Обещание полночной звезды

- Сильно устал? – спросил Бархорим. Мы, наверно, уже с полчаса находились в кабинете в его личных покоях. Голова всё ещё немного кружилась, измученное болью тело отказывалось полностью подчиняться. Пожалуй, усталость – не самое точное определение того, что я чувствовал. Впрочем, сейчас это несущественно. Было кое-что, интересовавшее меня гораздо больше. - Что всё это значит? – чуть приподнявшись в глубоком кресле, чтобы во время разговора лучше видеть ярама, потребовал ответа я. - Что именно ты имеешь в виду? – налив себе бокал вина из большого хрустального графина, уточнил он. - Почему ты предоставил право ответа мне? - А кому же ещё? - Ярам из нас двоих здесь ты, а я… - Что ты? – Бархорим повернулся ко мне. Спокойный, серьёзный и задумчивый. Он больше не оценивал меня взглядом, будто в этом уже не было никакой необходимости. И сомнений, которые его когда-то так мучили, похоже, не было тоже. – Ты разве не понял, что произошло? Вижу, что не понял. Что ж, тогда я тебе объясню - рано или поздно я отойду от дел и передам трон. Тебе. - То есть как мне? – я, должно быть, просто что-то неправильно понял, ведь не мог же он на самом деле сказать то, что я услышал. - Как положено по закону и завету предков. Других кровных родственников по мужской линии у меня нет и не предвидится. - Но мой статус… - Изменился в тот самый момент, когда ты возглавил наше войско. По негласному закону севера только сам ярам или наследник трона может удостоиться подобной чести. Старейшины признали твоё право, когда приняли твоё предложение, воины - когда пошли за тобой. Победа лишь окончательно подтвердила и упрочила твоё нынешнее место в клане. Что к лучшему. Из тебя вполне может выйти хороший правитель. Ты умён, достаточно хитёр и неплохой стратег, как выяснилось. Вспомнить и применить закон, о котором все уже успели благополучно забыть, само по себе достаточно примечательно. Значит, не просто так книжечки полистал. И про ярну Светлую ты явно был в курсе. Она ведь первая к нам отряд снарядила и у брата своего помощи для нас попросила, а, когда приехала, сразу о тебе спросила. Видишь, я умею признавать свои ошибки, Габриэль. Что ж, теперь всё встало на свои места. Теперь понятно, почему все ждали ответа именно от меня. И, прежде всего, мой дед. Это была ещё одна проверка, которую я, сам того не подозревая, судя по всему, прошёл. Неважно, что там в будущем, но ярам пока Бархорим и, если бы его что-то не устроило, он бы мог запросто внести свои коррективы. Но не стал, напротив, полностью поддержал по всем пунктам. Только как же теперь со всем этим разбираться? Я совсем не собирался наследовать трон и править кланом. Стоп! У клана ведь уже был один более чем достойный наследник… - А как же Элисар? – не мог же я просто так занять чужое место. - Мне жаль, он был очень достойным человеком… - Что значит был? - А тебе разве ещё не сказали? – спохватившись, забеспокоился Бархорим. - Сказали что? – боги, да почему всё приходится буквально вытягивать по капле?! - Его рана оказалась не столь опасна, но клинок был отравлен. Там какой-то хитрый, медленнодействующий яд… Даже Алевтина твоя помочь ничем не смогла. В общем… он умирает, Габриэль. Вот оно как… А не сказали мне, видать, чтобы лишний раз не беспокоить. И на первый этаж переселили, чтобы я не видел, как он… Нет! Нет, не может быть! Только не он! Всё что угодно, только не… - Мне надо домой, - выкарабкиваясь из кресла, прохрипел я. – Прямо сейчас. Немедленно. - Я понимаю и разделяю твою боль, но тебе сейчас лучше поберечь себя. Ты и твоя дочь – будущее клана, а это не столько привилегия, сколько огромная ответственность. Понимаешь? О, да, я понимал. Я всё прекрасно понимал, но принять не мог. И в первую очередь не мог принять то, что все уже заранее похоронили моего мужа – человека, которого я так… которым я так дорожил. Ведь он же ещё жив! Не может такого быть, чтобы совсем ничего нельзя было сделать! Ярам, наверное, увидел на моём лице что-то такое, что спорить больше не стал. Вместо этого он позвал стражников, чтобы те проводили меня домой. Я так торопился, что даже не попрощался с дедом, которому ещё надлежало вернуться в зал к знатным гостям. Только в данный конкретный момент мне не было никакого дела ни до вежливости, ни до гостей. Мне необходимо было успеть увидеть Элисара до того, как станет слишком поздно. - Что-то ты подзадержался, - с порога упрекнула меня Велия. – Тебе ж отдыхать побольше надо, а не по пирам рассиживаться. Пойдём, я тебя уложу. Она кивком отпустила стражников, дескать, дальше мы сами вполне справимся, и потянула меня в сторону моей временной комнаты. - Нет, - не сдвинувшись с места, сказал я. – Мне к мужу надо. - Да зачем это? – заворчала старушка. – Только лишнее беспокойство. Вам же выздоравливать надобно, а так ведь только хлопоты лишние… - Я всё знаю, Велия… и хочу к нему… попрощаться… Она чуть помолчала, глянула на меня с какой-то больной, затаённой тоской и подхватила под руку. Потом, проводив до нужной двери, развернулась и ушла, словно даже просто стоять здесь ей было тяжело. Так что в комнату я вошёл один, плотно прикрыв за собой дверь. Возле кровати тускло горели три свечи, едва освещая окружающее пространство. Элисар лежал неподвижно и его дыхания было совсем неслышно. Он сильно осунулся и казался мёртвым. Лишь изредка вздымающаяся грудь подтверждала, что он всё ещё был здесь. Только она ведь уже пришла за ним - чёрная печальная тень, терпеливо застывшая в углу. - Не подходи, - тихо попросил я, уже понимая всю бессмысленность и безнадёжность своей просьбы. – Оставь его мне, слышишь? Зачем он тебе? Оставь! Тень не шевельнулась, не ответила. Только будто лёгким сквознячком от окна потянуло, погасив одну свечу. Наверно, надо было уйти, чтобы не видеть, как она сделает то, зачем пришла. Но я не мог, будто пока я здесь, ещё оставалась какая-то надежда, будто я ещё мог ей помешать. Или… Ведь смогла же Ольна отнять у смерти своего Горделея… - Ерёма, - позвал я в пустоту. - Здеся я, - зашуршал рядом домовик. - Ты ведь знаешь, что Ольна сделала, чтобы ярама спасти? - Может и знаю, но тебе не скажу. Иж, чё удумал! Слаб ты сейчас и дара целительного в тебе нет. - Но шанс у меня есть? Что-то же сделать я могу, да? Сейчас мне было всё равно, какую придётся заплатить цену, лишь бы Элисар жил. Такие, как он, не должны умирать. - Что-то можешь, - неохотно буркнул Ерёмка. – Ты ему клятву на крови давал, а кровушка, чай, не водица, и слова, что на крови – не пустой звук. Да только тебе твоей жизненной силы самому сейчас мало, куда тебе делиться… и его не вытянешь, и сам за ним сгинешь… - Пускай, - не раздумывая, согласился я. - Говори, что делать надо. - И не подумаю. Ведь ни за что погубить себя хочешь… - Не смогу я без него… если ничего не сделаю, никогда себе не прощу… Ерёмка попыхтел и исчез. Вскоре ещё одна свеча погасла и тень приблизилась, замерев в центре комнаты. Я забрался на кровать, тесно прижавшись к мужу. Лицо его постепенно серело, тело теряло тепло, и у меня никак не получалось его согреть. - Ну что ты жмёшься-то к нему? - снова появился рядом с кроватью домовик. – Вот ведь, беда с вами! Ладно, так и быть, давай скидывай одёжу, сымай браслеты и на него ложись. - Он же ранен, - возразил было я. - Делай, что велю! – споро раздевая Элисара, буркнул Ерёмка. Я послушно стянул с себя одежду, стащил с рук обручальные браслеты и осторожно опустился на мужа, накрывая его собой. Домовик чему-то деловито коротко покивал, затем соединил наши с Элисаром руки так, чтобы совпадали следы от брачных порезов. - Теперь прижмись к нему покрепше и терпи, - скомандовал он и забормотал что-то быстро, неразборчиво. Соединённые запястья вспыхнули и засияли ровным голубовато-серебристым светом. Свеча тревожно затрещала, грозясь вот-вот погаснуть. Тень возникла рядом, прямо над нами, обдавая холодом. Я чувствовал, что она снова и снова тянется за своей законной добычей, но, будто обжегшись, раз за разом отступает. Мне было не больно, но очень страшно. Крепко зажмурившись, я отвернулся от неё, мёртвой хваткой вцепившись в то, что пока ещё принадлежало мне, чувствуя, как что-то мощное, невидимое притягивает, сплавляет меня с другим человеком, как нагревается моё тело, отдавая тепло другому, в котором едва теплится жизнь, как течёт по жилам кровь и стремительно уходят силы. А потом всё вокруг поглотила тьма.