Обещание полночной звезды

Видимо, мой визит произвёл на Сильвана достаточно сильное впечатление. Он даже удосужился лично навестить своего супруга, чтобы осведомиться о состоянии его здоровья. Понятно, что искренней заботы в этом жесте и не ночевало, но придираться не будем, а уж раскрывать счастливому Микаэлю истинное положение дел тем более. Нет в этом никакого смысла… и, конечно, слишком жестоко. Мальчик и без того не так много радости видел в жизни. Кстати о радости. Теперь, когда выяснилась причина болезни, и виновник был от дальнейшего лечения отстранён, думаю, всё быстро наладится. И если Микаэль достаточно окрепнет для небольшого путешествия, я возьму его с собой на ярмарку. Не знаю ещё, как это устроить, но что-нибудь придумаю. Дома мне несколько раз удавалось выбраться в город в ярмарочные дни, было здорово. Обдумывая возможные варианты, я уже привычно отправился вечером в покои принца, и нашёл его в кабинете. Он просматривал какие-то бумаги и выглядел при этом не слишком довольным. - Ну, и как поживает Микаэль? - не отрываясь от своего занятия, спросил Анри. - Ему лучше, - лаконично сообщил я. - А как дела у Сильвана? По моим сведениям, ему весь день нездоровилось. Ты у нас всех страждущих навещаешь? - В каком смысле? - А в прямом. Хорош невинность-то изображать, - принц раздражённо отшвырнул бумаги, несколько листов спланировало на пол. Поднял на меня взгляд. Злой. И холодный. И что сие означает? - Если хотите получить конкретные ответы, задавайте соответствующие вопросы. - Не понимаешь, значит. Я думал, ты умнее. Кстати, если так уж приспичило запрыгнуть в постель к моему братцу, мог бы придумать прикрытие и получше. Понятно. Ревность – вот что это такое. Не хочу оправдываться. И не стану. - И как? Хорош Сильван в постели? Я молчу и собираю с пола бумаги. Взгляд цепляется за собственное имя, и я понимаю, что держу в руках свою жизнь, сухо, скупо и официально изложенную в документах, присланных из Дайвиры. Вот как. Знакомимся со своим будущим мужем и устраиваем допрос с пристрастием… Кому? Какого чёрта! Нет у него на меня никаких прав! На Габриэля да, но не на Грея! - Так что? – требовательно напомнил Анри. - А если и так? - я выпрямился, подошёл к столу и аккуратно положил бумаги перед принцем. - Чего ещё было ожидать от такой жалкой шлюшки, - презрительно скривился он. - Почему жалкой? И почему шлюшки? – хладнокровно уточнил я. - А потому что ложишься под первого встречного, как дешёвая продажная девка. -Хм… значит, если бы я… лёг под Вас, то не был бы «дешёвой продажной девкой», но, если я выбрал кого-то другого, то… - Да плевать мне, с кем ты спишь! Просто не люблю, когда меня выставляют идиотом! - И каким же образом я выставляю Вас идиотом? Надо было во всём разобраться. Прямо сейчас. Потому что, если я не установлю границы, об меня просто будут вытирать ноги. А этого я совершенно точно не хочу. Вся моя рискованная безумная затея может очень дорого в будущем мне обойтись. И стоило ли так рисковать, чтобы попасть в очередной капкан? Я – это больше, чем просто моё изменённое тело. Что бы мне по этому поводу не говорили. У меня нет хозяина, и никогда не будет. Кажется, я понял это только теперь. Кристально ясно и со всей отчётливостью. - Или Вы хотите сказать, что до сих пор чисты и невинны, как первый снег? – не меняя ровного тона, осведомился я. - Это другое, - раздражённо рыкнул Анри. - Да? И почему же? - Я ни перед кем ноги не раздвигаю. Как грубо. И где же Его высочество таких выражений понахватались? Не сказать, что меня особо что-то смутило – в городе я и не такое слыхал, но почему-то никогда не думал, что нечто подобное услышу в отношении себя, да ещё от лица королевской крови. Хотя… никто из нас не живёт в заповедном лесу да в башне из слоновой кости, как та царевна из предания. Эти несправедливые обвинения крайне неприятны, но я не истеричная обморочная барышня и от обиды не разрыдаюсь. Более того, даже отрицать ничего не буду. - А я раздвигаю, и что дальше? Я только на секунду закрыл глаза, а когда вновь открыл, он уже возник передо мной. Неотвратимо и стремительно. Не церемонясь, вторгся в моё личное пространство, буквально запер между собой и столом, так что не вырвешься. И, что самое ужасное, мне не хочется никуда вырываться. Да что же это такое?! Бороться с ним оказывается намного легче, чем бороться с собой. А я… я жадно и нетерпеливо впитывал его силу, его ярость, и ощущение собственной слабости. Странное, дикое и совершенно нелогичное ощущение. Наверно, первозданная животная сущность живёт в каждом из нас. Запертая, спрятанная и подавляемая. Где-то глубоко внутри. Иначе чем ещё объяснить всё, что творится со мной… и с ним тоже? Сейчас мой принц напоминал разъярённого самца, у которого кто-то пытается отнять его строптивую самку. Я заворожённо наблюдал, как расширяются его зрачки, как каменеют скулы, слушал, как с шумом вырывается дыхание. Это… это из-за меня? Почему? Он ведь не был во мне настолько заинтересован. И что, во имя всех богов, творю я! Подавив внезапную, невесть откуда взявшуюся дрожь, я опустил ладонь на его грудь и толкнул. Анри мотнул головой, сощурил глаза, но не сдвинулся с места. Он не пытался подступить ближе, но и не отступил ни на шаг. Так благородно… и так для меня мучительно… - Вы без пяти минут женаты, а я свободный человек, - кое-как собравшись, твёрдо произнёс я. - Это не даёт тебе права крутить хвостом, - неприятно усмехнулся Анри. - Даёт. Вы ведь не можете поклясться мне в вечной любви и верности. - Какая чушь. - Всё верно. Но и от меня Вы этого требовать не вправе. Он замер, напряжённо что-то обдумывая, потом качнулся ко мне, неожиданно подтолкнул носом мой подбородок, заставляя запрокинуть голову, и прикусил кожу на шее. Несильно, но ощутимо. Меня коротко дернуло и швырнуло к нему. Я вцепился в него, казалось, враз ослабевшие ноги больше не могут меня держать. Болезненная острая чуждая мне до сих пор потребность, горячо пульсирующая и скручивающаяся внутри. Потребность в другом человеке. Жёсткая схватка разума с телом и голодной тоски с волей, которой во мне с каждым бешеным ударом его сердца оставалось всё меньше. Нет, так нельзя… просто нельзя… потому что это какое-то безумие. Я чувствовал ответное желание Анри. Этого просто невозможно было не почувствовать, но он как-то сдерживал его, как раньше сдерживал свою ярость. И я был ему за это благодарен. Не хотел и почти ненавидел его за это, но всё равно благодарил. - Ты прав, я не могу и не хочу обещать тебе вечную любовь и верность, - прошептал мне в макушку принц, - мы всё равно оба знаем, что это было бы ложью. Ты мне нравишься, действительно нравишься, и пока ты здесь… до моей свадьбы.... я не хочу ни с кем тебя делить. Взамен могу дать слово, что и ты ни с кем делить меня не будешь. Его слову можно верить. В этом я уже успел убедиться. Как странно… почти проиграв, я всё-таки выиграл это сражение. Границы установлены… пусть даже так. - К Сильвану я ходил из-за Микаэля, - признался я и отстранился, - это было необходимо. К тому же у Сильвана и без меня желающих согреть его постель хватает. Анри отступил, отпуская меня. Ему не хотелось. И я это знал. Он тоже знал, чувствовал, что мне не хочется, чтобы меня отпускали. Вернее, части меня - той, о существовании которой, я узнал только недавно. И только из-за него. - Хорошо. Можешь идти. Сегодня я сам справлюсь. Да, справится… и я справлюсь. По крайней мере, искренне надеюсь на это.