Обещание полночной звезды

Эта ночь была одной из самых длинных в моей жизни. Я не мог спать и даже просто сидеть на месте. Всё ходил из угла в угол и думал. Мне надо было хорошенько обдумать всё, что произошло, после чего принять какие-то решения. Во-первых, окончательно выбрать жизнь или смерть для моего ребёнка. Именно МОЕГО, потому что только этот факт имел значение. Пока я ничего к нему не чувствовал, но убить его только из страха и малодушия мне казалось неправильным. Стоит ли его жизнь моей? Вероятно, нет. Однако я ведь тоже ещё не умер, а пока не умер, всегда могу попытаться что-то изменить. В итоге заветная скляночка, которую я уже даже успел открыть, полетела в окно. Во-вторых, следовало определиться, куда мне теперь податься. Понятно, что в Лавирии оставаться нельзя. Анри жаждет пообщаться с моей роднёй на предмет незапланированного внебрачного отпрыска. Сюрпризы в виде лишних претендентов на трон ему явно не нужны, поэтому просто так на самотёк эту ситуацию он не пустит. В Дайвире меня ищут. Так что варианта три: либо позволить себя найти, либо отправиться в дальние страны, либо поселиться в лесной глуши. Пожалуй, первый из них мне всё-таки нравится больше. Ничего хорошего в родном дворце меня, само собой, не ждёт, но известное зло всё же лучше неизвестного. Куда я пойду беременный и без средств? Да и в лесу всю жизнь не просидишь. А как позаботиться о безопасности и будущем своего ребёнка я придумаю. Должен придумать. Обязательно. Ранним утром я, прихватив немногочисленные пожитки, вышел во двор, где меня уже ждали Аля, Леший и Аграфена Кондратьевна, которая специально встала ни свет ни заря, чтобы испечь пирогов нам в дорогу и проводить хотя бы через двор. Никто ни о чём меня не спрашивал. Старушка хотела, но не решилась, только благословила на прощание, да положила мне в карман оберег. Сонная стража чуть приоткрыла тяжёлые ворота, пропустила нас и закрыла вновь. Впереди лежала тёмная дорога. Коня я забрал, но, так как мои спутники подобной роскоши не имели, садиться верхом не стал. До города мы добрались только к полудню, там пообедали и решили продать моего мерина. В зимний лес его всё равно не поведёшь, да и во дворце он мне вряд ли пригодится. С этим мы и отправились на базар. Я какое-то время понаблюдал за торгующимся с потенциальными покупателями Лешим, а потом отправился с Алей заморские лекарственные травы смотреть. Мы как раз дошли до конца торгового ряда, как вдруг что-то знакомо звякнуло. Я обернулся – передо мной стояла цыганка. Та самая, что нам с Микаэлем на ярмарке гадала. - Что, опять попросишь ручку позолотить? – вполне закономерное предположение, хотя тогда она с нас плату за гаданье и не взяла. - Тебя на этот раз попрошу, дорогой, - подтвердила цыганка. - Что так? В прошлый раз щедрее была. - Да как деньги возьмёшь, коль смерть впереди видишь? Ведь пришла она за мальчонком тем. - Пришла… хорошо, что ты ему солгала … - Ни словом не солгала. Али сын у него не здоровый да крепкий родился? - А что муженёк его раскается, тоже, скажешь, правда? – зло выплюнул я. Аля, которая всё это время стояла рядом, но в разговор наш не вмешивалась, взяла меня за руку. Видимо, успокоить хотела. Да ведь не на гадалку я злюсь. Её вина здесь пятая, а то и десятая. - Правда, - уверенно кивнула цыганка. - То-то он, когда ему сообщили, даже приехать не удосужился. А ведь Микаэль ждал его. До последнего своего вздоха ждал. - Жизнь ему отмеряна длинная, яхонтовый мой, будет время. Пожалеет он, слово тебе в том моё крепкое цыганское. - Да ты никак порчу на него навела, черноглазая? - встревожилась Аля. - Нет, красавица, я злом душу не травлю, сама же ведаешь, кто порчу нашлёт, к тому она втрое больше возвращается. И без меня там управятся. А ты, золотая моя, бриллиантовая, суженого своего в родном дому не встретишь. Дай-ка на дорогу твою гляну. Аля нахмурилась, но руку протянула. В отличие от меня к словам цыганки она отнеслась серьёзно. Может и мне бы следовало. Хоть Аля и из деревенских, а назвать её тёмной и необразованной у меня бы язык не повернулся. Кое в чём, она явно побольше иного учёного разбирается. К тому же дар у неё. Что мне там в прошлый раз предрекали? Что-то про мужа по необходимости и дорогу дальнюю. Невозможно. Кто же со мной таким сейчас на брак согласится? И для путешествий мне поздновато. До дворца бы добраться, уже хорошо. Приключений с меня, пожалуй, уже хватит. - Вижу, я беду твою, красавица, - сверкнула глазами цыганка, - не будет тебе жизни да покоя на родной земле. Так что доля твоя - у чужих звёзд счастья спрашивать. Про чужие звёзды я тоже уже, кажется, слышал. - А как же брат мой? – спросила Аля. - Да куда ж он денется? С вами и отправится. Да ты и сама, моя серебряная, знаешь, что судьба ваша с этим молодцем рисковым крепко связана. - Рисковым? – удивился я. - А то нет? – лукаво улыбнулась мне цыганка. – Второй раз мы с тобой видимся, и второй раз твой путь до конца распознать не могу, а это значит, дорогой, что судьбу свою ты сам в руках держишь. К добру ли, к худу ли, то не мне судить. - Хоть смерть не пророчишь, и на том, спасибо. - Так благодарить меня не за что. Ведь всё, что дальше берегов здешних, на твоей дороге для меня туманом покрыто. На сей раз она, как говорить закончила, сразу ладонь за монетами протянула. Правду она сказала или нет, а цыган лучше не обижать, это каждый знает. Вот я и не обидел – целый золотой положил. После мы с Алей решили к Лешему возвращаться и, если у того дело сладилось, сразу трогаться в путь. Не до чужих мне звёзд нынче и загадки странного предсказания разгадывать некогда.