Обещание полночной звезды

Запряжённая повозка, на которой Макар обычно ездил в город, уже стояла у крыльца. В стылом воздухе пахло морозом и свежестью. Трава покрылась инеем. Ещё совсем немного и здешними краями окончательно завладеет зима. Однажды ночью эта гордая красавица неслышно укроет города и леса белыми одеждами и закует реки в ледяной плен. Мама говорила, что на её родине зимы намного длиннее и суровее, а люди живут по каким-то своим непонятным, диким законам. Она не любила вспоминать те годы, что провела в отчем доме, и почти ничего мне об этом не рассказывала. Я спустился с крыльца, чтобы ещё раз проверить, не забыли ли мы чего-нибудь. Микаэль уже почти поправился, поэтому Анри без особых возражений разрешил мне взять его с собой в город. Кажется, мальчик ещё сам до конца не поверил, что наконец-то, пусть и ненадолго, покинет стены замка. Оказывается, юный узник почти нигде не бывал, единственное его путешествие – поездка из имения отца в королевский замок к будущему супругу в наглухо закрытой карете. Что ж, значит, наше маленькое приключение пойдёт ему только на пользу. Одеться мы решили по-простому, чтобы не привлекать излишнего внимания, и стражников с нами отправят только двоих, зато проверенных и надёжных. На всякий случай. Это было непременным условием, с которым я согласился, мне тоже не хотелось рисковать. Также для пущей безопасности я велел Микаэлю снять серёжки и завернуться в длинный широкий плащ, чтобы спрятать округлившийся животик, потому как эти «атрибуты» уже сами по себе достаточно явно указывают на его высокое происхождение. Я тщательно перебрал сумку. Список нужных растений для сада, кошель с выделенными на них монетами, шерстяной плед на случай, если замёрзнут ноги, несколько лечебных настоев… мало ли что. Вроде, всё на месте. Вскоре ко мне присоединился Микаэль. Видеть его в мужской одежде было непривычно, но почему-то очень приятно. Мы забрались в повозку, Макар вскарабкался на козлы, охранники на своих конях пристроились чуть позади, и наша скромная процессия тронулась в путь. Когда мы подъехали к главной городской площади, там уже вовсю шла бойкая торговля. Развернулись резные деревянные прилавки с мелким товаром, выстроились пузатые бочонки с пивом и квасом, из многочисленных корзин выглядывали разноцветные фрукты и овощи, кое-где купцы да деревенские расположились с животиной - кто лошадку породистую привёл, а кто и последнюю коровёнку-кормилицу. Кругом гомонил и сновал туда-сюда простой люд, важно прохаживались степенные дворяне, весело наигрывал простенькую песенку гармонист. Здесь всегда так – суетно и празднично. Микаэль сперва растерянно крутил головой и жался ко мне, потом немного осмелел и принялся увлечённо рассматривать разношёрстные товары. А поглядеть здесь, и правда, было на что: раскрашенные деревянные и глиняные игрушки, расписные подносы, вязанные шали, самовары, румяные калачи, берестяные туесочки с янтарным мёдом, ароматные крупные жёлто-зелёные зимние яблоки антоновки и, конечно же, сладкие петушки на палочках, которых Микаэль, попробовав, набрал целый мешок. Нашли мы и большую часть семян, из-за которых приехали. Мимо прошёл высокий цыган, ведя на поводке крупного бурого медведя в красном колпаке с бубенчиками, прошелестели пёстрыми юбками цыганки. - Позолоти ручку, дорогой, всё правду тебе скажу, всё, что в грядущем твоём вижу, - цепко ухватила меня за руку одна из них, тонко звякнув многочисленными браслетами. Молодая, красивая. Я к этому кочевому народу всегда относился с большим недоверием. Много чего о них рассказывали. Половина, конечно, пустые выдумки, но и того, что мне доподлинно было известно, хватало с избытком. - Думаю, не стоит, - попытался выдернуть руку я. - Грей, пожалуйста, давай послушаем, что она скажет, - вдруг попросил Микаэль. Ну как ему откажешь… да ладно, пусть. Всё равно ведь цыганка насочиняет всё. Вреда от её слов никакого не будет. Она тем временем блеснула чёрными глазами и развернула к себе мою ладонь. - Ай, как бережёт тебя слово материнское, дорогой, да звезда твоя ясная. Да только долго не будет тебе покоя. Вижу дорогу дальнюю, края хоть и родные да незнакомые. Ну как всегда, дом казенный, да дорога дальняя. Слыхали и не раз. - Будет у тебя муж, которого не по любви, по необходимости выберешь, - сказала и нахмурилась. А я от этих слов непроизвольно напрягся. Ведь не могла она про такое вот так просто догадаться. Или она тоже, как Аля… Цыганка же продолжала что-то высматривать у меня на ладони и всё больше мрачнела. - Тебе ничего больше не скажу, - наконец, тряхнула она буйными, смолистыми кудрями и повернулась к Микаэлю. Он с готовностью протянул ей руку, она приняла, улыбнулась, только глянула и бережно сжала. - Сын у тебя родится. Здоровый, сильный, красивый. А он - тот, кого любишь так сильно - раскается, во всём раскается, в чём виноват перед тобой. Ладно, пора с этими предсказаниями заканчивать. Хоть и не особо я ей поверил, а всё равно от её слов не по себе как-то стало. Я потянулся за деньгами, но цыганка улыбнулась как-то грустно и покачала головой. - Нет, дорогой, не возьму я с вас ничего. С тем и ушла, быстро скрывшись из виду в шумной толпе. - Грей, а что она такое про тебя сказала? – запоздало удивился Микаэль. - Ну, про мужа… - Не стоит принимать всерьёз то, что говорят гадалки, - надо было срочно сворачивать эту тему. - Но она же мне про сына сказала… - Угадала. Поверь, они это умеют. Всё, пошли дальше. Мы ещё побродили вдоль торговых рядов, затем отправились смотреть представление бродячего цирка, который расположился здесь же – на центральной площади. Артисты проявляли чудеса гибкости, ходили по углям и битым стёклам, глотали мечи, выдыхали огонь, и показывали незатейливые, но эффектные фокусы. Потом на протянутый канат забралась девочка, она шла, слегка покачиваясь, и, казалось, парила в воздухе в своём блёклом тоненьком белом платьице. В конце выступления её отправили собирать плату. Она подходила к зрителям, протягивала шляпу и широко улыбалась. На её худеньком плечике зябко съёжилась грустная обезьянка. Микаэль рядом зашмыгал носом, поэтому я, торопливо бросив маленькой циркачке пару монет, повёл его в ближайший трактир, где пыхтел большой медный самовар, и вкусно пахло пирогами. Вернулись в замок мы достаточно поздно. Я с чистой совестью передал утомлённого, но очень счастливого, полного новых впечатлений Микаэля с рук на руки Аграфене Кондратьевне. А сам, переодевшись, отправился к своему принцу. Скорее всего, он меня уже заждался. И вроде, всё было хорошо, но в душе поселилась какая-то неясная тревога. Всё-таки слова той цыганки всё не шли у меня из головы. Может, и правда, видела она что-то, что-то такое, что даже денег не взяла. Ведь чувствовал же, что не надо на это гаданье соглашаться…