Обещание полночной звезды

Чем ближе мы подъезжали к цитадели, тем громаднее она казалась. Даже странно, что Лавирийский замок и Дайвиранский дворец представлялись мне когда-то большими. По сравнению с этим они смотрелись едва ли не игрушечными. - Говорят, что все цитадели были построены ещё богами, когда те жили на земле и сами правили смертными, - заметив мой взгляд, гордо сообщил Вешек. Ну, кто бы это ни построил, сразу было видно, что построил на века. Сам город надёжно скрывала стена, но горный замок возвышался над ней, будто устремляясь в небо всеми своими многочисленными башнями. Холодный белый камень, чёткие строгие линии, гладкие выступы широких площадок и контрастно-тёмные точки окон и дверей. Ни подавляющей мрачности, ни кокетливой фривольности - просто, величественно и красиво. Рва не было, зато ворот оказалось трое. Нешироких, невысоких, обитых железом. И закрывались они, несомненно, наглухо. Насколько прекрасным казался замок, настолько же неприглядными - все остальные постройки из дерева и камня. Особенно те, что находились ближе к стене. Очевидно, о красоте на севере думали в последнюю очередь. Бесконечные лабиринты узеньких улочек, приземистые домишки, плотно лепившиеся друг к другу, чтобы не оставалось ни клочка свободного пространства. Постепенно наша стройная колонна рассеялась по своим дворам, так что до обители ярама добралось всего человек двадцать из самых влиятельных семей и персональных охранников. Здесь здания были уже побольше, однако архитектурными изысками по-прежнему не отличались. Замок от всего остального города отделяла лишь просторная пустая площадь. Ни забора, ни сада, ни фонтана – только отполированные веками серые каменные плиты. Определённо не самое уютное место. Это я про всю Белогорскую цитадель в целом. Когда мы подъехали к одному из домов у самой площади, Элисар отослал Вешека с приказом устроить на новом месте Алю с Лешим, и спешился. Ярам, коротко кивнув ему на прощание, проследовал дальше. И как-то так получилось, что больше рядом никого не осталось. Я зябко поёжился от неприятного ощущения лёгкой растерянности и невнятной тревоги. Это чужая страна, чужая земля, чужой дом… всё чужое… ничего моего. Однако мне придётся как-то научиться здесь жить. Впрочем, для начала будет неплохо хотя бы просто слезть с лошади. Я потихоньку начал спускаться, что оказалось несколько сложнее, чем забираться, когда меня аккуратно перехватили и поставили на землю. Поставить поставили, но так и не отпустили, продолжая осторожно придерживать. Я недоумённо обернулся, и Элисар сразу же отступил на шаг. - Ты почти целый день провёл в седле, - напомнил он. - Как ты себя чувствуешь? - Превосходно, - коротко буркнул я. Сам не понимаю, почему постоянно огрызаюсь, когда разговариваю с ним. Он же не нападает. Ни разу не оскорбил и голос ни разу не повысил. Даже, когда спрашивал о втором отце моего ребёнка, подозревая в любовной связи с Лешим. Так что же тогда заставляет меня постоянно защищаться? Обдумать до конца мотивы собственного поведения мне помешало появление мальчика, который выскочил на крыльцо, а потом с радостной улыбкой бросился к Элисару. Только глядя на то, как муж ласково треплет каштановую вихрастую макушку, я вспомнил, что у него есть сын. Просто поразительно, как можно было о таком забыть? А ведь помимо сына могут быть и другие родственники: родители, братья, сёстры… вряд ли они примут меня с распростёртыми объятиями. И предположения мои полностью подтвердились, стоило только встретиться взглядом с недобро прищуренными глазами старухи, вслед за мальчишкой, показавшейся на крыльце. - Коэн, Велия, это Габриэль. Мой муж, - просто, ясно, по существу. И никаких тебе длительных вступлений с перечислением титулов. Правильно. Кому они здесь интересны? - Идите в дом. Ужинать будем, - проворчала старуха и скрылась за массивной деревянной дверью. - Велия бабка Нейлин, - пояснил Элисар, - когда пришла моровая хворь, она почти всю родню схоронила. Только мы с Коэном остались, поэтому и забрали её к себе. Что ж, благородно. Действительно, не бросать же на произвол судьбы даму столь почтенного возраста. Между тем, появился молчаливый воин, чтобы забрать наших лошадей, по всей вероятности, в общую конюшню. Дворик возле дома был таким же крошечным, как и у всех остальных жителей Белогорья. Отдельная конюшня здесь явно бы не поместилась. Если я всё понял правильно, то такая теснота связана опять же с тем, что в случае необходимости цитадель должна будет принять всех жителей клана, которых придётся не только чем-то кормить, но и где-то размещать. Тут уж не до садов с фонтанами. Раньше я никогда не задумывался, что на самом деле означает жить под постоянной угрозой, надеюсь, что и в будущем мне не доведётся этого узнать. Всё-таки та страшная война осталась в далёком прошлом, хоть и наложила свой отпечаток на весь нынешний быт северян. Внутри дом оказался таким же простым, как и снаружи. И не скажешь, что здесь живёт один из самых влиятельных людей клана: печка, деревянная мебель, глиняная посуда, половички и занавески, похожие на те, что я видел у Али. Ели мы все за большим кухонным столом в глубоком молчании. Элисар был абсолютно спокойным, Коэн то и дело бросал на меня любопытные взгляды, Велия игнорировала, а я… а я слишком устал, чтобы как-то реагировать. Всё-таки день был длинным, и после горячей еды меня окончательно разморило. Я даже не стал возражать, когда Элисар помог мне подняться и проводил на второй этаж в свою… нет, теперь уже нашу, комнату. Мне пришлось довольствоваться чужой рубашкой вместо привычных спальных штанов, потому что мои вещи должны были доставить только завтра. Сегодня ведь уже поздно, соответственно желающих возиться с поклажей не нашлось. Это можно понять, после нескольких-то месяцев отсутствия. Проснулся я внезапно в кромешной темноте и совсем один. Было очень тихо… будто в мире совсем никого кроме меня не осталось. Я поднялся и на ощупь побрёл куда-то, чтобы кого-нибудь найти. Мне было просто необходимо убедиться, что вокруг всё ещё есть люди. Не знаю, откуда взялся этот страх. Раньше ни темнота, ни одиночество меня не пугали. Вскоре я обнаружил дверь, которую легонько толкнул. Она поддалась без скрипа и шороха, пропуская меня на лестницу. Внизу, на кухне, тускло горел свет, и кто-то негромко разговаривал. В первый момент, услышав голоса, я испытал огромное облегчение. Глупое и совершенно нелогичное. Я же осознавал всю нелепость своей беспричинной паники. Вот только поделать с собой ничего не смог. А потом я услышал своё имя и понял, что говорят ночные собеседники обо мне. Подслушивать недостойно и некрасиво, но всё та же тревога и нежелание сразу возвращаться назад в темноту заставили меня опуститься на ступеньки. - Значит, это и есть Бархоримов внучек, - невесело рассмеялась Велия, - порадовал, нечего сказать. А потому что негоже горячую северную кровь болотной водицей разбавлять. - То была воля богов. Ты же помнишь, что жрицы Цхайлы пророчили, - возразил Элисар. - Богам до людей дела нет. - Кто знает. К тому же с судьбой спорить трудно. Я тот турнир, в котором Альберт Иландский для своего короля Иоланту выиграл, хорошо помню, хоть и невелик был. - Да, много достойных воинов за руку единственной ярамовой дочери боролось, даже из других кланов желающих немало нашлось. Любой из них – достойная пара. Да хоть Раймира возьми. И детки бы получились славные. - Прекрати. Габриэль не виноват, что его таким сделали. - Не виноват, говоришь. Ты хоть знаешь, что королевич твой брюхат не от тебя? - Знаю. Сам сказал. А тебя очень прошу никогда ни с кем этого не обсуждать. - Я из ума ещё не выжила. Мне никто никогда про турнир не рассказывал. Значит, ярам до последнего иноземцам дочь уступать не хотел, раз такое испытание затеял. А Альберт всё равно победил. Только, как выяснилось, не для короля – для себя. Альберт… до сих пор даже про себя не могу отцом его назвать. Не уверен, что вообще смогу когда-нибудь. - Я надеялась, что ты хозяйку в дом приведёшь, Элисар, - продолжила старуха, - хорошую мать моему правнуку. - Никто ему Нейлин не заменит. - И всё же. Не высоковата ли цена за будущий трон? - Дело не в троне и не в цене, Велия. - А в чём же тогда? - В Габриэле. Я умею ценить чужое мужество. - Да где ж ты его разглядел? Дурное-то дело нехитрое. - Что ты его всё этим попрекаешь? Разве привести в этот мир человека преступление? Нейлин вот не успела - смерть её вместе с нашим нерождённым ребёнком прибрала. - Это другое. - В самом деле? Ты хоть представляешь, чего стоило этому мальчику придти к Бархориму, который прилюдно от него отказался, чтобы предложить себя в мужья неизвестно кому? И к нам на север не каждый бы отправился. Элисар поднялся и принялся ходить из угла в угол. Он всегда так делал, когда задумывался или волновался. Я заметил. - А ведь он даже выжить при родах не надеется, - тихо добавил муж. - Хитрит, небось, - усомнилась Велия. - Да какое там… я ж у целительницы спрашивал… - И что ты с ним делать будешь? - Беречь и защищать. Как смогу. Как он сам позволит. Всё. Достаточно. Для меня даже этого оказалось слишком много. Я тихонечко поднялся и вернулся в кровать. Наверно, надо было порадоваться, но я не мог. Жалость – это не то чувство, которое может радовать. И всё же… Да ладно, что ещё ко мне можно испытывать? К тому же – это далеко не худший вариант. Хоть гулящим не считают, уже хорошо. Я ещё долго не мог прогнать беспокойные мысли. Пока не пришёл Элисар и не обнял меня. Он думал, что я сплю, а вот я теперь точно знал, что эти объятия никогда не были случайностью.