Обещание полночной звезды

- Подъём, - тихонько сдунув с его лица непослушную кудряшку, прошептал я. За окном ещё темно, но я знаю, что утро уже совсем скоро. В замке тихо и, кажется, что мы здесь совсем одни. Это только наш с Анри хрупкий, зыбкий, снежный мир. Почти полтора месяца мы спим в одной постели и с каждым днём мне всё труднее будить и отправлять моего принца в его прекрасную спальню. - Уже? - не открывая глаз, простонал он. - Может ну его, а? - Нельзя. Некоторые слуги встают рано. К тому же, что подумает Аверьян, если не обнаружит тебя в твоих покоях? - Да какая разница, что он подумает? Мой замок, где хочу, там и ночую. - Хорошо, тогда следующую ночь будешь коротать под моей дверью. Могу даже коврик постелить. - Вымогатель. Вот если бы ты согласился занять должность Аверьяна, всё было бы гораздо проще. - Ни за что. У меня своей работы полно. И вообще, зачем расстраивать человека? Он тебе столько лет верой и правдой служит. - Для него придумали бы что-нибудь, зато ты бы проводил со мной больше времени. Возможно даже, если тебе так уж не хочется ко мне, я бы к тебе сюда переехал. - Угу. И один твой шкаф занял бы всю мою комнату. - Ничего страшного, зато вместе бы встречали рассвет. - Романтик и фантазёр. - Не без этого. Ладно, пойду, пожалуй, досматривать свой девятый сон. Анри поднялся, от души потянулся, ничуть не стесняясь своей наготы, накинул халат, и наклонился ко мне за поцелуем. Он прижал меня к себе с такой силой, будто не было целой ночи любви. Этой. И многих других до неё тоже. Я закрыл за ним дверь и снова лёг. Кровать казалась почему-то очень широкой. Странно, мы же вдвоём едва на ней помещались. Однако, насчёт приближающегося утра, я оказался прав. Вскоре забрезжил тусклый голубой зимний рассвет, и новый день потихоньку начал вступать в свои права. Заснуть снова у меня так и не получилось, поэтому я решил не тратить попусту время. Не спеша, умылся, заправил постель, оделся и забрал волосы в высокий хвост. Когда спустился в кухню, там оказалась только Аграфена Кондратьевна, которая уже успела поставить тесто. - Ну что, милок, мятного отварчику? – заботливо спросила женщина. Я кивнул и благодарно улыбнулся. Недели две назад мне нездоровилось – мутило немного. Бывает, конечно, скорее всего, что-то не то съел, но ключница заметила и с тех пор каждое утро варит для меня этот самый отвар. Помогает. По крайней мере, никакие недомогания меня больше не мучили… ну, разве что, лёгкая слабость временами и голова иногда кружится. Пустяки. Пройдёт. Я потихоньку пил ещё тёплый напиток и наблюдал, как кухня постепенно наполняется людьми и привычной суетой. После завтрака отправился в сад, к своему холсту. Микаэль пришёл примерно через час и устроился с книгой у окна. Всё уже посажено, необходимые пометки сделаны, теперь осталось только поливать. Но это было наше место, поэтому мы оба всё равно по-прежнему встречались здесь. Невероятно. У меня куча сводных братьев и сестёр, но такой душевной близости ни с кем из них никогда не было. Даже с Альбертом, который относился ко мне лучше других. А этот чужой мальчик стал мне родным. - В последнее время, ты будто светишься, Грей, - за вечерним чаем поделился своими наблюдениями он. - Правда? Не замечал. - Со стороны всегда виднее. Надеюсь, больше никто такой наблюдательностью не отличается. - Хочешь, посмотреть, что у меня получилось? – отставив чашку, предложил я. - А можно? Ты уже закончил? - Почти. Микаэль поспешно и немного неловко выбрался из-за стола. Ходить ему уже тяжеловато: отекают ноги, и мешает большой живот. Он не жалуется, но я всё равно знаю, и, как могу, стараюсь следить, чтобы не переутомлялся. Хоть мы и гуляем по сорок минут каждый день. Что бы там ни было, а держать его в четырёх стенах, пусть и весьма роскошных, нельзя. Ему необходимы пространство и свежий воздух… как и мне. Мальчик с детским восторгом и изумлением какое-то время рассматривал картину, а потом неожиданно развернулся, обнял меня и заплакал. Я перебирал его волосы, поглаживал вздрагивающую спину и молчал. - Спасибо, - чуть успокоившись, всхлипнул он, - ещё никто никогда не делал для меня такого. Твои цветы прекрасны. Намного лучше, чем в любой энциклопедии… если я умру… я хочу попасть в такое место. - Микаэль… - Не слушай меня. Всё хорошо. Я просто немного волнуюсь, только и всего. А через пять минут он уже снова улыбался. Улыбался для меня. Чтобы не беспокоить, не обременять своими страхами. Я и раньше догадывался, что мальчик намного сильнее, чем кажется на первый взгляд, но только сегодня я убедился в этом окончательно. Бывает так, внешне человек выглядит сильным и несокрушимым, как скала, а копнёшь поглубже – трус. Но бывает и наоборот – вроде, былинка на ветру, вот-вот сломается, да только былинка эта с таким внутренним стержнем, что не то что не сломается, но даже не согнётся. И я счастлив, что моя картина так понравилась ему… потому что рисовал я для него. Я хотел его порадовать, и то, что у меня это получилось, значит для меня очень много. Поэтому, после его ухода, я остался заканчивать работу. Благо, осталось действительно совсем немного. Я чувствовал, что так надо, но почему, объяснить не мог. Когда я уже мыл кисточки, пришёл Анри. - Ты здесь проводишь больше времени, чем со мной, - с шутливым упрёком, сообщил он. - Не больше. - Да ну? - Ну да… Анри, а что будет, когда приедет твой жених? Понятия не имею, откуда взялся этот вопрос. Я ведь не собирался выпрашивать у него обещания или выяснять отношения. - Свадьба будет, - легкомысленно пожимает плечами Анри, - потом наследник. - Вот так сразу? - А чего тянуть? Раз надо – значит будет. Тебя это не сильно коснётся. - В самом деле? - Послушай, мой брак – это политическая сделка, и иметь любовника или любовницу мне никто не запретит. Кроме того, роды он едва ли переживёт. - Ты так легко говоришь о смерти другого человека… - Все мы смертны. Судьба у него такая. Да, не стоило мне ничего спрашивать. Я иногда забываю, сколь иллюзорен и ненадёжен наш с ним снежный мир. Но от этого он не становится менее прекрасным. Анри неинтересна участь жениха, но, кажется, небезразлична моя. Интересно, что будет, когда я признаюсь ему, что я и есть его жених? Я поцеловал его, решительно поставив в разговоре точку. И ему сразу становится не до того. Всё, чего ему сейчас хочется, так это поскорее добраться до моей комнаты. На самом деле и мне сейчас хочется того же.