Обещание полночной звезды

После того, как я дал согласие занять место рядом с мужем в новом качестве, за меня взялись всерьёз. Правда, Элисар дал мне ещё два дня перед аудиенцией у ярама, честно предупредив, что потом на отдых времени будет мало. И он оказался прав. Я почти ничего не знал о своём новом доме, что, разумеется, было недопустимо. Первым делом следовало ознакомиться с расположением кланов и хотя бы в общих чертах с их внутренним устройством. Как выяснилось, там всё оказалось несколько сложнее и разнообразнее, чем, скажем, на юге. Всего кланов было аж одиннадцать, и большая часть из них занимала прибрежные земли, тем самым отрезая тёмные племена от океана. Однако в своё время нашлись и те, кто выбрал иные места для поселения, так Серые рыси и Пепельные волки предпочли лес, Златорогие бараны – горы, а Краснопёрые соколы – равнину у полноводной спокойной реки Исанги. Они-то и обособились больше всего, уже который год игнорируя Великий Совет и всё менее охотно отправляя своих воинов на Дальнюю границу. При упоминании Краснопёрых соколов Бархорим неизменно кривился, будто от зубной боли. По его словам те настолько разленились, что на их «вояк» без слёз и не взглянешь – «не соколы, а индюки неповоротливые». Впрочем, тут удивляться было нечему. Судя по карте, этот клан находился в самом защищённом месте - очень далеко от океана и тёмных племён за широкой стеной Закатных гор. Скорее всего, для них разразившаяся несколько веков назад война уже превратилась в сказку, которую вполне можно рассказывать перед сном детям. Опять же мирный, размеренный, чуть сонный уклад жизни отнюдь не способствовали постоянной боевой готовности. Златорогие бараны редко и крайне неохотно покидали свои горные пещеры, однако всё же не пропускали ни одной ярмарки, обменивая добытые и огранённые драгоценные камни на одежду, провизию и снаряжение. Изделия с этими камушками по всему миру ценились запредельно высоко, потому что ни одному ювелиру ещё не удалось приблизиться к тому уровню мастерства, которым владели северяне. Опасное ремесло закалило их, и вместе с тем сделало несколько более, чем следовало, агрессивными и упрямыми. Серые рыси и Пепельные волки тоже большой тяги к общению с другими кланами не питали. Конечно, возле каждого клана были свои лесочки, куда можно было сходить за грибами-ягодами, да поохотиться, но с владениями лесных обитателей они не шли ни в какое сравнение. Серые рыси избрали для себя светлый Излучин бор, обустроившись по большей части на деревьях, а вот Пепельные волки предпочли остаться на земле под надёжной защитой тёмного Кручинного ельника. С одной стороны, Излучин бор отделяли от Дальней границы непроходимые топкие Гремучие болота, с другой от Кручинного ельника – широкая быстрая река Нерга. Белые соболи, Бурые медведи, Пятнистые олени, Чёрные ласки, Радужные совы, Алые ястребы и Рыжие куницы, то есть прибрежные кланы, проявляли большую сплочённость, но также стремились к полной независимости друг от друга, из-за чего нередко вспыхивали споры и каждый раз чьих-то представителей недосчитывались на Великом Совете. Только было не очень-то похоже, чтобы сложившаяся ситуация кого-то серьёзно беспокоила. Параллельно с изучением внешних связей клана, общей истории и собственного генеалогического древа пришлось вникать и во внутренние дела. Совет моему постоянному присутствию на собраниях явно не радовался, однако больше и не возражал. Следует отметить, что многие из старейшин были достаточно молоды - место передавалось по наследству от отца достойнейшему сыну вне зависимости от возраста последнего. На собраниях в основном решались текущие рутинные дела и разбирались тяжбы да споры, с которыми старосты на местах заходили в тупик. Что, слава богам, случалось не слишком часто. И всё же обилие информации и постоянное напряжение здорово утомляли. Настолько, что добравшись вечером до дома, я только и мог, что без особого аппетита что-то съесть и забыться тревожным сном, как только голова касалась подушки. - Сегодня мы идём в баню, - в конце недели, когда мы вышли из замка, объявил Элисар. - Но… - попытался было возразить я. - Это не обсуждается. Сегодня баня – я уже распорядился, чтобы там не было посторонних, - а завтра ты отдыхаешь. Нет ни одной причины так себя загонять. - Я в порядке. - Не верю. Поняв, что спорить не имеет смысла, я смирился и пошёл следом за мужем к большому деревянному зданию на соседней улице. Солнце садилось, следовательно, час был достаточно поздний. В предбаннике Элисар протянул мне простынь и велел раздеваться. Сам он тоже медлить явно не собирался и уже успел стянуть сапоги. Я раньше никогда ни с кем из мужчин вместе не мылся. Даже с Анри. Тем более в бане. Помнится, в первый и последний раз при посещении подобного заведения меня сопровождала Аля. Я ещё немного нерешительно потоптался, старательно отводя взгляд от раздевающегося рядом мужа, потом посмотрел на свои руки в золотых обручальных браслетах, и решил, что веду себя, как минимум, глупо. Ну, в самом-то деле, в моём положении краснеть и бледнеть, аки девственнице, просто нелепо. Поэтому я, насколько мог, скоренько скинул одежду и замотался в простыню. На Элисаре никакой простыни, естественно, не наблюдалось, но зато бёдра были обёрнуты полотенцем. - Ну что, идём? – я всё-таки немного нервничал, и, кажется, не вполне успешно это скрывал. - Идём, - кивнул муж. - Только давай заберём твои волосы. Моя вечная проблема. Давно надо было их обрезать. - Я попрошу Алю, чтобы она меня подстригла. - Не надо. Так тебе лучше. Элисар подошёл ко мне, аккуратно собрал мои изрядно отросшие пряди и чем-то ловко закрепил их на затылке. Стоило открыть следующую дверь и меня окутало горячим паром. Я опустился на лавку и блаженно закрыл глаза. Через несколько минут на мои плечи легли широкие ладони. Уверенные, осторожные руки помассировали плечи, основание шеи и переместились на спину, стягивая простынь вниз. - Не переживай. Здесь всё равно почти ничего не видно, - успокоил муж. А я уже, кажется, был не в том состоянии, чтобы переживать. Сознание туманилось, тело расслабилось и обмякло. Хорошо. - Мне кое-что непонятно, - выдохнул я, уцепившись за вяло проплывавшую мысль, - откуда всё-таки на севере гаремы? - Сначала историческая необходимость, - по моим рукам заскользила намыленная мочалка, - потом устоявшаяся традиция. - Объясни. - После войны под началом Даргрима Льдистого, осталось мало мужчин, но много детей и женщин, - мочалка, переместилась на спину, потом, не задерживаясь, бережно огладила бока и живот. Мне, наверное, надо было возмутиться, но не хотелось. Совсем. Даже стыд куда-то незаметно улетучился. – Вот так в некоторых кланах ярамами разрешено было мужчинам иметь по несколько жён, чтобы легче пережить тяжёлые послевоенные времена и как можно быстрее восстановить численность населения. Со временем всё наладилось, необходимость отпала, но закон так и не отменили. - А разве жён можно было продавать или обменивать? - Сначала, когда были только жёны, нет. Но потом помимо жён разрешено было заводить «помощниц» - проще говоря, наложниц - с которыми как раз не церемонились. Меня приподняли, поставили на ноги, окончательно отбросив простынь, и принялись намыливать ноги. - Твоя мама была такой «помощницей»? - высказал своё предположение я. - Да, - Элисар поднялся, зачерпнул ковшиком из пузатой бочки прохладную воду, и принялся смывать с меня пену, а вместе с ней и скопившуюся усталость. - Прости, мне не следовало об этом спрашивать. Я глубоко вздохнул и подался назад, прижимаясь спиной к тёплой сильной груди. Меня сразу же обняли. Уже как-то естественно и привычно. - Ничего. Я любил мать, и её прошлое никогда не имело для меня значения. - У тебя остались братья… или сёстры… там… у Бурых медведей. - Я их никогда не видел. - Я своих видел, только они всё равно были мне чужими. - А Альберт? - Альберт... мне не брат… он мой отец… в отместку король так… мной распорядился… Вот я это и сказал. Не думал, что когда-нибудь осмелюсь. Я всё ждал, когда же придёт страх, но вместо него испытал только вялое облегчение. К тому же, если кто и имел право знать всю правду, то только Элисар. - Я как-то так и думал, - ничуть не впечатлившись моим признанием, сказал муж. - И это тоже не имеет для меня значения. Ты уже спишь почти. Пошли. После парного жара, воздух в предбаннике показался очень холодным, кожа мгновенно покрылась мурашками, но замёрзнуть мне не дали, быстро обтерев и завернув в сухую простынь. Глаза слипались, и душу грел обещанный завтрашний выходной. Спал я этой ночью спокойно и крепко. Всё-таки Элисар и здесь оказался прав.