Обещание полночной звезды

Вода лилась с неба непрерывно и мощно, кроны деревьев оказались практически бессильны защитить от неё. Одежда мгновенно промокла и теперь неприятно липла к телу, в сапогах хлюпало. Крепко ухватив пасынка за руку, я подтащил его к себе, чтобы не потерять из виду. На Лешего уже надеяться нечего – в такую погоду даже его умений не хватит, чтобы нас отыскать. К тому же, если какие-то следы и были, то их, скорее всего, смыло. - Что делать будем? – перекрикивая шум дождя, спросил Коэн. - Это ведь ты у нас здесь главный, вот и скажи, - огрызнулся я. - Ты старше. - И что? - Ты мудрее. Спорное утверждение. И не такая уж у нас большая разница в возрасте – всего-то лет двенадцать, кажется. А главное совершенно непонятно, как моя предполагаемая мудрость могла нам сейчас помочь. Безусловно, самый разумный выход - оставаться на месте, но укрыться от дождя здесь было решительно негде, а холод уже пробирал до костей. - Давай я сбегаю проверю сколько нам до цитадели осталось, - предложил мальчик. - Нет уж, если мы куда-то и пойдём, то только вместе. Ты уверен, что направление правильное? - А то ж. Просто от озера по лесу не ближний свет, потому и долго. Что-то я его уверенности не разделял. Только выбор был невелик, стоять и мёрзнуть не хотелось, а если идти, хоть немного да согреешься. Так и шли до самых сумерек. Естественно, дом впереди так и не показался. Мы заблудились. Окончательно. Одно утешение - ливень, наконец, закончился, сменившись едва заметной моросью. Я ног почти не чувствовал, двигался лишь на голом упрямстве, пока не запнулся за какую-то корягу. Стоило упасть на землю, как неожиданно выяснилось, что сил у меня больше нет, и в боку вдруг остро стрельнуло болью. - Габриэль, ты чего? – забеспокоился мой спутник. - Ничего. Просто устал, - незачем его зазря волновать… да и помочь он мне ничем не сможет. - Ты белый совсем… на снежника похож. - На кого? - На духа, что в морозницу приходит. Говорят, снежники эти - дети ледяной стужи, и забирают каждого, кто в ту пору, когда она наступает, из дому выйти осмелится. Очень поэтичное сравнение, на деле же означает, что в гроб краше кладут. Прекрасно. Только на фоне общей плачевности нашего незавидного положения мой бледный вид не самая большая наша проблема… да вообще не проблема, а вот то, что скоро ночь, а мы непонятно где, очень даже. - Можем отдохнуть, но придётся на дерево лезть. Обрадовал, ничего не скажешь. - Зачем? – вдруг всё-таки можно без этого обойтись. Я сейчас на чудеса ловкости не способен. - Хищники кругом бродят. Яким сказал, что на деревьях надёжнее. Можно ещё костром отпугнуть, только огонь в такую сырость нипочём не развести. Нда, не поспоришь. Даже если бы из нас двоих и нашёлся бы такой умелец (что вряд ли), дождь не дал бы костру разгореться. И стоять на стрёме после такого насыщенного дня не получится. Пришлось искать подходящее дерево, на которое я смог бы забраться. Непростая оказалась задача. Наконец, не без помощи Коэна, постоянно оскальзываясь на мокрых ветках, мне удалось забраться на достаточно безопасную высоту. Кое-как устроившись, я привалился к мощному стволу и забылся чутким тяжёлым сном. Утром дождь опять усилился, но в целом картина не сильно изменилась – всё то же небо без единого просвета, всё тот же лес и всё та же угнетающая неизвестность. Как назло заурчал пустой желудок. Спустившись на землю и внимательно исследовав содержимое мешка Коэна, пришлось с прискорбием заключить, что ничего даже отдалённо похожего на еду в нём нет. Зато есть запасной нож, моток верёвки, пустая фляга и два булыжника, которыми он рассчитывал высечь искру для розжига. У меня же и вовсе только лук со стрелами. Делать нечего, опять двинулись в путь, надеясь хоть сегодня добраться до места. Набрели на небольшой ручей, утолили жажду, наполнили флягу. Запас воды лишним не бывает. Я припомнил кое-что из единственного урока Лешего про травы и ягоды. Черника, голубика, водянистые луковицы дикой рябницы, кислые листья стельника – этого, конечно, мало, чтобы ощутить даже иллюзию сытости, но всё же лучше, чем совсем ничего. Можно было бы попробовать поохотиться, только там ведь тоже всё непросто – добычу разделать надо, да и поджарить хоть немного… не сырое же есть. Неосуществимо. Увы. День тянулся невообразимо долго и закончился снова на дереве. Я, вроде, стёр ноги. Печально. Холод, как выяснилось, может быть полезным. Пока так холодно, не так больно. Следующий рассвет опять не порадовал. Я чувствовал себя абсолютно разбитым, почти больным. Ныла спина, периодически от голода кружилась голова, и ожидаемо запершило в горле. У моего спутника дела шли немногим лучше, но держался он молодцом – ни одной жалобы. - А это правда, что ты скоро ребёночка родишь? – видимо, этот вопрос мучил его давно, только задать его стеснялся. - Да, - чего уж там, надо будущего брата морально подготовить. - А я тоже рожу, когда вырасту? Сколько неподдельного страха в глазах. Забавно. - Нет. Детей рожать тебе жена будет. - А почему? - Что почему? - Почему я не могу? Вот как объяснить все тонкости южных изощрений нормальному северному мальчику? - Ну, это могут не все мужчины… я, можно сказать, редкое исключение. - А потрогать можно? Мама разрешала… только я сестрёнку так и не увидел. Папа сказал, что они к богам ушли. Точно, Нейлин умерла, когда была беременна. Интересно, сколько лет с тех пор прошло? Ладно, пусть Элисар сам расскажет… если захочет. Коэну же я просто кивнул, разрешая. Он тихонько подошёл ближе и осторожно опустил ладонь на мой обтянутый мокрой тканью живот. Лёгкое сомнение на его лице сменилось тревогой. - Ты ведь не заболеешь? - Надеюсь, что нет. - И не умрёшь, как мама? - Не хотелось бы. - Лучше бы дождались Якима. Тогда бы ничего не случилось. Здравая мысль, только безнадёжно запоздавшая. Я ободряюще похлопал мальчика по плечу и предложил продолжить путь. Несерьёзно как-то упрекать его во всех наших злоключениях. Видно же, что и так чувствует себя виноватым. На третий день деревья начали редеть, пока внезапно совсем не закончились. Перед нами раскинулось огромное пространство с чахлой растительностью. Мох, клочки бурой травы, редкие кустики и скрюченные хиленькие деревца. Даже невзрачные белые цветы не могли скрасить общую унылость. - Надо поворачивать назад, - обозрев печальный пейзаж, заключил я. - Может проверить, что за этим полем? – предложил пасынок. - Сомневаюсь, что это поле… - Да я быстро. Только туда и обратно. Он отважно ринулся вперёд. Я не успел его удержать, поэтому пришлось шагать следом. Только далеко уйти мы не успели. Коэн вдруг резко упал. Не просто упал – по пояс провалился. Я сначала не понял, что произошло, только оторопело смотрел, как мальчик безуспешно пытается выбраться, при этом увязая всё больше. Болота. Кикиморы. Мелькнули в памяти рассказы Лешего. Будто очнувшись, я опустился на колени и пополз к коварной трясине. - Не подходи, - прохрипел Коэн, - тоже провалишься. Проигнорировав его предупреждение и леденящий страх, я подобрался ещё ближе. Конечно, было бы гораздо удобнее лечь на живот, но сейчас об этом не могло быть и речи, пришлось ложиться на бок, максимально вытянув руки с подвернувшейся иссохшей палкой. Искать что-то ещё некогда. Только бы выдержала, не сломалась. - Давай, цепляйся, постараюсь тебя вытащить. Коэн судорожно ухватился за палку. Чёрная вода уже была ему по грудь и не спешила отдавать свою жертву. Собрав все свои оставшиеся силы, я потянул его на себя. О мелкие сучки ободрал до крови ладони, удвоил усилия и вскоре смог дотянуться до его рук. Я знал только одно, если сдамся, совсем скоро болотная топь проглотит мальчика, сыто причмокнув напоследок. Хорошо хоть ребёнок – не взрослый человек, иначе я бы не справился. Ещё несколько изнуряющих минут борьбы и Коэн, тяжело дыша, уже лежал рядом со мной. - Это Гремучие болота. За ними Дальняя граница, - поделился я своими выводами. - Не может быть, чтобы мы зашли так далеко, - ужаснулся несостоявшийся утопленник. - У тебя есть другие идеи? - Нет. - То-то же. Пора выбираться отсюда. - А дальше? - Куда-нибудь… Если я прав и это действительно Гремучие болота – плохи наши дела. До Белогорья очень далеко. Не представляю, как выдержать обратную дорогу, на мне и так живого места не осталось, а проклятый дождь и не думает заканчиваться. Коэн оторвал несколько лоскутков от своей туники, чтобы перевязать мои израненные руки, и вызвался нести моё оружие. Я согласился, мне ведь ещё предстояло прощупывать болото. Так и выбирались – сначала палка, следом я, за мной мальчик. Следующий день прошёл для меня будто в тумане. Я и не заметил, как мы оказались на широкой поляне с явно нежилым мрачным каменным строением. Серый угрюмый монумент… то ли памятник, то ли склеп. Небольшая лестница в три ступеньки, внутри мрак, едва развеянный проникающим через узкие проёмы светом, и возвышение по центру. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что мы всё-таки попали в склеп – на возвышении лежала плита с изображением человека с мёчом и в полном военном облачении. - Что это за место? – хотя бы для сведения, надо разобраться, куда нас опять занесло. - Наверно, Ничейные земли, - совсем погрустнел Коэн. - Я их на карте не видел. - Так земли-то – всего одна поляна. Это усыпальница Даргрима. Бабушка рассказывала, что в последнем сражении павших было очень много, пришлось их земле отдавать. У нас так не принято, обычно мы воде отдаём, только океан уж больно далёко. Даргрим завещал после смерти похоронить его здесь, не хотел своих воинов без надзора оставлять. Ну да, а после никто не захотел жить на кладбище. Понимаю. Надо же, если бы не эта усыпальница, я и не заподозрил бы ничего. Столько крови, столько слёз пролилось – всё травой заросло. - Стойте там, где стоите и бросьте оружие, - вдруг прозвучал за спиной лаконичный приказ. Повинуясь инстинкту, я выхватил у Коэна свой лук, заложил стрелу и только тогда повернулся.