Обещание полночной звезды

За ночь снега намело много, но дорога уже была протоптана. Наверно, кто-то из деревенских за хворостом ещё до зари ушёл. Мы миновали пустынные поля, а когда очутились на лесной опушке, тропа резко оборвалась. Леший вручил нам с Алей добротные снегоступы и первым скрылся за стволами деревьев. Пахло лёгким морозцем, хвоей и свежестью. Лес поначалу казался холодным и неприветливым, будто всё вокруг голо и безжизненно. Потом, чуть привыкнув, я начал замечать дробный стук дятла и чириканье птиц, растрёпанные кем-то шишки и рассыпанные бисером звериные следы. Вскоре мы дошли до речушки. Леший нас сразу предупредил – идти надо осторожно, потому что лёд в эту пору коварен и хрупок. На противоположном берегу темнела знакомая избёнка с закрытым ставнями окном, и возвышался внушительным сугробом укрытый на зиму плот. Алин домик показался только к вечеру. Она, как порог переступила, принялась топить печь и готовить ужин. Я решил не медлить и завтра же продолжить путь, о чём и сообщил за столом своим спутником. - Может, лучше остался бы, - чуть помолчав, предложил Леший, - чую, не будет тебе там спокойной жизни. - Не о своей жизни мне теперь надо заботиться, - ответил я, - да и то, что мама во дворце, спокойствия не добавляет. - Будь по-твоему, но знай, что каждый месяц я в столицу наведываться буду и на три дня в трактире у базара останавливаться. Ежели понадоблюсь, завсегда найти сможешь. Только послание через владельца передай. Он человек надёжный. - И про то, что я тебе сказывала, не забудь, - наказала Аля, - видишь, как с мальчонком-то получилось… не успела я… а ведь повернись всё по-иному, мог бы жить и сына воспитывать. Не забуду. Мне умирать нельзя. О сыне Микаэля есть кому позаботиться, и рождён он в законном браке. А у моего ребёнка, кроме меня, защитников нет. Правда, моё положение сейчас шаткое и незавидное, но я – всё-таки принц. Неважно, какой по счёту, и неважно, что по прихоти отца искалеченный. У меня есть право на приданое, пусть даже замуж я так и не выйду. На следующий день Леший довёл меня до тракта, на котором мы с ним однажды познакомились. Теперь осталось совсем немного – добраться до ближайшего города. Я не сомневался, там меня быстро найдут и до самого дворца проводят. Так и получилось – у местных стражей порядка при виде меня глаза загорелись, как у охотничьих собак, почуявших лису. Разумеется, грубости никто из них себе не позволил, но под охрану взяли сразу же. Судя по всему, лучших людей мне в сопровождение выделили. А как же? Личный секретный королевский указ. Может, если особенно расстараться, и в звании повысят и награду дадут. У столичных ворот меня перехватила королевская стража. Опытные воины окружили плотным кольцом и, как под конвоем, доставили во дворец. Первым, кого я увидел по прибытии, был Альберт. Он вмиг оказался рядом и сжал меня крепко в объятиях. - Сейчас к отцу пойдём, - быстро проговорил брат, - но ты ничего не бойся. Богами клянусь, волоску не дам с твоей головы упасть. Слышишь? Главное – ты живой. Остальное я на себя возьму. Он кивнул стражникам, отпуская, а мне приказал следовать за собой в тронный зал, который оказался на удивление пустым. Ни придворных, ни министров, ни советников. Только правитель и мы. Странно. - Мой блудный сын, наконец, соизволил вернуться? – выдержав паузу, издевательски осведомился король. – А знаешь ли ты, что твой побег можно расценивать как измену? Я похолодел. Эта мысль ни разу не приходила мне в голову. Одно дело наказание за незначительную выходку и совсем другое за государственную измену. Неужели отец настолько сильно ненавидит меня? Хотя, скорее всего, именно настолько… и даже больше. - В этом поступке не было злого умысла против короны, - вместо меня ответил Альберт. - Правда? А то, что он поставил под угрозу мирный договор, скреплённый его помолвкой, и репутацию всей королевской семьи? Если я оставлю подобное преступление без соответствующего наказания, чего будет стоить моё слово и доброе имя? – сердито нахмурился отец. - Пятьдесят плетей! У меня внутри всё оборвалось. Пятьдесят плетей мне не выдержать. Особенно в таком состоянии. - Если Вы отдадите такой приказ, Ваше Величество, я отдам другой, - опустив руку на рукоять меча, сказал Альберт. От скрытого напряжения у брата побелели скулы. Он явно готовился к этому разговору. И решение принял давно – не вчера и не сегодня. Понять бы ещё, в чём дело. - Под вашим началом элитный отряд, под моим - вся дайвиранская армия. Я перевёл взгляд с него на отца. Тот, кажется, в отличие от меня, не был так уж сильно удивлён услышанным. Значит, догадывался, что дело может принять подобный оборот. А ведь, если я всё понял правильно, речь идёт не просто об измене трону, но о перспективе самой настоящей гражданской войны. Из-за меня… или я – всего лишь предлог? Теперь понятно, почему всех выпроводили. Этот разговор не для чужих ушей. А охрана, поди, и королём, и братом у дверей выставлена. На случай, если не удастся договориться. - Ты действительно пойдёшь на это? – уже спокойно спросил отец. - Если бы мог, сделал бы это намного раньше, и не позволил бы… - Альберт, так и не закончив, оборвал себя и быстро косо глянул в мою сторону. - А знаешь, из всех моих детей, ты, пожалуй, единственный, кто достоин после меня занять трон. Из Леона не выйдет хорошего правителя, - и столько горечи и усталости было в его голосе, что мне даже показалось, словно передо мной другой человек. - Ладно, убедил. Забирай своего щенка. И её успокой, а то ведь места себе не находит. Мы с Альбертом молча поклонились и покинули зал. Что это было? Проверка? Или какая-то тонкая игра? Я, очевидно, что-то упускал, что-то лежащее на поверхности. Досадно. Однако, если взять во внимание начало разговора и угрозы, то для меня всё закончилось лёгким испугом. Не ожидал такого от Альберта… с его-то представлениями о чести и воинском достоинстве. Я настолько углубился в свои размышления, что очнулся только, когда увидел маму. Она была по-прежнему ослепительно красива и молода, только едва заметные лучики морщин в уголках глаз свидетельствовали, что ей уже не двадцать. Я так скучал по ней, так долго её не видел. Она же смотрела на меня с нежностью и безграничной любовью, целовала и гладила по волосам, будто я всё ещё маленький мальчик. Мы проговорили до глубокой ночи, но о подробностях своего побега я промолчал, как и об его последствиях. Пока я не был готов этим поделиться. Даже с ней. На следующее утро ко мне пришла Элза, чтобы вернуть мне подобающий моему статусу вид. Долго сокрушалась по моим волосам, которые сейчас были всего чуть ниже лопаток, и ругала за неухоженные ногти. Всё возвращалось на круги своя. Точно я никуда и не отлучался. А через две недели пришло сообщение о том, что Лавирия просит пересмотреть условия договора, потому что принц Анри Вайландский внезапно решительно расторг нашу помолвку.