Обещание полночной звезды

Похороны решили не откладывать. Аграфена Кондратьевна с Полашкой, выпроводив меня, обмыли и одели Микаэля, тщательно расчесали его волосы. По уходу настежь открыли все окна, чтобы выстудить комнату. Сильван так и не появился. Анри тоже предпочёл остаться в стороне, лишь дал разрешение похоронить мальчика в королевском склепе, вместо того, чтобы везти в фамильное имение Беркайтов. На кухне уже полным ходом шли приготовления. Степаниду отправили за ключевой водой, повар готовил поминальный обед, Проперций, будто опытный военный, коротко и чётко раздавал поручения своему разношёрстному войску. Полина с Фросей подавленно молчали и отводили глаза. - Иди, милок, иди, - ласково потрепала меня по плечу ключница. – Поспи чуток, а, как время придёт, я тебя позову. Не переживай так, проводим мальчика, как полагаесси. Светлая была душа у него... не то что у супружника его – бесстыдника… Но вместо того, чтобы идти в свою комнату, я отправился в сад. Заснуть у меня бы всё равно вряд ли получилось. Сегодня мне предстояло проститься с родным человеком. Я ещё никогда никого не терял так… безвозвратно… И хотя я понимал, что произошло, принять до конца случившееся всё ещё не мог. Первым, что я увидел, едва переступил порог зала, были цветы. Небольшие, белые, плотные бутоны серебристого озёрника возвышались над землёй, прямо в центре, и будто тянулись к прозрачному куполу на крепких тёмно-зелёных стебельках. На подоконнике сиротливо лежала забытая книга. А вместо моей картины почему-то оказался пустой холст. Я растерянно покрутил головой и остолбенел. Мои снежные цветы цвели теперь на одной из стен, словно были там всегда… и Микаэль был теперь там тоже… как он и хотел… возможно… мне отчаянно хотелось в это верить, там, где он теперь, ему хорошо. Он этого заслуживает. За мной вскоре пришли, только не Аграфена Кондратьевна, а Аля. Она не стала меня утешать или выражать соболезнования, просто тепло поздоровалась и обняла. Перед уходом я срезал несколько цветов, чтобы передать их, как прощальный подарок, нашему мальчику. Когда скромная траурная процессия отправилась к склепу, солнце уже клонилось к закату и заливало всё вокруг тёплым оранжевым светом. Скрипел под ногами рыхлый февральский снег. Идти пришлось недалеко. Угрюмое каменное строение располагалось рядом с замком на широкой лесной поляне. Внутри тускло мерцали свечи, и остро пахло какими-то травами. Микаэля осторожно занесли внутрь и опустили в каменную чашу. Жрец монотонно бубнил слова молитвы, остальные скорбно молчали и неосознанно жались друг к другу. Потом нам позволили последний раз прикоснуться к усопшему и навсегда скрыли его под тяжёлой каменной плитой. Наверно, других поселившихся здесь навечно жильцов провожали иначе. Со всеми почестями и с громкими, пусть и не всегда искренними, рыданиями. Впрочем, что уж теперь… После возвращения все сели за накрытый стол. Выпили за упокой, не чокаясь, и приступили к трапезе. Моя рюмка осталась не тронутой, а тарелка пустой. Мне просто ничего не хотелось. Чуть позже Аля вытянула меня из-за стола, проводила в мою комнату, уложила и присела рядом. - Грей, ты хоть знаешь, что тоже в тягости? – помедлив, выдохнула она. - Нет. Этого просто не может быть, - вяло возразил я. - Может или не может, но так оно и есть. Ребёнок. У меня скоро будет ребёнок. А значит, мне практически вынесен смертный приговор. Стало страшно, и вместе с этим страхом пришли слёзы. Уткнувшись Але в колени, я оплакивал своего друга, его несбывшиеся мечты, так скоро и так трагично оборвавшуюся жизнь. И ещё я оплакивал себя. Лучше сделать это сразу. Здесь и сейчас. Чтобы уже без жалости к себе встретить завтрашний день. Утром я проснулся разбитым, но спокойным. Мне надо было поговорить с Анри. Пришло время выложить все карты на стол. Если он не лгал мне, если он меня действительно любит, то примет известие с радостью. Но сначала… Я кое-как привёл себя в порядок и отправился искать Аграфену Кондратьевну. К счастью, мне это быстро удалось. Она выслушала мою просьбу, согласно кивнула и отправила в сад. Вскоре на пороге появилась настороженная Полина. - Ты что-то хотел, Грей? – поинтересовалась она. - Да, - подтвердил я, - мне бы очень хотелось узнать, зачем ты подливала мне в еду зелье, провоцирующее мужскую беременность? - О чём ты? Я не… - Ты «да», Полина. Больше некому. Я понимаю, почему ты захотела избавиться от Микаэля. Фрося же сказала, что ты тайно побежала за этим мясником, именующим себя доктором, сразу же, как только я попросил Лешего привести сестру. Об Алином целительском даре тебе было известно, и ты побоялась, что твой любовник после рождения ребёнка к мужу потянется. У Полины мелко задрожали губы, и вся она будто съёжилась. - Я не хотела… я не знала, что будет так… - Знала. Но разговор сейчас не об этом. Ты спала с Сильваном, а у него, наверняка, ещё оставалось то зелье, которое давали Микаэлю, чтобы он родил этой сволочи наследника. Думаю, ты знала о том, что это самое зелье окажет такое же воздействие и на меня… и даже знала, от кого будет этот ребёнок. Ночью, когда Аля ушла, я ещё долго лежал без сна и думал, как всё могло так обернуться. Забеременеть случайно у меня не получилось бы ни при каких условиях, следовательно, кто-то мне помог. И стоило придти к этому однозначному выводу, как вся цепь событий быстро выстроилась в одну линию. Оставалось только выяснить причину. - Мне… господин Сильван приказал, - глухо рыдая, призналась девушка, - они поспорили… и … он хотел… доказательств… - Кто спорил? – уточнил я, игнорируя больно дрогнувшее сердце. Такого я точно не ожидал. - Его высочество с господином Сильваном… они… они на тебя поспорили… принц сказал, что ты… ты… под него ляжешь… он так и сказал… что… - Ясно… Я чувствовал, как разлетается вдребезги моя последняя надежда. На что? На всё. Потому что, если Полина сказала правду, то это конец. Всему. - И что получит победитель спора? – никогда не подозревал, что мой голос может быть таким бесцветным. - Бутылку вина… Вот твоя цена, наивный глупый мечтатель. Тебе хотелось любви – ты её получил. Доволен? Микаэль вот тоже любил, и умер. Теперь твой черёд. И в этом ты виноват сам. Ну что ж… я принял горькое лекарство и к разговору с Его высочеством наследным принцем Анри Вайландским готов. А о том, как и по каким частям я буду собирать себя после всего этого подумаю позже.