Обещание полночной звезды

Повисшая напряжённая тишина длилась недолго. Ярам неторопливо спустился со своего возвышения, прошёлся по опустевшему залу и, остановившись у стола, вытащил один из моих клинков. Я не знал, чего ждать, поэтому просто наблюдал, оставаясь на своём месте. Дед со всех сторон внимательно осмотрел лезвие, осторожно провёл по острой грани и уважительно кивнул. - Надо же, - наконец, весело хохотнул он, - а всё, оказывается, не так уж и безнадёжно. Что ещё умеешь? Я ни секунды не сомневался, что вопрос адресован мне, поэтому не стал медлить с ответом: - Стрельба из лука и меч… правда, с последним не слишком преуспел. - Кто учил? - Альберт. - Хоть у кого-то из южан оказалась голова на плечах вместо тыквы. А ты, как всегда, оказался прав, Элисар, с чем тебя от всей души и поздравляю. Похоже, мне в кои-то веки отвесили комплимент. Без издёвки, без подтекста, пусть и немного снисходительный, но всё равно вполне настоящий. - Что ж, а теперь прошу за мной. Обоих, - последовало без всякого перехода. И это «прошу» не могло ввести в заблуждение - это была отнюдь не просьба. Бархорим направился к той самой неприметной дверце, через которую появился, и мы с мужем последовали за ним. Сначала очередной длинный холодный коридор, а потом как-то внезапно море света. Солнце золотым сиянием разливалось по полу, танцевало по стенам и рассеивало мглу под высоченным сводом. За громадными окнами виднелась широкая терраса с перилами. Много воздуха, камня и пустоты. Следующие комнаты уже казались вполне обжитыми, вероятно, здесь находились личные покои ярама, так как встречались временами предметы роскоши вроде пушистых ковров, зеркал и мебели из дорогих пород дерева. Конечным пунктом нашей небольшой экскурсии стала библиотека, просто поражающая воображение своим разнообразием. Здесь были не только вполне традиционные книги, но и свитки, которых почти не осталось даже в королевских южных дворцах и замках. Вот и считай после этого северян неотёсанными варварами. Конечно же, и об этом говорить прямо было не принято. Однако при дворе любого южного государства не упускали случая ввернуть по этому поводу какую-нибудь двусмысленную шутку. Северян опасались, только жили они далеко и достаточно замкнуто, в гости никого не приглашали, а если кто из них и показывался на чужих берегах, то только по торговой надобности. Притом ни золота, ни денег никогда не признавали – только натуральный обмен. Можно и позлословить, и смелость свою выказать. Не от большого ума, но многим из дворянства шибко-то большой ум и не требовался. Зачем, если всю жизнь на всём готовом? А опасались не просто так. Сражаться Северные стражи умели. Тёмные племена – извечные противники, но и другие желающие повоевать когда-то находились. Кто-то грезил о новых богатых территориях, кто-то мечтал о небывалом могуществе, кто-то просто искал славы. Но итог всегда выходил один – поражение и разорение. Северяне не просто гнали всех со своих берегов, но и преследовали до вражеских со всеми вытекающими последствиями. Женщин, стариков, детей и ремесленников с крестьянами не трогали, зато воинов вырезали всех до единого. А уж что будет дальше со страной, оставшейся без всякой защиты, их мало волновало. Как правило, вскоре такая страна просто переставала существовать, поглощённая расторопным соседом. Далеко за примером ходить не надо - в своё время подобная участь постигла Меркавию, ставшую в итоге одной из крупнейших провинцией Дайвиры. Бархорим указал нам на небольшой столик у окна с покойными креслами и запер дверь. - Ну, так что, Габриэль, как тебе Белогорье? – устраиваясь напротив, осведомился он. - У меня ещё не было времени привыкнуть, - заметил я. - А, по-моему, ты уже вполне освоился. Судя по твоему сегодняшнему выступлению. - Я должен извиниться? - Ни в коем случае. Напротив, осознаёшь ты это или нет, но сегодня ты оказал мне услугу. - И какую же? - Старейшины не в восторге от моей кандидатуры в будущие правители, - усмехнулся Элисар, - я слишком молод и никогда не входил в совет – происхождение не то. - И что с ним не так? - Всё не так. Моя мать была наложницей ярама Бурых медведей и на Великом Совете приглянулась моему отцу, оказавшемуся в составе делегации. В результате он отдал в обмен за неё несколько песцовых шкурок и привёз в свой дом. Их союз был признан и благословлён богами, однако то, что моя мать к тому времени не была девственной и уже успела родить и тамошнему яраму, и одному из его старейшин по ребёнку, существенно отразилось на репутации всей семьи. - На севере существуют гаремы? – удивился я. - Да. Разумеется, есть общие порядки для всех кланов, но в остальном внутреннее устройство и законы – индивидуальны. Со временем ты во всём разберёшься. Выходит, мне сказочно повезло, что конкретно у Белых соболей многожёнство запрещено. Только от одной мысли - оказаться в гареме - передёргивает. - Сегодня на совете ты осмелился назваться мужчиной и, как ни странно, смог отстоять своё право так себя называть, - произнёс Бархорим, - тем самым существенно облегчил мне задачу и одновременно с этим осложнило её. Ты теперь не сможешь быть при Элисаре только некой пусть и неправильной, но женой. Теперь тебе придётся принимать на себя обязательства полагающиеся мужчине. - Какие, например? - Ты станешь правой рукой и главным советником будущего правителя. Мы введём тебя в курс всех дел внутри клана и за его пределами. Вот оно. Власть – это то, что надёжнее всего привяжет меня к месту. Если на твои плечи ложится ответственность за жизнь и благополучие других людей, так просто сундуки не соберёшь и куда глаза глядят не отправишься. Понятно, почему ярам так воодушевился – до этого дня положение Элисара, да и моё тоже, оставалось до конца неопределённым. Теперь же, после объявления, «согласования» и утверждения, всем недовольным придётся принять и смириться, потому что время для возражений безвозвратно упущено. - А надо ли? – усомнился я. – Может оказаться, что времени у меня осталось не так уж много. - И думать не смей, - перебил меня дед, - боги вернули тебя нам. Вернули последнего из моего рода, да ещё и с зреющим семенем. Я был слишком огорчён и ослеплён злостью, чтобы понять это раньше. Пусть будет, как будет, но то время, что тебе отпущено, надо использовать. - Бархорим, не забывай, что ты разговариваешь с моим мужем. У меня на него больше прав, чем у тебя, - вмешался Элисар. - И что ты хочешь этим сказать? - Только то, что даже у тебя нет права решать за него. Мы обсудим всё дома, между собой, и через три дня придём снова. - Это твоё окончательное слово? - Окончательное. Ярам остался недоволен. Мне даже не надо было смотреть на него, чтобы это понять. Он отошёл к окну и махнул нам рукой, отпуская, чем мы незамедлительно и воспользовались. - Не стоит соглашаться на всё и сразу, - когда мы шли через площадь, сказал муж, - Бархорим превосходный манипулятор, и его энтузиазм в отношении тебя мне не понравился. - Он хочет меня использовать, - признание очевидного. Не более. - Безусловно. Если ты согласишься на его предложение, пути назад у тебя уже не будет… а если роды пройдут благополучно, то не только у тебя. Не я один хочу сохранить для клана сильнейшую кровь. Отлично просто. Отказываться уважительных причин нет, а согласие слишком обязывает. Спрашивается, что хуже: ярамова немилость или его же одобрение? Элисар сегодня дважды меня закрыл – сначала от старейшин, пригрозив поединком, потом от самого ярама, воспользовавшись правом законного супруга. Ясно же, что этой отсрочкой он выиграл время, тем самым предоставляя выбор, который так упорно хотели у меня отнять. - Диадора, идём. Идём же! - вывел меня из задумчивости чей-то взволнованный голос. Я поднял голову и увидел, как какой-то мужчина дёргает за руку девушку, очевидно пытаясь заставить её следовать за собой. А она замерла, не в силах оторвать больной тоскливый взгляд от… Я повернулся к Элисару, потом снова к ней. Да, я знаю, кто это.