник-то ещё и влюбился в супружника своего без памяти. Скоро и Его высочеству такое же счастье привалит. - Степанида! - грозно рявкнул Проперций. - Так ведь права она, - вступилась за подругу Полашка, - и про то, почему наши господа младших супругов вместо жён выбрали, известно. При жене-то благородных кровей, не больно-то забалуешь, а эти всё стерпят, потому как про положение своё хорошо знают. От таких ведь и гулять, вроде как, не совестно. Наш бы принц ещё бы лет десять холостым проходил, ему и всего-то двадцать восемь ещё, но король внука требует. - Король требует, а принц перечить ему не хочет, - хмыкнула Степанида. – Вот подфартило-то им. Такие ведь, чтоб не мужик не баба, в королевских-то семьях почти и не встречаются. А ещё я слышала, что мрут они быстро. Так что, по всему выходит, крепко свезло нашим господам. - И всё ж таки Микаэля жалко. Чахнет же. - Ну так, значит, коль помрёт, ему ж и лучше будет. - Уймитесь же обе, наконец! А то жалования лишу, - пригрозил мажордом. Эта угроза возымела успех, потому что и Полашка, и Степанида тут же уткнулись в свои тарелки. А вот я окончательно потерял аппетит. Тайн великих мне, разумеется, никто не открыл, просто слышать такое всё равно противно. Микаэль – вот она, наглядная демонстрация моего будущего. Я представил себя на его месте, и мне стало откровенно тошно. Это же бесчеловечно – взять такого наивного, юного мальчика и сотворить с ним такое. Ему ведь даже семнадцати ещё нет, а он уже беременный и одинокий. - Грей, - вырвал меня из мрачных размышлений голос ключницы, - в замке гости сейчас, а Поленька с Фросей слегли совсем, лекарь говорит лёгочная горячка. Боюсь, Игнату одному не управиться. К господам кого ни попадя тоже не пустишь, там ить манеры нужны. Поможешь напитки господам подать? - Помогу… отчего ж не помочь, - пожал плечами я. - Вот и славно, а уж опосля и отдыхать пойдёшь. Мне выдали соответствующий костюм, и поднос с хрустальными бокалами. Игнату на поднос водрузили лёгкие закуски и графин с соком. После, мы поднялись на второй этаж в малую гостиную. Игнат сразу принялся проворно заменять догорающие свечи, мне досталось разливать и подносить напитки. Гостей оказалось немного – всего лишь четыре господина и пять дам. Сразу бросалось в глаза, что все собравшиеся принадлежали к высшему обществу. Я мельком глянул на своего будущего благоверного. Его высочество принц Анри изволили флиртовать с отчаянно краснеющей молодой леди, начисто игнорируя недовольные взгляды другой… по всей вероятности, той самой Ирэны. Очаровательно. Микаэль сидел в стороне, и никому не было до него дела. Мне это было знакомо. Он держал спину идеально прямо, но глаз не поднимал, будто стыдился чего-то. Нет, так нельзя. Мне, наверно, не следовало этого делать, но я всё же налил немного сока и подошёл к нему. - Здравствуйте, Микаэль, - тихо окликнул его я, протягивая высокий стакан. Он удивлённо посмотрел на меня. - Если хотите, приходите завтра в тот зал, где мы сегодня встретились. Придёте? Он вдруг улыбнулся. Тепло, искренне и… благодарно. В этот момент я понял, что поступил правильно. Он здесь больше никому не нужен, кроме меня.