Обещание полночной звезды

Анри больше не спрашивает меня - согласен я или нет. Наверно, опасается, что я всё-таки откажусь. Напрасно. Я долго думаю, прежде чем принять решение, но раз приняв его, уже не отступаю. Да только откуда ему это знать. Поэтому он торопливо ведёт меня за собой из зала длинными путаными коридорами к лестнице, затем наверх. Я вдруг вспоминаю Полину в шикарной гостиной Сильвана и резко останавливаюсь, отрицательно качая головой на его недоумённый взгляд. - В Ваши покои я не пойду. - Почему? – Анри хмурится и пытается притянуть меня ближе. - Предпочитаю свою территорию. Эта идея ему явно не очень нравится, но он всё-таки мне уступает. И теперь уже я веду его. Он не отпускает мою руку и это хорошо – пока я чувствую её тепло, мне легче не думать о том, что именно я собираюсь сделать. Это даже не сомнение... просто глухое неясное мне до конца сожаление. У меня ещё будет время разобраться с этим. Но не теперь. Точно не теперь. Мы добираемся до моей комнаты. В сравнении с залом и спальней принца она кажется особенно тесной. Дверь за нами закрывается, окончательно отрезая нас от внешнего мира. Брякает щеколда. Теперь вокруг только темнота, едва разбавленная тусклым лунным светом, и тишина. Можно зажечь свечи, но не хочу. Не хочу видеть его… и не хочу, чтобы он меня видел. А для него темнота, похоже, не имеет значения. Ему не впервой раздевать любовников. Можно и на ощупь. Я послушно выпутываюсь из одежды, тянусь за очередным поцелуем, пытаясь окончательно отрешиться от сковывающей неловкости и подступающего страха. Да, мне страшно, страшно и я сам не могу понять почему. Дело ведь не в близости, и не в том, что для меня это впервые… но тогда в чём? Не знаю… просто чувствую и всё. Пытаюсь отодвинуться. Хоть чуть-чуть, хоть на мгновение, но Анри не позволяет, держит крепко и по-хозяйски уверенно. Собирает в горсть мои отросшие волосы, скользит губами по шее, оглаживает бёдра. И я окончательно сдаюсь. Пусть делает, что хочет. И он делает. Будто окружает меня собой со всех сторон. Губами, руками и жаром. Разворачивает, подталкивает к кровати, заставляя встать на колени. Дикая животная поза. Но мне уже всё равно. Я задыхаюсь, пока он покрывает нетерпеливыми поцелуями мою спину, и пробирается пальцами к судорожно сжатому отверстию. Первое прикосновение там неприятно, второе – болезненно. Я вздрагиваю. - Надо что-нибудь… мазь, крем… у тебя есть? – остановившись, спрашивает Анри. У него охрипший напряжённый голос. Я нашариваю на столе горшочек с мазью для рук, протягиваю ему и опускаю голову, до крови закусывая губу, когда его пальцы вновь возвращаются. Скользкие и прохладные. Мне всё ещё больно. Не так, как раньше. Терпимо. - Ну же… впусти меня… давай… Анри уже не просит. Требует. Я, как могу, глубоко вздыхаю и пытаюсь расслабиться. Он тут же проникает глубже, поглаживая и растягивая. Потом задевает что-то, тьма под моими плотно зажмуренными веками взрывается разноцветными огнями. Меня окатывает волной дрожи, и я непроизвольно подаюсь назад, пытаясь продлить это острое, болезненно-сладкое ощущение. И принц больше не сдерживается. Вынимает пальцы, обхватывает поперёк груди, подгребает ближе, что-то шепчет в затылок и, наконец, входит в меня одним сильным движением. Я замираю без единой мысли. Пустой и заполненный одновременно. Он движется во мне быстрыми ритмичными толчками, обхватывает широкой ладонью мой возбуждённый член, сжимает, проводит от основания к головке… это слишком… слишком… Реальность разлетается на осколки, и кажется будто от меня ничего не остаётся. Только содрогающееся от острого почти нестерпимого удовольствия тело. Я едва улавливаю громкий протяжный стон Анри, когда меня изнутри заполняет его семенем. Принц напоследок оставляет на моём плече смазанный поцелуй и, отодвинувшись настолько, насколько это позволяет узкая кровать, ложится рядом. Я с трудом выпрямился, приходя в себя. Воздух пропитался запахом пота и мускуса. Влажное покрывало неприятно холодило кожу. Что ж… небо не рухнуло на землю. По сути ничего не изменилось. Странно. - Ты опять это делаешь? – нарушил тишину Анри. - Что? – машинально уточнил я. - Замыкаешься. Зажги свечу. - Зачем? - Хочу видеть твоё лицо. Я поднялся, отметив, что движения причиняют некоторый дискомфорт, а между ног липко и влажно. Нашёл на полу среди разбросанной одежды свою рубашку и, накинув её, выполнил просьбу… любовника… думаю, теперь уже можно назвать вещи своими именами. - Вам лучше уйти до того, как рассветёт, - подойдя к окну, сказал я. - Не вижу причин. - Кто-нибудь из слуг может увидеть, как Вы выходите утром из моей комнаты. - Мне всё равно. - А мне нет. Быть Вашим маленьким грязным секретом уже достаточно неприятно, но быть объявленной победой – противно. - Со своими бывшими любовниками ты был столь же милым? - Вы, правда, хотите послушать про моих бывших любовников? - Нет уж, уволь, - усмехнулся принц. - Чудесно. - Послушай, можно же не ждать. Если желаешь, я уйду прямо сейчас. - Желаю, - не стал отрицать я. Я сам не понимал, что со мной не так. Не понимал, что чувствую, и чего хочу. Страсть ещё теплилась в груди и блуждала в крови осколками разделённого наслаждения, но разум уже обрёл полную ясность и настойчиво твердил, что игра окончена. Принц получил, что хотел. И я тоже… наверно… Анри ещё какое-то время молча рассматривал меня, потом поднялся, натянул штаны. Прямо так, на голое тело. - Остальное принесёшь завтра сам, - уже приоткрыв дверь, приказал он. – Ты всё ещё мой слуга. Надеюсь, больше ты об этом не забудешь. После его ухода, я так и не смог заснуть. А потом наступил новый день, в котором не было места воспоминаниям о минувшей ночи.