Обещание полночной звезды

На следующее утро я проснулся достаточно бодрым и в приподнятом настроении. Вот уж радость так радость – не глотать пыль за изучением очередного фолианта или свитка и не лицезреть кислые мины старейшин, а провести день… как-нибудь иначе. Придумать бы только как. Однако, к моему немалому удивлению, оказалось, что всё уже благополучно придумали за меня. Когда я спустился к завтраку, на кухне, помимо моих домашних, обнаружился Леший. - Ну что, - добродушно хохотнул он, - замучили тебя совсем, принц? Вона, какой прозрачный, будто и не лето на дворе. Ты как хочешь, Элисар, а я супружника твого с собой в лес забираю. - Если согласится, я не возражаю, - кивнул муж, - пусть только оружие какое-нибудь с собой возьмёт. Всякое может быть, вдруг медведь или вепрь встретится. - После завтрака, - сердито буркнула Велия, - а то знаю я их, не раньше ужина явятся. Я сел за стол и окинул насмешливым взглядом всех заговорщиков. Да-да, так я и поверил, что Яким сегодня просто мимо проходил и Элисар к этому совсем-совсем никакого отношения не имеет. А ведь прогулка мне, пожалуй, действительно не помешает. Остаётся только в очередной раз поблагодарить мужа за сообразительность и понимание… Интересно, когда он про Альберта догадался? И известно ли об этом Бархориму? Ладно, боги с ним, лишь бы больше никто подобной наблюдательностью не отличился. Пока сей факт остаётся внутрисемейным делом не страшно. Зато теперь с полной уверенностью можно сказать, что от Элисара у меня секретов больше нет… разве что Анри… но так ли это важно? В конце концов, он знает, что у меня будет ребёнок от другого мужчины, а имя этого мужчины так навсегда и останется просто именем. Между тем Коэн предусмотрительно притащил свой походный мешок и уселся рядом с гостем готовый в любую минуту вскочить и отправиться в путь. Старушка с самым решительным видом принялась накладывать в мою тарелку кашу, намекая, что пока всё не съем из-за стола меня не выпустит. Пришлось подчиниться, чтобы не расстраивать. Забавная она, Велия, сердитая, будто всегда всем недовольная, а на самом деле сердце у неё золотое. И ведь столько потерь на её долю выпало. Несправедливо. Впрочем, где вообще в этом мире справедливость? После завтрака я, прихватив свой лук, вышел на крыльцо. На улице было тепло, хоть в лёгких крыльях ветра и чувствовался отнюдь не летний холод. Я зябко поёжился и накинул поверх льняной рубахи тонкий шерстяной плащ. Коэн рядом уже пристраивал к поясу ножны с небольшим кинжалом. - Сегодня мы долго бродить не будем, - глянув на небо, решил Леший, - к обеду воротимся. - Да мы ж тогда только до озера дойти успеем, - расстроился мальчик. - Пустое, коль и не принесём ничего, акромя корня ласковницы, Алюшка на нас не осерчает. Глянь, какая темень из-за гор идёт, потому и солнышко стылое. - Ничего оттуда не идёт, и солнце не хуже вчерашнего. Чего ему сделается-то? - Не хуже, - согласился Леший, - а только нынче зною да суховника, каким летом бывать положено, не дождаться. К вечеру гроза соберётся, опосля неё дожди надолго придут. Это я тебе верно говорю. А ты, ежели спорить со мной будешь, дома останешься. Дома Коэну оставаться точно не хотелось, поэтому он насупился обиженно, но возражать не осмелился. Вскоре стало очевидно, что Леший оказался прав. Солнце выглядело ярко-оранжевым, идеально-круглым пятном без привычного сияющего ореола и грело будто вполсилы. Трава с листвой потемнели, ветер стих и умолкли птицы. Лес больше не казался радушным хозяином. - Ну, ты передохни, покуда я не ворочусь, - когда мы добрались до озера, велел Яким, - и мальчонка пусть при тебе останется лунницу собирать. Я б его с собой взял, да один быстрее обернусь. Эх, до грозы б только успеть… не думал, что она сюда так скоро долетит. Ежели тебя застужу, и сам себе не прощу, и муж твой вряд ли обрадуется. С тем и ушёл, за какими-то особыми кореньями. Я устало опустился на большой плоский камень. Надо же, ведь и времени-то с прошлого раза совсем немного прошло, а сил у меня порядочно убыло. Так, не дай боги, и до постельного режима дойдёт. Насколько я знаю, подобные случаи при мужских беременностях не редкость, особенно на поздних сроках. А ещё все эти радости могут сопровождаться постоянной болью. О последующих перспективах и вовсе думать страшно. Иногда мне кажется, что природа так мстит людям за грубое нарушение её законов. Только с объектами своей мести она несколько промахнулась, такие как я и без того по жизни вечно крайние. Впрочем, если хорошенько подумать да кое-что вспомнить, мне ещё грех жаловаться ведь меня поили более-менее опробованным образцом. Однажды я наткнулся на ряд многотомных трудов известных алхимиков, в своё время стоявших у истоков данного «чудесного» открытия. Это были скрупулезные, подробные описания проводимых опытов в области возможностей мужского организма. В плане деторождения, что на тот момент казалось просто немыслимым. А началось всё, как всегда - с элементарной человеческой глупости. Веками на юге в королевских семьях считалось нормой вступление в брак людей находящихся в близком родстве друг с другом. Например, никого не удивляло, если брат женился на родной сестре или если овдовевшая королева выходила замуж за собственного единокровного наследного сына. А как же, надо ведь блюсти чистоту крови, укреплять положение семьи, усиливать влияние. Однако в дальнейшем это привело к весьма плачевному результату – началось вырождение, грозившее полным вымиранием. По женской линии каждая вторая оказывалась пустоцветом, а те, что могли родить, производили на свет либо больных, либо мёртвых детей. Естественно высокородные венценосные особы забили тревогу. Сначала пробовали лечить, потом начали заключать межгосударственные браки, надеясь хоть так разбавить кровь без ущерба для родовой чести, только ситуация не улучшилась. Исчерпав все возможности в этом направлении, в конце концов, переключились на мужскую половину, благо там дело обстояло несколько лучше. Может, кто-то, умело скрывая, всё-таки не брезговал незаконнорожденными отпрысками сильного пола, может, просто все осложнения противоестественных браков приняли на себя женщины, но факт остаётся фактом – мальчикам везло больше. Неизвестно, кому первому пришла в голову «гениальная» идея получения здорового потомства от брака двух мужчин, но вызвала она небывалое воодушевление. Был назначен единственный в истории Большой Съезд, на который явились все правители южных государств. Именно там принималось решение привлечения самых выдающихся научных умов того времени. Алхимикам были выделены огромные денежные средства и предоставлена полная свобода действий. А потом… потом началась самая отвратительная часть – череда бесчеловечных опытов, растянувшаяся почти на триста лет и унесшая не одну сотню жизней. Естественно сначала испытания проводились на людях из низших сословий, притом обоего пола, так как необходимо было детально рассмотреть особенности и мужского, и женского организмов, чтобы потом разработать пути хотя бы частичной трансформации. В ходе исследований в рядах учёных произошёл раскол: одни продвигали сугубо «хирургический» метод, другие искали иные способы воздействия. О том, что во имя науки творили с людьми эти изверги, даже читать спокойно оказалось невозможно – одни резали, другие чем-то пичкали, но и у тех, и у других долгое время подопытные неизбежно умирали. И тем несчастным, которые умирали быстро, можно сказать, невообразимо везло. Научные войны закончились с первым мужским зачатием. И добились долгожданного события алхимики, предпочитавшие избегать непосредственного хирургического вмешательства. Посрамив противников, они с гордостью повествовали о длительных наблюдениях за тем, как перестраивается женский организм в период беременности, о своём снадобье, способном спровоцировать нечто подобное в мужском, о внедрении искусственного органа, развивающегося из какого-то искусственного «кокона» и ещё о целой куче сложных анатомических процессов. Правда, закончилось всё тогда плохо – мальчик умер от внутреннего кровотечения спустя месяц, но кого это волновало? Не вышло с этим, получится с другим. Сколько их таких забытых и безымянных было… кто теперь помнит о них… и вообще о том, чего стоило это сомнительное «великое» изобретение… Наука наукой, но я так и не понял, чем же так ценна эта самая вырождающаяся королевская кровь? Зачем искусственно выводить способного родить мужчину, если любая здоровая женщина всё равно может справиться с этой задачей в десять раз легче и лучше? Пустая блажь. Не более. Последствие этой блажи вновь шевельнулось под моей кожей, явственно напоминая о своём существовании. Он, этот ребёнок, как смертельно опасный паразит вытягивает из меня силы. Как можно любить того, кто тебя убивает? - Габриэль, небо совсем почернело, - вернул меня к реальности голос Коэна, - давай Якиму навстречу пойдём. Пока я перебирал в памяти забытые сведения, он уже успел набрать полный мешок крупных голубых цветов, и теперь нетерпеливо топтался рядом. - Не думаю, что это хорошая идея. Я в лесу совсем ориентироваться не умею, заблудимся, - возразил я. - Не заблудимся, Яким всему меня научил, - ещё больше оживился мальчик. - И всё-таки давай лучше останемся здесь до его прихода. - Да чего ждать-то. Вымокнем, простудимся, а так в раз дома будем. Я умею дорогу находить. Честно-честно. Хоть и без особой охоты, но я ему всё-таки уступил. Пусть ведёт, раз уж ему так хочется поразить меня своими способностями. Если и заплутаем, Леший нас всё равно найдёт. Однако вскоре я уже пожалел о своём решении. Усталость давила на плечи, тянула к земле, а ни Якима, ни знакомых просветов, свидетельствующих о приближении к Белогорью, не наблюдалось. А потом ослепительно мигнула ветвистая молния, пушечным выстрелом раскатился гром, небо будто опрокинулось, раскололось, и на землю стеной обрушился дождь.